Обжигающее лето

Бенджи чувствовал, как сердце судорожно бьется о грудную клетку. Сейчас он смотрел в холодные серые глаза и видел в них искру безумия. И ему стало страшно. Но в то же время он осознал, что хочет этого, и не просто хочет, а ждет. Казалось, этот день будет тянуться бесконечно. Его заставили делать кучу мелкой и нудной домашней работы. А тут еще отчим вернулся раньше обычного и завел свою любимую песню о том, что в этом доме никто не желает работать, он один должен все семейство на себе вывозить — кормить, одевать, отправлять в колледж, что было намеком в сторону Бри, который она проигнорировала. Чем еще сильнее его разозлила. Он не утихал до ночи, пока наконец-то не ушел спать. Бенджи дождался полной темноты, прислушался к шорохам в доме. Убедившись, что все уснули, он осторожно выбрался через окно и быстро направился в сторону моста. Он успел запыхаться и вспотеть, пока добрался туда. Маркуса еще не было, поэтому Бенджи присел у берега реки и стал смотреть на воду — ее спокойная гладь, посеребренная лунным светом, успокаивала, дарила умиротворение. Бенджи охватило вдруг непреодолимое желание броситься в реку… Сзади зашуршали кусты. Бенджи подскочил и обернулся навстречу выбирающемуся из них парню. Маркус темным силуэтом навис над ним, и мальчик застыл, заранее покоренный и покорный всем его действиям. Никаких слов. В ночной тишине они замерли друг напротив друга, и, как в прошлый раз, Маркус первым протянул руку к мальчику. Его прикосновение почти обжигало и без того разгоряченную кожу Бенджи, но он невольно потянулся к ласке. А Маркус провел рукой по его щеке, наклонился и коснулся губ. Бенджи этого ждал. И на этот раз он попытался ответить на поцелуй, копируя движения Маркуса, чем вызвал невольную усмешку, тут же перестав что-то делать, сжавшись, невольно пытаясь отстраниться. Тогда Маркус взял его лицо в ладони и стал поочередно целовать глаза, нос, щеки. И Бенджи постепенно снова расслабился, уцепившись руками за майку парня. Этой ночью Маркус был другой. В первый раз его переполняли нетерпение и какая-то первобытная дикая страсть, но сегодня он действовал размеренно и спокойно. Когда он стянул с Бенджи шорты, мальчик зажмурился и напрягся, помня ту боль, что последовала за этим тогда. И очень удивился, когда Маркус его поцеловал — жадно, глубоко. Все мысли вдруг куда-то разбежались. А после того, как его член сжали в руке, Бенджи совсем перестал понимать, где он и чем занимается. Его укачивало на волнах этих новых, до странности приятных, ощущений. Поэтому когда Маркус вошел в него, он уже был настолько расслаблен, что не почувствовал боли. Легкий дискомфорт, который улетучился также быстро, как и возник. А дальше с каждым толчком он все острее чувствовал эти накатывающие волны — наслаждение, эйфория. Его руки сами потянулись, чтобы коснуться нависшего над ним тела — провести по груди, вцепиться в плечи, попытаться притянуть ближе, чувствуя этот жар, впитывая его в себя. Дыхание Маркуса было хриплым, прерывистым, а движения плавными и размеренными. Никакой спешки, только удовольствие. И в этот раз они, совершенно опустошенные, лежали рядом, на мягкой и теплой земле, слушая шепот воды и деревьев, наблюдая за мерцанием звезд. Они по-прежнему не сказали друг другу ни слова. И Бенджи казалось, что это правильно. Однако время уходило. Маркус поднялся и стал одеваться. Бенджи наблюдал за ним — вот он натянул майку, застегнул джинсовые шорты, больше напоминающие обрезанные чуть выше колена старые джинсы. Затем парень обернулся и посмотрел на все еще лежавшего мальчика. В темноте не видно было лица, но Бенджи знал, что Маркус сейчас задумчиво его разглядывает. О чем он думал? Мальчик так этого и не узнал, потому что парень развернулся и направился прочь от реки. Бенджи поднялся только тогда, когда шаги Маркуса перестали разноситься в тишине ночи. Наверное, стоило что-то сказать, но подходящих слов не было. Может быть, завтра он сможет найти их. Июль медленно приближался к середине, дни не становились прохладнее. Бенджи гадал, сколько еще будет длиться эта сделка. Прошла третья ночь, затем четвертая. И мальчик с внезапным ужасом понял, что это начинает ему нравиться. Он уже почти забыл причину этой сделки. Его захватили новые впечатления — маленькая тайна, совершаемая буквально на глазах у всей деревни… Хорошо, что глаза слепы или просто плохо видят. Днем они с Маркусом друг друга избегали. А если случайно сталкивались, старательно отводили глаза и вообще не смотрели в сторону друг друга. И всякий раз Бенджи хотелось расхохотаться от нелепости такого поведения. Но он этого не делал, лишь улыбался краешком губ, старательно отворачиваясь. Никто ни о чем не догадывался. А затем начались грозы, и жара, наконец, спала. Стало прохладно, пасмурно и сыро.