Жизни, прожитые не нами

На одной из пауз между парами Лалису, которая теперь уже привычно покупает кофе у автомата, игнорируя запреты учителей и их же укоризненные взгляды, окликивает БэмБэм. Девушка медленно поворачивается, игнорируя головокружение и голод. От недосыпа есть хотелось теперь постоянно, но будущая балерина тщательно следила за приёмами пищи и не позволяла идти на поводу у своих желаний. Так было всегда, почти всю ее жизнь. Это стало привычкой уже давным давно. — Лиса, — БэмБэм неуверенно начинает, на мгновение прерывается и запускает руку в волосы. Девушка поднимает глаза на парня и только сейчас замечает Бобби за его спиной. Впрочем, Бобби в этот момент выныривает вперед и пускается в хаотичные объяснения, одновременно активно жестикулируя руками и размахивая камерой: — У меня тут нарисовался один проект. Коммерческий, — парень легко взмахивает камерой, как будто она ничего не весит. — Клиент хочет несколько роликов по полторы минуты длинной. Половина рекламная, вторая половина бытовушная. Я тут обмозговал эту тему и решил, что круто танцоров напрячь, неплохо бы вписались. Вспомнил, что ты с балета, да и внешность подходящая. Тем более клиент платит неплохо. Так что давай соглашайся и сегодня в восемь в компьютерном классе. Будем обсуждать детали. Лалиса слегка оторопело перевела взгляд на БэмБэма. Друг пожал плечами: -Соглашайся, — сказал он. — Платят хорошо. Это ведь рекламный формат. Плюс еще одна работа в твоё портфолио. Да и работа уж намного лучше и приятней, чем-то, где сейчас подрабатываешь ты. Девушка всё еще немного заторможено кивнула и перевела взгляд на Бобби: — Я согласна. — Супер, — парень тут же расплылся в широкой улыбке, которая снова почти скрыла его глаза, и протянул руку девушке. — Значит, договорились! Сегодня в восемь, Лалиса Манобан. Оба парня развернулись и пошли в сторону лестницы, а Лалиса неуверенно улыбнулась и отхлебнула полуостывший кофе, не до конца уверенная, как ей стоит реагировать на только что произошедшее. Рози конечно не психолог, но юридическую психологию в прошлом семестре она сдала на «отлично». Поэтому позволяет себе вольность диагностировать самую настоящую амбивалентность чувств. Её чувств. Ибо новый начальник злит до пара из ушей, и девушка подумывает о том, чтобы всерьез поискать какое-нибудь еще место для подработки. Но с другой стороны, нововведения босса не лишены здравого смысла и рациональности. Его, в принципе, можно понять. И невольное уважение к его практичности заставляет Рози повременить с уходом. Последние две недели девушка пела в баре целые выходные, однако с новым начальством так и не встретилась. С одной стороны, это вызывало облегчение, ибо что-то подсказывало Рози, что человек он весьма непростой и, вероятно, привык по-серьёзному вести дела. С другой стороны, любопытство никто не отменял, и девушке было чрезвычайно интересно увидеть нового босса. — Он лет на пять старше тебя, — ответил Мино на осторожные расспросы Рози. Был субботний вечер и людей собралось прилично: почти каждый столик был занят, а на свободных стояли таблички «зарезервировано». У Рози был получасовой перерыв, пока на сцене играла джаз малоизвестная музыкальная группа. Неплохо так играла. Девушка невольно покачивала в ритм головой и иногда подпевала в полуголос, потягивая грушевый сок на баре. По другую сторону стойки Мино меланхолично протирал стаканы. — Высокий, — продолжал бармен, закуривая. — Кстати, курить персоналу запретил. А ведь при СынРи никто бы и слова не сказал. — Думаешь уйти, — прищурилась Рози, слегка наклонив голову. — Ниразу, — без малейшей заминки ответил Мино. — Платит он не хуже. Чаевые даже больше выходят. Работаю я теперь только на баре и не надо гонять по всему залу, подменяя официантов. Так что буду тут, пока он сам меня не выгонит. — А как его хоть зовут? — полюбопытствовала девушка, отставляя пустой стакан и поднимаясь со стула. — Пак Чанёль. — Пак Чанель, — было сказано низким голосом и в кругу зрения девушки появилась протянутая широкая ладонь. Рози постаралась её как можно твёрже пожать. С рукопожатиями у неё всегда была проблема. — Пак Рози. Молодой человек напротив неё слегка усмехнулся: — Однофамильцы значит. Девушка, не зная, как реагировать, вежливо улыбнулась и неопределенно пожала плечами. Однако собеседник не ожидал ответа и сразу перешёл к делу: — Сегодня я наблюдал ваше выступление целый вечер. Оно весьма неплохо подготовлено и, что самое главное, очень хорошо вписывается в концепцию этого бара. Чанель выдержал паузу, как бы давая девушке в полной мере осознать смысл прозвучавших слов: — Поэтому я хотел бы предложить вам выступить у нас ещё и в среду на следующей неделе. Тут будет небольшой, но очень престижный банкет. Клиентура на несколько уровней выше нашей обычной. А, следовательно, всё должно быть на высшем уровне. Ну и оплата будет существенно отличаться. — Сколько? — резко спросила девушка, глядя Пак Чанёлю прямо в глаза и не давая уйти от ответа. — В три раза больше обычной, — четко проговаривая слова, произнёс новый начальник. Рози всего лишь студентка юридического факультета, которая живет на стипендию и гранты на оплату обучения. Подработка помогает хоть как-то сводить концы с концами. Поэтому она согласилась. — Я сойду с ума, — жалостливо тянет Рози, зажимая телефон между ухом и плечом, одновременно помешивая кофе в кофеварке. Дженни фыркает в трубке. — Вообще понятия не имею, что мне петь. — Пой то, в чём уверенна, — легко заявляет Дженни. — И то, что хорошо отрепетировано. — А вдруг это не впишется в концепцию вечера? И новый босс меня убьёт, — продолжает ныть Рози. — Ну так хотя бы никто не пожалуется на плохое исполнение, — разумно заявляет подруга. Девушка тяжело вздыхает: — Я не знаю, в чём я уверена. Я ни в чём не уверена. Если бы я была уверена, то сейчас бы училась на вокальном, а не на юридическом. Или пела бы в какой-нибудь женской группе, как мы когда-то хотели. — Под фанеру и только то, что тебе скажет твоё агентство, — хмыкнула Дженни. — Come on, bae! Ты же супер поёшь! Просто соберись и составь список композиций, которые ты любишь больше всего. А там будь что будет. Рози снова вздохнула: — Ладно, — и тут же переключилась на другую тему: — Когда мы наконец встретимся? Уже больше месяца не можем договориться. — Я в эти выходные свободна после обеда. Работы вроде не предвидится. Нужно только узнать, что там у девочек. — Особенно меня беспокоит Лиса, — подхватила Рози. — От неё вообще ни слуху ни духу. — Я видела БэмБэма на днях в клубе, — поделилась Дженни. — Он сказал, что Лалисе вроде как новая подработка подвернулась по специальности. Надеюсь, что это так. Ибо этот магазинчик с его безумным хозяином ее убьёт.  — Меня интересует, — говорит Джису своим особенным «сейчас-ты-будешь-отвечать-на-много-заковыристых-вопросов» тоном. — Меня интересует тот гость, который был у вас на нерушимом семейном обеде две недели назад и о котором ты не особо хочешь рассказывать. — Всё-то ты помнишь, — усмехается Дженни в трубку телефона, продолжая помешивать тесто для панкейков. — Я помню истории болезни почти всей больницы, так что ничего удивительного, — невозмутимо ответила Джису. — Так что там с обедом? — Гостем был один из помощников отца, — вздохнув, сказала Дженни. — И я не очень поняла, зачем отец вообще его пригласил: дела они почти не обсуждали. За весь ужин проронили только несколько общих фраз о работе и больше ничего. — Странно… — Я тоже так подумала. Но мой отец бы не стал делать что-то просто так. Тем более это наш семейный обед. Сколько я себя помню, мы всегда были только втроем. — Хочешь сказать, что ты просто чего-то не знаешь? — голос Джису звучал серьезно. — Похоже на то, — потянула Дженни. — Он, кстати, приходил и в прошлую субботу тоже. — Ого! — воскликнула подруга в трубке. — А что это там за помощник такой? — Правая рука отца, — неохотно ответила Дженни. Она почему-то не горела желанием делиться подробностями обеда даже с подругами. Хотя какие там подробности. — Старый? — не отставала Джису. — В том-то и дело, что нет, — еще с меньшим желанием ответила Дженни, молясь всем небесам, чтобы подруга прекратила расспросы. — И симпатичный. — В большей или меньшей степени, — Дженни возвела глаза в потолок и малодушно подумала сбросить звонок. — Это был не вопрос, но за подтверждение спасибо, — хитро прохихикала подруга. — Итак, первичная проверка закончена и мне понятен ваш диагноз, пациент. Тут небеса всё же услышали мольбы Дженни, ибо на заднем фоне раздался какой-то шум, голоса, где-то хлопнула дверь. — На твоё счастье, меня вызывают на обход, — недовольно сказала Джису после паузы. — Но мы еще вернёмся к этому разговору. — Дамы, — обратился отец с галантной полуулыбкой. — Позвольте представить нашего сегодняшнего гостя: Ли Сухёк — управляющий филиала гостиниц Ким Групп в Сеуле и моя правая рука. Спина Дженни в одно мгновение стала прямая как игла. К своему удивлению и гордости, вилка в пальцах девушки не дрогнула. Она опустила ресницы и спрятала взгляд, стараясь справиться в неожиданной внутренней дрожью и не показать своего волнения матери, которая сидела прямо напротив нее. Ли Сухёк, конечно. Кто еще это бы мог быть. Правая рука отца на их семейном обеде. Что он вообще тут забыл? Вопросы бизнеса? Но с каких пор отец начал решать эти вопросы на их семейном обеде? Этого не было никогда, даже в самые трудные времена. Девушка не понимала. Управляющий Ли уверенно поздоровался своим низким голосом. Дженни никогда за все двадцать два года своей жизни не встречала человека с таким низким голосом. Это было похоже на звуки мотора машины, на которой ездил управляющий Ли. — Что вы! — с добродушной усмешкой в голосе воскликнул отец. — Я предлагаю сегодня отойти от привычной официальной ноты общения и насладиться обедом в узком, непринужденном кругу. Дженни всё еще сидела спиной к говорящим, борясь с желанием повернуться и посмотреть на гостя, но в то же время опасаясь выдать своё волнение, с которым она еще не до конца справилась. — Как пожелаете, — учтиво ответил Ли. Дженни была уверенна, что гость выглядит как обычно на все сто. Ведь Ли Сухёк это всегда идеальный дорогой костюм, тщательно уложенные назад волосы, свежевыбритое лицо без намёка на щетину, гладкая кожа без изъянов, сумасшедший аромат туалетной воды и запах сигарет. — Прошу к столу, — вновь прозвучал голос отца. Справой стороны от Дженни раздался звук отодвигаемого стула. Девушка незаметно сделала глубокий вздох, слегка повернула голову к гостю и изобразила улыбку на лице. Постаралась изобразить. Уверенности, чтобы взглянуть в глаза мужчине, не хватило, поэтому она уставилась на верхние пуговицы его белоснежной рубашки, которые и сегодня были застегнуты все до последней. Галстука на нем не было. Мужчина легким, привычным движением расстегнул пуговицы пиджака и занял свое место. Дженни с тоской подумала, что о непринужденной атмосфере обеда стоит на сегодня забыть. Ли Сухёк снова появился на семейном обеде семьи Ким в следующую субботу. В этот раз отец ни о чем не предупреждал. Девушка смотрела на реакцию матери, которая выглядела совершенно спокойной. Ни намека на удивление. Она мило улыбалась гостю, задавала ему общие вопросы, поддерживала беседу за столом. Отец периодически перебрасывался со своим управляющим полушутками, в основном понятными только им двоим, и почти не говорил о работе. Дженни же молчала большую часть обеда: иногда давала краткие ответы на вопросы отца или матери и отсчитывала минуты до конца трапезы. Ли Сухёк неизменно сидел рядом с девушкой, не смотрел на нее, что в принципе было понятно ибо этикет и всё такое. Он не говорил с девушкой и не задавал ей прямых вопросов. Но Дженни хватало одного его присутствия. В помещении с этим человеком она чувствовала, что всё ее спокойствие и уверенность покидают ее, что было удивительно, потому что обычно она не испытывала ничего подобного в те немногочисленные разы, когда сопровождала отца на бизнес-ланчах, где было полно его партнёров по бизнесу, работников, директоров других филиалов. Правомощность — так называл это ее отец и это была одна из первых вещей, которую Дженни выучила еще в детстве. «Ты должна помнить, что ты Дженни Ким», — говорил отец тогда еще маленькой Дженни, которая боялась рассказывать стихи на уроках английской литературы. — «Ты должна чётко знать и не минуты не сомневаться в том, что есть твои права, что тебе можно, что является твоим по факту. Остальные люди не владеют и половиной тех прав, которыми владеешь ты. Так что не смей и минуты сомневаться. Если тебе нужно спросить — спроси и не задумывайся, кто перед тобой. Единственное, что ты должна помнить это вопрос и желание получить на него ответ». С Сухёком это не работало. Дженни снова чувствовала себя той девочкой, которая когда-то боялась ответов у доски. Это было непривычно, ново, немного раздражало и нервировало. — Останешься ночевать тут или поедешь в свою квартиру? — спросил отец, когда Дженни проходила мимо гостинной. Они с управляющим Ли отправились туда сразу после обеда и провели часть вечера там, за рюмкой коньяка. Ли Сухёк снял свой пиджак и сейчас расслабленно сидел в кресле глядя на девушку ленивым взглядом. — Поеду. — Сухёк отвезет тебя, — последовал ответ. Дженни метнула взгляд на столик с напитками: рюмка с янтарной жидкостью и стакан сока. Ну конечно! — Я вызову такси, — не отступала девушка. — Сухёк отвезет тебя, — мягко настоял отец. — И мне так будет спокойней. Дженни спрятала глаза за ресницами, скрывая своё недовольство. Отец проблемы не видит, это нормально, что его подчиненный отвозит его дочь домой. Проблема есть только у Дженни. И ведь не объяснить никому и ничего. Даже себе. — Я буду готова через пять минут. Сухёк молча открыл переднюю дверь перед девушкой, дождался пока она заберется внутрь и так же молча ее закрыл. Потом бросил свой пиджак на заднее сиденье и занял водительское место. — Хондэ… — начала было Дженни, но мужчина перебил ее. — Я знаю адрес твоей квартиры. Девушка бросила быстрый взгляд на Сухёка, но на его лице как обычно не было ни единой эмоции. Дженни уставилась в окно. Доехали они в полном молчании, которое, на удивление, не было неудобным. Дженни слегка задремала и проснулась от звука открывающейся рядом с ней двери. Она быстро постаралась согнать остатки сна, но всё равно неуклюже выбралась из машины. — Спасибо, — поблагодарила она мужчину. Тот лишь кивнул и вытащил из кармана пачку сигарет, подкурил одну, щёлкнув зажигалкой. — Спокойной ночи. Войдя в квартиру, Дженни направилась к окну, чтобы открыть на проветривание и опустить шторы, и кинула взгляд вниз. Ли Сухёк всё так же стоял около своей машины, запрокинув голову вверх и смотрел точно в ее окна. Дженни поборола первый малодушный порыв отскочить назад, но сдержалась и, закончив со шторами, направилась в кухню: ей срочно нужен был ромашковый чай.