Жизни, прожитые не нами

Лалиса возникает на пороге компьютерного класса без десяти восемь. Внутри раздаются мужские голоса, в одном из которых она узнает Бобби. Девушка неуверенно замирает на пороге на несколько секунд, потом так же неуверенно стучится и заглядывает внутрь. В классе находились несколько парней, из которых Лалиса знала только БэмБэма и Бобби. С остальными четверыми девушка никогда не сталкивалась. Три компьютерных стола составлены полукругом, на полу в полнейшем беспорядке валялись сумки, рюкзаки, скомканная бумага, пачки из-под чипсов, провода. — Я тебе что, Чайковский что ли, чтобы до завтра «Лебединое озеро» наваять? — надрывался один из парней. — Разуй уши, Ханбин, — не менее экспрессивно орал в ответ Бобби. — Нахера мне твоё ебучее «Лебединое озеро». Мне нужен fresh. Я тебе битый час втираю концепт, а ты мне триебенистую хуйню городишь. — Сам сказал, что она с балета. — Да хоть со скульптуры, Ханбин. Ты на концепт смотри, не на нее. Тут БэмБэм обратил, наконец, внимание на подругу и направился к ней. Лалиса с опасением посмотрела на парня, потом снова перевела взгляд на спорящих. — Не обращай внимания, — усмехнулся БэмБэм. — Эти двое за рабочим процессом — горючая смесь. — Я вижу, — пробормотала девушка. — Ребята, Лалиса пришла. Все взгляды сразу обратились к ней. Девушка привычно почувствовала себя неуютно. Это было ее личным парадоксом: она обожала внимание на сцене, но всегда тушевалась от чужих взглядов в обычных бытовых ситуациях. Ханбин, открывший рот для очередной тирады, перевел взгляд на вошедшую и резко успокоился. Рот Бобби растянулся в широкой улыбке. Он повернулся к остальным и представил ее: — Парни, знакомьтесь! Это Лалиса Манобан с балета. Донхёк, ты не сталкивался с ней раньше? Нет? Странно, вы же оба танцуете. — Мы на разных специальностях, дубина, — ответил парень, сидящий возле Ханбина. — И что? — не согласился Бобби, — меня же вы знаете. — Ты орёшь как сирена в день эвакуации, — сказал высокий парень у окна красивым мелодичным голосом. Лалисе показалось, что слова он не произнёс, а пропел. — Носишься по универу целый день как ядерная боеголовка и портишь всем жизнь своими бешенными идеями. Тебя не знать себе дороже. — Хэй, — возмутился Бобби, — ты вообще-то стипендию благодаря мне в прошлом году выиграл. — Ну должна же быть от тебя хоть какая-то польза, — невозмутимо пожал плечами высокий парень. Наблюдая за их перепалкой, Лалиса всё также чувствовала себя немного лишней и нерешительно взглянула на БэмБэма. Друг, заметив ее взгляд, ободряюще улыбнулся и решил помочь: — Тот у компьютеров — Ким Ханбин с композиторства. Он пишет музыку для большинства проектов Бобби. Они что-то вроде лучших друзей, не смотря на их постоянные споры. Рядом с ним — Донхёк. Он тоже с эстрадного, вместе учимся. Тот у окна — Джунэ с вокала. Они с Бобби вроде как друг друга не переваривают, но постоянно работают вместе. А тот хён в очках — Джихван с фотографии. Он самый старший, даже если не выглядит так. Лалиса кивнула, запоминая знакомых Бобби. Парень, которого звали Донхёком, приветливо улыбнулся девушке, поднялся со стула и протянул руку: — Приятно познакомиться, Лалиса. Девушка улыбнулась и пожала руку в ответ. — Бобби прав, — продолжил танцор, — странно, что мы раньше с тобой не сталкивались. Ты не остаёшься после занятий? — Нет, — тихо ответила девушка, снова почувствовав себя неуютно. — Я занимаюсь по утрам и по выходным. Теплый взгляд Донхёка стал на несколько градусов холоднее. Лиса опустила глаза. Утренние тренировки у нее случались через раз. — У нее ночная подработка, — встрял БэмБэм. Лалиса дёрнула его за руку, но смысла в этом уже не было. Девушка не испытывала радости от мысли, что теперь еще несколько человек будут знать о ее финансовых трудностях. Не допусти корейский боженька, чтобы это дошло до кого-нибудь из преподавателей и тогда ее в один миг вычеркнут из перспективных студенток, навсегда закрыв для нее дверь на большую сцену. Никто не захочет делать ставки на ту, которая отдаётся балету не полностью. А других не менее талантливых студенток в этом университете полно. Без финансовых или других трудностей. — Так, ладно, — раздался голос Ханбина. — Я пошёл писать вам музыку. Постараюсь до завтра успеть, но ничего не обещаю. Парень подобрал с пола рюкзак, засунул туда нотные листы и покинул класс, на прощание неожиданно успокаивающе улыбнувшись девушке. За ним медленно последовали и все остальные, включая БэмБэма. — Окей, — облегчённо вздохнул Бобби. — Теперь, когда это freakshow наконец отправилось гастролировать дальше, мы займёмся концептом. Садись, будем смотреть раскадровку. Рози трясет. До выхода на сцену остаётся менее десяти минут, а девушку колотит так, что она не уверена, сможет ли держать микрофон в руках. В комнату заглядывает Мино: — Готова? Девушка пытается улыбнуться, но сама понимает, что выходит как-то слишком жалостливо. Мино подходит к ней и ободряюще хлопает по плечу. — Не трусь, Пак Чеён, — бармен называет ее корейским именем, — они там все полупьяные, так что если и залажаешь, то никто не заметит. — А владелец? — Господин Пак трезвый и тоже там, — со смехом отвечает бармен. — Мне нужно возвращаться на бар, а то Пак убьёт меня. А ты не нервничай. Это просто еще один вечер. Ты такие уже сотню раз проводила. «Это просто еще один вечер», — повторяет про себя Рози, поднимаясь на сцену на негнущихся ногах. «Ничего страшного в этом нет», — девушка оглядывает битком набитый зал. Взгляды присутствующих один за другим обращаются к ней. Рози приветливо улыбается, скрывая своё волнение. «Я просто буду петь как обычно», — начинает играть музыка, девушка закрывает глаза и берет первую ноту. Рози буквально вносится в гримёрную, захлопывая за собой дверь и бессильно падая на стул. Сердце все еще колотится как бешенное, щеки горят, а дыхание прерывистое. Девушка прикладывает холодные и влажные от волнения ладошки к лицу, пытаясь успокоится. — Это просто ужас, — произносит Рози. — Полнейший провал. Она со стоном опускает лицо к коленям. В двух песнях она недотянула ноты, в одной взяла на полтона ниже. Это конец, Пак ее уволит. Но перед этим она сгорит со стыда. В дверь раздается стук. Рози выпрямляется, резким движением откидывая волосы назад и говорит слабое «Да» слегка срывающимся голосом. На пороге появляется Пак Чанёль с огромным букетом цветов: — Организатор вечера просил вам передать и выразить своё восхищение вашим выступлением. Рози думает, что это шутка, но, глядя на серьезное лицо Пака, понимает, что нет, он серьезен. Наверное, всё было не так уж и плохо, как ей показалось. Тем более, что зал ей аплодировал. — Это было очень хорошо, — в подтверждение мыслей девушки сказал Пак Чанёль. — Именно то, что я хотел от вас. — Спасибо, — слабо ответила Рози. — Мне казалось, что я всё завалила. Пак неожиданно улыбнулся и Рози удивленно замерла, наблюдая, как изменилось серьезное выражение лица владельца бара от одной только улыбки. — Будьте немного поувереннее в себе, — посоветовал мужчина. — Меня ждут в зале. А вы отдыхайте, можете перекусить на кухне, если голодны. Жду вас в следующий раз в субботу. — До свидания, — попрощалась Рози, но дверь за Паком уже закрылась. Девушка еще раз вздохнула и почувствовала прилив неконтролируемой радости. Такой у нее часто бывал после сдачи трудного экзамена на самый высший балл. Рози вскочила со стула и, напевая в полный голос какую-то попсовую песню популярной женской группы, протанцевала по комнате: — BOOMBAYAH! Часы на компьютере показывали без десяти одиннадцать. — О Боги! — воскликнула Лалиса. — Мне через десять минут нужно быть на работе. Бобби, рассказывавший до этого детали съёмки каждой сцены, на мгновение прервался, пролистал неразобранный материал, которого еще было прилично. — А что у тебя там за работа? — парень откинулся на стул. — Ночные смены в магазине, — Лалиса скидывала впопыхах ручки и листы с пометками к съемке в сумку. Листы мялись, но девушка не обращала на это внимание. — Вообще я прихожу к двенадцати, но сегодня привозят товар, поэтому я должна быть раньше. — Привозят товар, говоришь… — задумчиво потянул Бобби, почёсывая подбородок. Потом он резко вскочил со стула и начал что-то закрывать в компьютерах. Мониторы стали гаснуть один за другим. — Окей, тогда я иду с тобой. — Но… — девушка буквально растерялась от неожиданной констатации факта. — Мой начальник будет не очень рад этому. — Хэй, — низко потянул Бобби и кивнул на листы с раскадровкой, — нам нужно это закончить до завтра. У тебя еще нет связок для съемки. А у меня не до конца продуманы сцены и ракурсы. Плюс Ханбин должен сделать музыку, но, думаю, он успеет. Поэтому мы должны подготовку закончить сегодня, завтра всё дошлифовать, а послезавтра уже съёмка. Поэтому я иду с тобой и попытаюсь добазариться с твоим начальником. Если он будет совсем против, то посижу в кустах и подожду, пока он свалит. Не будет же он у тебя всю ночь торчать. Бобби звучал серьезно, уверенно, но очень легко. Лалиса улыбнулась и даже не подумала поставить под сомнения его слова. «В этом весь он, — пронеслось в голове у девушки. — Даже и не рассматривает вариант, что всё сложиться иначе». Начальник был зол. Это стало понятно еще на подходе к магазину. Маленький кореец лет шестидесяти сразу накинулся на девушку, браня ее за опоздание. — Хм, — Бобби стал рядом с балериной, таким образом показывая, что он не случайный посетитель. Начальник перевел суровый взгляд на парня. — Она сказала, что вам не помешает лишняя пара бесплатных рабочих рук с разгрузкой товара. Взгляд начальника стал менее свирепым, но всё еще был настороженным: — Если бесплатных, то, конечно, не помешает, — всё же согласился начальник, но тут же вернул командный тон. — Лиса, за кассу. И начинай делать инвентуру, пока клиентов нет. А ты идёшь со мной. Лиса шмыгнула за прилавок, открыла тетрадь и стала пересчитывать имеющийся ассортимент, занося данные таблицу, нарисованную от руки, и записывая то, что приносили Бобби и начальник. Дело шло быстро и впервые за полтора месяца работы в этом месте ей не приходилось перетаскивать всё самой, бегая от машины к складу сотни тысяч раз, пока не начинала кружиться голова. — Я приду в пять, — сказал начальник после того, как товар был разгружен, а прилавки дополнены. — Сдашь мне инвентуру и пойдёшь домой. Ты идёшь, парень? — Я еще выпью кофе, — отозвался Бобби, выбирая рамён. Начальник бросил на него еще один недовольный взгляд, потом снова обратился к Лисе: — Проконтролируй, чтобы заплатил! Лиса кивнула в ответ, не решаясь посмотреть на Бобби. — Фух, — выдохнул парень, когда начальник скрылся из виду. — Веселая у тебя подработка. — Зато платят каждую неделю, — пожала плечами Лиса. — А ничего другого искать не пробовала? — поинтересовался Бобби. — Пробовала, но на тот момент этот вариант был лучшим. — На какой тот момент? — не отставал парень. — На тот, — туманно ответила балерина и немного нелепо взмахнула рукой. Как говорить с Бобби, она не особо знала и раньше, но неожиданный акт добродетельности и помощи запутал ситуацию еще больше. Проблема заключалась не только в Бобби самом. Не смотря на то, что балерина уже достаточно лет прожила в этой стране, у неё всё еще случались трудности с пониманием менталитета этих людей. Нет, Лалиса прекрасно знала, как вести себя с БэмБэмом, учителями. С Дженни, Рози и Джису трудностей тоже не возникало, но вот с новыми людьми она всегда немного тушевалась, чувствовала себя неуверенно, не зная точно, что следует сказать или сделать в той или иной ситуации. Сейчас это происходило и с Бобби. — Возможно, ты хочешь попить? — неуверенно начала девушка. — О, спасибо, — ответил парень. — У меня для выбора целый магазин. Лиса поняла, что сморозила откровенную глупость. — Хэй, — снова потянул низким голосом Бобби. — Расслабься, Лалиса Манобан. Всё обошлось, и твой хозяин тебя не убьёт. Хотя работа у тебя, конечно, на любителя. Любителя пожёстче. Надо сюда Ханбина в следующий раз отправить. Ладно, давай дальше смотреть, что у нас осталось. Девушка послушно склонилась над раскадровкой.