Жизни, прожитые не нами

СынХун звонит Дженни еще в среду и предлагает немного подиджеить в одном из многочисленных клубов Хондэ. Среда — середина учебной недели, когда от нового материала лопается голова, а от количества домашних заданий глаза лезут на лоб. Хотя нет, Дженни утрирует. Всё не так уж и плохо для обычного среднестатистического студента. Но не для Дженни, которая вроде как должна быть лучшей. Поэтому возможность хорошо отдохнуть в пятницу за сплиттером кажется девушке весьма заманчивой. Дженни соглашается и с предвкушением ждёт выходных, оглушающие биты и звук шуршащих банкнот. Дженни просто боготворит те моменты, когда она получает деньги за отработанные сеты. Не смотря на неограниченное родителями количество расходов, она всегда как-то по-особенному относилась к деньгам, заработанным собственным трудом. Как будто это были только ее деньги, которые показывали качество ее работы, вложенных усилий. В пятницу Дженни покинула библиотеку немного позже обычного, на всех парах внеслась в квартиру и бросилась переодеваться, понимая, что катастрофически опаздывает. В голове промелькнула мысль о том, что завтра вообще-то семейный обед. Интересно, придёт ли Сухёк снова? Дженни хотела его видеть — это было точно. Но в то же время она готова была продать душу дьяволу, чтобы чувство волнения, которое всегда приходит с управляющим Ли, покинуло ее. Дженни тянуло к этому мужчине магнитом. Как большинство девушек, она была любопытна и любила тайны. Аура вокруг Ли Сухёка была таинственней некуда. Девушка вскочила на свой мотоцикл и, забыв про шлем, выехала на переполненные пятничные дороги Сеула. Мотоцикл был верным решением, ибо только благодаря ему Дженни остановилась около заднего входа в клуб за десять минут до назначенного времени, таким образом не опоздав. Глуша мотор, Дженни услышала щелчок зажигалки у себя за спиной, а потом, с опозданием до неё донёсся запах сигарет. Девушка обернулась. Метрах в десяти от нее, в неожиданно незаметном для такого людного района месте, была припаркована знакомая дорогая машина, а возле неё стоял управляющий Ли. Ли Сухёк собственной персоной сейчас свысока, но в упор смотрел на девушку из-под полуприкрытых век. Сомнений в том, что он ждет именно Дженни, не оставалось. — Здравствуйте, — немного неуверенно поздоровалась Дженни, еще не зная, что ей следует ожидать от этой встречи. Управляющий Ли привычно ничего не ответил, продолжил пускать кольца дыма и сверлить взглядом девушку. Дженни это расценила как… Да никак она это не расценила! Постояла еще несколько секунд в ожидании хоть какой-то реакции, а потом двинулась в сторону клуба. — Стой, — негромко окликнул ее Ли Сухёк. Дженни замерла, не успев сделать и пары шагов, медленно обернулась. Управляющий Ли как будто вышел из транса, резким движением затянулся остатком сигареты, отправил бычок в свободный полёт и открыл дверь с машину. — Садись. Дженни слегка оторопела от такого неожиданного поворота событий. — Я вообще-то сегодня тут работаю… — начала было девушка. — Садись быстрее, — прозвучало твёрже и ниже. — Это срочно, Дженни Ким. Девушка шестым чувством поняла, что совсем не время показывать характер, хотя очень уж хотелось послать этого мужчину куда подальше за его командный тон и свалить в здание. Но что-то внутри предостерегающе шептало ей, чтобы она послушалась, сделала так, как говорят. «Потом, — шептал внутренний голос. — Ты напомнишь ему, кто тут главный потом. А сейчас быстрее в машину». Дженни дурой не была и не понаслышке знала, что женская интуиция покруче всяких там теорий вероятности. Она медленно двинулась в сторону машины, остановилась около мужчины и повернулась к нему: — Но мне нужно предупредить, что я сегодня не приду. — Ключи от мотоцикла, — прозвучало в ответ. В поле зрения появилась протянутая ладонь. Девушка начала медленно закипать: — Вы должны мне всё объяснить, — она вперила прищуренный взгляд в лицо управляющего, который, впрочем, остался убийственно спокоен. — Если вы по поручению отца, то у меня с ним вообще-то договорённость, и я не создала ни единой причины, чтобы ее нарушить или аннулировать. — Я, пожалуй, отвечу на некоторые твои вопросы, — разжал губы Сухёк, — если ты всё же соизволишь сесть в машину, отдать мне ключи, и мы уберемся отсюда в конце концов. И избавь меня от сомнительного удовольствия усаживать тебя силой. Дженни поджала губы и молча протянула брелок с ключами. Затем, сохраняя тишину, залезла в машину и не удержалась от ребяческого удовольствия хлопнуть дверью громче нужного. Правда, девушка тут же укорила себя за несдержанность. «От твоих инфантильных поступков лучше никому не станет, — забубнел внутренний голос. — Более того, с тобой будут еще меньше считаться, относясь к тебе, как к несамостоятельному ребенку». Сухёк появился в машине минут через пять. Что мужчина делал всё это время снаружи, девушка совершенно не поняла, ибо была поглощена внутренними диалогами. Теперь Дженни об этом пожалела. Бросив взгляд в боковое зеркало, девушка заметила, что ее мотоцикла нет на месте. Она обернулась назад, желая проверить. Точно. Совершенно пусто. — Где… — накинулась на управляющего Дженни. — Будет в гараже к твоему приезду домой, — прервал мужчина, закуривая и не отрывая взгляд от дороги. Дженни удивляла и немного раздражала его способность понимать ее вопросы с полуслова. Она настолько предсказуема и очевидна? Они выехали на центральную улицу. Машин стало немного поменьше, в самой дальней полосе было совсем свободно. Дженни ожидала объяснений, наблюдая за ночным городом за окном. Ночной Сеул был ее слабостью. Дженни Ким частенько выезжала на дороги города и колесила на сумасшедшей скорости. Не в это время, конечно, немного попозже, примерно около часа ночи, когда улицы окончательно вымирали, а до рассвета оставалось еще очень много времени. Благо, что отец не знает о ее маленьком развлечении. Девушка поборола совершенно непонятное и резко возникшее желание выскочить из машины и бежать. В одно мгновение стало невозможным оставаться на одном месте в спокойном состоянии. Но она ожидаемо сдержалась и, чтобы как-то отвлечься от неожиданных сумбурных порывов, решительно повернулась к мужчине. — Почему я сегодня не смогла попасть на работу? — тихо, но твёрдо спросила Дженни. Мужчина усмехнулся, крутя недокуренную сигарету между пальцев. — Тебе ответить так же коряво, как ты и спросила, или всё же перефразируешь вопрос? — в низком голосе собеседника не звучало издевательской иронии, только покровительственная насмешка. Девушка почувствовала зарождающееся раздражение, но, в принципе, понимала, что упрёк заслужен. — Почему вы решили увезти меня из клуба? — Чтобы огородить моего прямого начальника от проблем, — прозвучал лаконичный ответ. — От каких проблем? — не поняла девушка. — Этот клуб весьма приличный, я там не раз подрабатывала. — Никто и не спорит, — хмыкнул мужчина. — Только вот сегодня там будет незапланированная проверка из прокуратуры. Не думаю, что ты была бы счастлива, когда тебя скрутят ребята в форме. — Но там мои знакомые… — девушка потянулась к телефону в сумке. — Не стоит, — управляющий Ли впервые оторвал взгляд от дороги, предупреждающе посмотрел на руки девушки. — Клуб и в самом деле чист, поэтому ничего кроме нервотрёпки, это не принесет. Так что никаких звонков. Дженни замерла, непонимающе глядя на мужчину: — Тогда почему я не могла спокойно отработать, если это всего лишь формальность? Ли Сухёк потянулся за новой сигаретой, ловко щёлкнул зажигалкой и выпустил дым в окно: — Не забывай, кто ты, — нотки недовольства прозвучали в его голосе. — Или твоя игра в простую жизнь обычной студентки так вскружила голову, что места для мозговой активности уже не осталось? Дженни проглотила это весьма резкий комментарий в свой адрес, понимая его заслуженность. Девушке совершенно не нравилось, что мужчина рядом был прав и объективен в 99 случаях, а она сносила его резкость как-то слишком уж спокойно. Смиренно даже, не приведи Господи. — Объясните, — в конце концов сдалась Дженни и чуть тише добавила: — Только нормально. Мужчина сделал выразительную паузу, усмехнулся уголками губ и продолжил: — Ты приходишь на работу, начинаешь вести сет. Минут через сорок-пятьдесят, хотя скорее ближе к полуночи в клуб залетают ребята в форме и пару прокуроров. Начинается хаос, рандомные драки, оскорбления — целый букет. Далее следует монотонная проверка личности. К этому моменту около клуба и внутри нарисовывается группка журналистов, которые небезосновательно ждут своего часа. Возможно бы тебе повезло, всё бы прошло как по маслу и твоё имя неплохо бы так пополоскали еще пару дней в прессе. Акции Ким Групп немного бы съехали в цене, но ничего критического. Однако этот вариант мало вероятен. При таких проверках прокурорам всегда нужно что-то найти, чтобы на следующий день показать общественности, что они получают свои зарплаты не зря. Поэтому твоё имя бы завтра стояло рядом с новым политическим скандалом. Или не политическим, что-нибудь из развлекательной сферы тоже может быть. Дженни слушала молча, переваривая полученную информацию. Управляющий Ли говорил негромко, спокойно, периодически делая продуманные паузы. Его голос звучал бы как голос диктора на радио, если бы не смысл произнесенных слов. — И вы знали про проверку, поэтому приехали, — заключила Дженни. Потом немного подумала, но всё же добавила: — Но это же не связанно с вашей работой. Вы — управляющий. Ли Сухёк неожиданно весело усмехнулся: — Твоему отцу следует поскорее разобраться с твоей наивностью в суждениях. Я являюсь прямым помощником твоего отца и, естественно, у меня кроме пунктов, перечисленных в контракте, существует еще и список негласных обязанностей. Тебе нужно бы это знать, если хочешь остаться наследницей и сохранить на плаву Ким Групп. — И одной из этих обязанностей является приглядывание за мной? — немного резко спросила Дженни. Управляющий Ли промолчал. — Приехали, — негромко возвестил мужчина спустя пару минут. — Не покидай сегодня квартиру. Дженни молча выбралась из машины и обернулась: — До свидания, — попрощалась она. — И спасибо… Но машина уже сорвалась с места, оставив девушку на подземной парковке в одиночестве. Дженни ожидала почувствовать приступ раздражения, но ощутила почему-то обиду. В ожидании лифта девушка растерянно осматривала парковку немного расфокусированным взглядом и наткнулась на свой мотоцикл, который стоял на привычном месте так, как будто всё время и был тут. Обида немного отступила, и девушка зашла в лифт. — Это просто с ума сойти, — стонет Джису в трубку. — Я третье сутки из больницы не выхожу. — Бедняжка, — сочувственно тянет Рози в ответ. — И сколько тебе еще там мучатся? — Сегодня последнее ночное дежурство и завтра с утра я свободна, как ветер, — приободряется Джису. — Приду домой и буду спать сутки. — Так значит мы в воскресенье, наконец, соберемся вместе? — переспрашивает Рози. — Уже месяц не можем договориться… — Конечно! — активно подхватывает будущий педиатр. — Только проследи, чтобы Лиса снова не ускользнула на свою работу. — оkay, — тянет нараспев Рози и прощается. Джису радостно усмехается. «Всё, — думает про себя девушка, — еще двенадцать часов каторжного труда, и я смогу отдохнуть». — Интерн Ким, — раздается голос хирурга Кан. — В операционную. — Но я… — начала было девушка, собираясь напомнить, что у нее вообще-то другая специализация. — Ничего не знаю, Джису, — неформальное обращение врача выдает его волнение и показывает, что не время для шуток. — Там дорожная авария: автобус с детьми и микроавтобус. Куча пострадавших и все тяжелые. Мне некому ассистировать в операционной, так что иди готовься. Джису бросается к дверям. Оставшееся время до конца дежурства обещает пролететь незаметно. В больнице царила суматоха: пострадавших было много, а врачей не хватало катастрофически. Джису вышла из операционной третий раз за этот день и, наверное, пожалела бы об этом, если бы перед глазами не стояла другая картина. Этих двоих привезли почти в самом начале, но в то неудачное время, когда в операционные только-только завезло первых пострадавших. В основном, детей. От десяти до четырнадцати лет, но были и постарше. Сопровождающих из числа взрослых было не так уж и много, всего четверо родителей. Родителей… Этой девочке можно было с натяжкой дать лет десять: худенькая, с растрёпанной косичкой, вся перемазанная в крови, но без видимых повреждений. Бледная, как смерть. И ее мама. Точнее, то, что осталось от нее… Женщину ввезли на каталке и оставили в коридоре, пока врачи суетились и искали хотя бы одну свободную койку. Джису в этот момент как раз выскочила из операционной, наспех скинув с себя стерильное обмундирование, как в шутку называл это хирург Кан, но остановилась, как вкопанная прямо около двери, не в силах оторвать взгляд от этих двух. Впрочем, на них смотрели все, включая пострадавших, которые, казалось, даже забыли о своих травмах. Ниже талии у женщины была одна кровавая каша. Ног не было вообще. Из распоротого живота сочилась кровь. А рядом с ней — эта девочка. Держала мать за руку и глотала слезы, градом сыпавшиеся по ее лицу. Мать, переживая болевой шок, всё кричала «Иди и забери брата. Скажи, чтобы вернулся сюда». Девочка не говорила ничего, только сжимала руку матери. Потом, когда всё успокоилось, Джису рассказали, что женщина так и умерла на коридоре, не дождавшись ни помощи, ни выполнения своего поручения. Брат девочки сгорел заживо одним из первых, вместе с водителем. Пришёл попроситься на переднее сиденье, посмотреть в окно, последить за дорогой. Через пять минут после этого автобус попал в аварию. Девочку накачали успокоительными, положили под капельницу, опасаясь нервного срыва. В конце смены Джису заглянула в ее палату. Без причины, просто девушку потянуло туда с неконтролируемой силой. Дверь отъехала бесшумно, и перед глазами Джису предстала белая, как и все остальные, палата, кровать с мирно спящей девочкой. Волосы разметались по подушке черными змейками, а лицо ребенка выглядело спокойным, больше не было перекошено рыданиями. Джису постояла немного в дверях и искренне пожелала малышке спать как можно дольше.