Жизни, прожитые не нами

— Это, блять, что за нахер? — разлетается возглас Ким Бобби по всему университетскому коридору. Лиса отвлекается от разговора с БэмБэмом и замирает, понимая, что взгляд будущего режиссера направлен прямо на нее. Шокированный такой и совсем недобрый взгляд. Кажется, что обычно узкие глаза парня стали больше в несколько раз. Бобби стремительным шагом направляется прямо к ним, на ходу закидывая камеру на плечо. Балерине кажется, что парень сметет ее, как букашку на полном ходу. Но нет, в последний момент тот резко тормозит. За ним вальяжной походкой приближает Джунэ и останавливается в паре шагов позади. — Ты что с собой сделала? — накидывается на девушку Бобби. — Хэй, полегче, — тут же заступается за подругу БэмБэм. Но гнев парня набирает еще большие обороты: — Что полегче? — взрывается будущий режиссер. — Ты посмотри, во что она превратила свои волосы? — А по-моему неплохо, — меланхолично вставляет Джунэ, опуская деньги в кофейный автомат. — Ярко вышло. Свежо. — Да у меня проект для нее с хорошей оплатой был, — продолжает бушевать Бобби. — Крупный заказ, твою мать! Им нужна балерина с длинными светлыми волосами и нежной аурой. Ангел во плоти, блять! А теперь что это за невьебенистая херота??? Нахера себя так портить? Лиса стоит с опущенной головой и не может выдавить из себя ни слова. Разъяренный Бобби пугает ее до коликов в голодном желудке. На девушку с самого детства никогда не кричали, только иногда, еще в Тайланде, повышала голос тренер. А слышать разрывающий перепонки полурык-полувопль Бобби, полный раздражения и злости, становится почти невыносимым. Балерина чувствует, как глаза начинают застилать слезы. — Ну пиздец, блять, откровенный! — заканчивает тираду Бобби, запуская пятерню с свои двухцветные волосы, привычно путаясь в прядях и от этого злясь еще больше. — Что ты молчишь? — Я не знала, — выдавливает из себя теперь уже рыжая балерина. — Не знала она, — рычит парень, снова раздражаясь. — Ну да хер с тобой! С этими словами Бобби резко разворачивается и уносится прочь. Джунэ бросает напоследок на девушку взгляд, полный сочувствия и сожаления. От этого на сердце становится еще тоскливей. — Хэй, — начинает БэмБэм, — Не слушай его! Тебе идёт. Просто кто-то сегодня не с той ноги встал. Лиса кивает, но легче ей не становится. — Я пойду еще потренируюсь, пока время до занятий есть, — говорит девушка и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом уходит прочь. — Привет, — тихо произносит Джису, открывая дверь и заглядывая в палату. Девочка на кровати у окна поворачивает голову и смотрит на вошедшую. Не отвечает. Джису, стараясь не делать лишних движений, проскальзывает внутрь и тихо притворяет за собой дверь. — Не можешь уснуть? –снова нарушает тишину девушка. Ребенок кивает, не отрывая взгляда от окна. Джису тяжело вздыхает. Еще утром на планёрке заведующий отдельно обратил внимание на состояние маленькой пациентки. Ким Лиа, восемь лет, в аварии потеряла мать и брата. Отца нет. Ближайшие родственники пока не объявились. У ребенка сильнейший шок, однако серьёзных телесных повреждений не обнаружено. Многочисленные ссадины и ушибы, трещина в ребре. Девочка побудет на стационаре еще с неделю, потом ею займётся психиатрическое отделение. — Разве не легче ее просто отправить на диагностику? — не удержалась от вопроса удивленная Джису, — Зачем сразу переводить? — Нет, не легче, — резко ответил недовольный врач. — Пациентка нуждается в стационарном лечении. И попрошу вас, интерн Ким, больше меня не перебивать. — Но почему? — шёпотом спросила Джису у сидящей рядом медсестры из травматологии. — У девочка нарушения в речи, — также шёпотом ответила та. — Она не говорила до вчерашней ночи вообще. Всё силилась спросить что-то, но не могла. Только рот открывала. Да и к этому еще выборочная амнезия. — Не помнит последние дни? — переспросила девушка. — Как раз-таки нет, — возразила медсестра, — Не помнит отдельные моменты. Например, свой последний день рождения, который был всего месяц назад. В чем была одета в день аварии и так далее. — А что там с речью? — продолжала выспрашивать интерн. — Я и сама об этом только утром узнала, — пожала плечами медсестра. — Вчера хирург Кан дежурил в ночь. Он ее и разговорил. Не знаю как. Я попыталась у него выведать, но он только отмахнулся и ушёл спать. — Интерн Ким, — снова раздался раздраженный голос заведующего. — Я вижу, что у вас после выходного накопилось много сил, которые вы так бездумно тратите на болтовню. Поэтому извольте сегодня потратить их на дежурство в ночную. Свободный зал находится на удивление быстро. Лиса проскальзывает внутрь, плотно закрывает за собой дверь и опускает шторы. Ей безумно хочется остаться сейчас одной. Девушка опускается на пол, подтягивая коленки к себе и обнимая их руками. Создается хоть какое-то ощущение уюта. Права была Рози: с покраской волос в жизнь придут изменения. Кто же знал, что такие. А ведь еще утром балерина покидала постель, предвкушая, что с этого дня всё будет хорошо и обязательно наладится. Да и потом всё было радужно: преподаватель на консультации сделала ей комплимент, сказала, что так Лиса выглядит намного заметней на сцене и приковывает к себе внимание. Даже порекомендовала отойти от классического исполнения и добавить больше собственных вариаций. Теперь это будет хорошо вписываться в ее имидж. На перерыве у кабинета истории танца одногруппницы, которые обычно игнорировали тайку, разлились в восторгах по поводу ее нового цвета, спрашивали, у какого парикмахера она сделала такие шикарные волосы. БэмБэм вообще выпал в осадок и долго смотрел на подругу с восторгом в глазах. Объявил, что теперь имеет полное право называть ее лисёнком. А потом случился Бобби… Новая волна сожаления, грусти и слез нахлынула на девушку. Они ведь только стали общаться. Так хорошо провели время на съемках. Парень сам помогал с выбором одежды, подсказывал, как и что лучше сделать, чтобы в камере девушка сияла. Досиялась. В ушах снова зазвучали слова Бобби, полные злости и разочарования. Хвала небесам, что она не видела его взгляд! Лиса бы не пережила. А ведь придётся привыкнуть к этому: они учатся в одном универе и будут сталкиваться на коридорах. Он будет смотреть на неё… Как? С отвращением? «Попортила себя…» снова зазвучали в голове слова парня, и девушка почувствовала приступ неконтролируемого страха. Нет, только не это! В резком порыве балерина вскочила с пола и кинулась к шкафчикам. Там обычно валялись забытые тетради, ручки, чьи-то резинки. Среди всего этого добра нашлись и ножницы. Лиса замерла на мгновение, потом решительно схватила их и посмотрела на себя в зеркало. У отражения было осунувшееся лицо, почти чёрные синяки под глазами, бледная кожа и дорожки от слёз на щеках. Рози права: она поменяет причёску и все изменится. Глубоко вздохнув, девушка поднесла к подбородку ножницы. — И чего он разбушевался? — неожиданно раздался мужской голос сзади. — Очень даже красиво получилось. Балерина резко обернулась, по-детски пряча ножницы за спину. На пороге зала, прислонившись спиной к двери, стоял… как же его… Ханбин. Да, тот самый лучший друг с композиторства. Парень оторвался от стены и приблизился к замершей девушке. Осмотрел ее с ног до головы, обошёл вокруг, делая вид, что не замечает мокрых щек балерины, потом аккуратно провёл рукой по прядям. — Мягкие, — губы парня растянулись в слабой улыбке. — Мне нравится! Да и выглядишь ты так намного интересней. Теперь уж точно отбоя от поклонников не будет. Да и подработку с такой красотой найти намного легче. Я, допустим, давно не встречал девушку, умеющую красиво танцевать и с таким потрясающим водопадом волос. Серьезно, ты страну в прошлой жизни спасла? От непринужденных слов Ханбина вся истерика резко сошла на нет и Лиса непроизвольно улыбнулась. И что на нее нашло? Чего она вообще схватилась за ножницы? Обидно, конечно, от всех тех слов, что вывалил на нее будущий режиссер, но не за ножницы же хвататься. Чем она вообще думала? — А теперь положи ножницы обратно, — продолжил парень после паузы, не отрывая взгляда от рыжих волос, — умойся и пойдём. Я угощу тебя мороженным. Парень подхватил с пола вещи девушки и направился к двери: — Я жду тебя снаружи. — Блин, — воскликнул Ханбин в сотый раз за последние полчаса. — Я теперь из студии неделю не выйду. Буду писать песни о любви к длинным рыжим волосам. Лалиса Манобан — это чистое вдохновение. Комплименты парень говорил как-то очень естественно. От них не хотелось краснеть и смущаться, но губы растягивала широкая улыбка, и становилось очень тепло и легко внутри. — Тише, — шикнула девушка. — Я выбираю мороженное. Это очень сложно и очень важно. От вида сосредоточенного лица балерины будущий композитор на смог сдержать смешок. — Нравится тебе здесь? — спросил Ханбин, когда они устроились за столиком у окна. — Ага! — радостно кивнула рыжая. — Я уже тысячу лет не ела мороженное. Да и место потрясающее. Как ты его нашел? — Не я, — признался парень. — Это заслуга Джунэ. Расскажу тебе маленькую тайну: наш будущий Паваротти — огромный любитель выпить. А как выпьет, то его всегда тянет на мороженное. Поэтому все лучшие бары и кафе с мороженным знает именно он. — У меня подруга тоже потрясающе поёт, — вспомнила Лиса. — Но она говорит, что алкоголь очень вреден для голосовых связок. — Ну что поделаешь? — развел руками Ханбин. — У нашего божественного Джунэ тоже есть маленькие человеческие слабости. Кстати, твоя подруга не тут учится? — Нет, на юридическом. Но по выходным последние несколько лет поёт в баре. Что-то вроде хобби совмещенное с подработкой. — И хорошо поёт? — Да, — горячо сказала балерина. — У нее на выступлениях всегда полный бар. — Чего тогда на вокал не поступала? -Не сложилось, — уклончиво ответила девушка, мгновенно погрустнев. Ханбин это истолковал по-своему: — Хочешь, поведаю тебе страшную историю о том, как наш гениальный режиссер превратил свою голову в black&white style? — притворным шёпотом спросил парень. — Давай, — подалась вперед Лиса. — Только ты никому, — парень сделал страшные глаза. Девушка жестом показала, что принимает условия. — В прошлом году наш гениальный режиссер участвовал в одном межуниверситетском конкурсе. Солидное такое состязание было. Победители получали грант на оплату обучения, месячную стажировку на должности второго режиссера в какой-то развлекательной компании. Плюсом было то, что дело обстояло летом и в этой компании хватало работы для шоу-бизнеса. В общем, перспективы — отвал башки. Ну и задание было как раз в стиле моего друга, хотя и хлопотное. Мы, ясное дело, оказывали посильную и не совсем помощь нашему корейскому Квентину, но напряжение царило — не дай боже! И уже почти перед самым дэдлайном Бобби, в порыве эмоций, клятвенно пообещал, что если он не возьмет первое место, то побреется налысо. Джунэ тогда заявил, что это пошло и заезжено, что ему будет стыдно ходить с Кимом по одному Сеулу, и пусть тот не позорит светлый имидж Божественного Джунэ. Поэтому мы решили, что наш гений покрасится в стиле концепта собственной работы. Концепт был чёрно-белый. — И он проиграл? — догадалась Лиса. — Хуже, — траурным голосом объявил Ханбин. — Он взял гран-при! Девушка разразилась громким смехом, совершенно не обращая внимания на взгляды посетителей. — А чего он потом не перекрасился обратно? — отсмеявшись спросила балерина. — Это было одним из условий договора, — продолжил парень. — Бобби должен ходить с такой прической до тех пор, пока Epik High не распадутся. Знаешь эту группу? — Слышала их последние альбомы, — кивнула девушка. — Вот! — поднял Ханбин вверх ложечку от мороженного. — А мы все их фанаты! Поэтому Бобби даже и подумать не смеет о том, чтобы что-то сделать со своим гнездом на голове. Лиса снова кивнула, возвращаясь к мороженному и продолжая улыбаться. Хорошо им, наверное, вместе учатся в одном универе. Вместе заниматься тем, что нравится. Столько времени проводить с друзьями — это круто. А она видит своих подруг с каждым месяцем всё реже и реже. Раньше было по-другому. Ну да ладно, каждому свой путь. — Ну что, возвращаемся? — спросил Ханбин, выходя из кафе и придерживая дверь. — Да, — вздохнула балерина. — У меня еще пара по истории танца. Да и семестральную работу надо репетировать. — Тогда пойдём, — кивнул направо парень. — Мне тоже нужно в студию, пока там свободно. Буду писать R’n’B хиты про рыжих лисичек. Улицу снова наполнил радостный смех Лисы. — Спой мне песенку, — тихо попросила Лиа, отрывая взгляд от окна. — Какую? — спросила Джису, присаживаясь на кровать на безопасном расстоянии от ребенка. — Которую тебе пела мама. Джису попыталась сглотнуть ком в горле, делая вид, что задумалась над репертуаром. — Не помнишь? — безразлично спросила девочка. — Помню, — уверенно заявила Джису. — Но ты ложись в постель. Девочка бросила еще один взгляд в окно и нехотя забралась под одеяло. Требовательно уставилась на Джису. Интерну понравился этот взгляд: малышка больше не смотрела равнодушно, и это можно было назвать прогрессом. Джису запела, сначала тихо, но всё больше распеваясь, без пауз переходя с одной песни на другую. Слова и мотивы сами всплывали в голове, и девушка настолько увлеклась, что не сразу заметила, как Лиа закрыла глаза и стала дышать глубоко и ровно. Джису замолчала. Посидела немного, глядя на спящего ребенка, и тихо встала. Почти у самой двери девушка обернулась, услышав копошение на кровати. — Моя мама поёт лучше, — сонно произнесла Лия, поворачиваясь на бок. Джису улыбнулась: — Моя тоже. — Она ведь умерла, да? — глаза девочки смотрели ясно и в упор. Слишком резкий взгляд для восьмилетнего ребенка. — И брат тоже? — Да, — упало с губ на пол единственное слово. Лиа перевернулась на другой бок. Рози почти заканчивает дописывать главу своего эссе по гражданскому праву, когда телефон резко разверзается звуками новомодного хита. Девушка судорожно хватает источник звука и пулей вылетает из библиотеки, бросая библиотекарше извинения на ходу. И как только забыла отключить звук? Номер на экране незнакомый. Рози медлит мгновение, но потом всё-таки отвечает: — Да? -Пак Рози? Вас беспокоит Пак Чанёль из «ChanceBar». — Здравствуйте, — немного сконфужено отвечает девушка, вспоминая, что поздно послала своё расписание Мино. — Извините, я вчера слишком поздно освободилась, поэтому смогла отправить расписание только вечером. — Ничего страшного, — спокойно ответил мужчина. — Я уже получил его. Я вам звоню по другому делу. Мне в следующее воскресенье нужен будет гитарист, а Сон Мино сообщил, что вы неплохо владеете этим инструментом. — А что будет за мероприятие? — поинтересовалась Рози, рассматривая свои только-только отросшие ногти. Снова придётся остричь. — Это будет закрытый проект, — немного замявшись, ответил владелец. — Честно говоря, я и сам до конца не в курсе, как это будет выглядеть. От нас требуется только бар и атмосфера. Ну и ваша игра на гитаре. Насколько я понял из весьма сумбурных объяснений заказчика, вам нужно будет сыграть определенные партии в музыкальной нарезке. Ноты и музыку пришлют уже сегодня. Также я бы хотел вас послушать перед самим выступлением. В какой день вы свободны? Рози замялась, пытаясь выудить из памяти изображение своего органайзера. — В четверг могу, — кивнула сама себе девушка. — Но только после восьми. У меня пары. — Без проблем, -согласился Чанёль. — Тогда договорились. — О Господи, — жалостливо стонет в трубку Рози. — У меня не жизнь, а один большой стресс! Дженни усмехается, продолжая помешивать кофе в чашке: — Ты слишком сгущаешь краски. Тебе всего лишь надо немного сыграть. — Я не держала гитару уже целых две недели, — продолжала стенания подруга. — Ты представляешь, какой это будет позор??? — Так зачем же тогда согласилась? — задаёт вполне ожидаемый вопрос Дженни. — Да как я могу отказаться? — с ужасом в голосе воскликнула Рози. — Это же гитара. Где я еще смогу попрактиковаться в своё удовольствие, да еще и деньги за это получить. — Тебе заплатят? — Оказывается, что да, — в тон подруге ответила Рози. — Босс прислал с нотами и сумму оплаты. — И как оно? — поинтересовалась Дженни. — Ну, — нехотя призналась девушка. — Платит он лучше, чем прошлый владелец. — Тогда чего ты так переживаешь? — Ты бы его видела! — вернулась к страдающему тону певица. — Он весь такой серьезный. Мне кажется, что если я ошибусь, он меня морально уничтожит. Не повышая голоса. Просто одним своим видом. — Ты снова нагнетаешь, — потянула Дженни, изучая запасы в холодильнике. — У меня, кстати, тоже будет закрытая вечеринка в пятницу. — И что это за оно? — переключаясь на любопытный тон, спросила Рози. — Вообще без понятия, — пожимает плечами подруга, извлекая из недр ледяного царства нектарин. — Вчера позвонил СынХун и предложил побыть на подхвате. Я согласилась. — А как же семейный обед? — Придётся попросить папу сжалится надо мной, — вздохнула девушка. — В конце концов, он сам первым нарушил нашу традицию. Теперь ему пришло время идти на уступки. Смена со вторника на среду в магазинчике тянется бесконечно долго. По ночам всегда мало клиентов и минуты приобретают продолжительность столетий, но в этот раз как-то уж очень всё медленно. Часы на кассе показывают только полвторого, а Лисе кажется, что она тут еще от сотворения мира. Посетителей привычно нет. Товары расставлены и дополнены, пыль вытерта, полы помыты. Девушка собиралась посмотреть новые работы французской балетной школы, но телефон умер еще в начале ночи. А зарядку балерина опрометчиво оставила в общежитии. Лиса равнодушным взглядом осматривает полки со снеками и заваривает себе чай. Парадоксально, но голод, который стал таким привычным из-за недосыпа в последние месяцы, никогда не даёт о себе знать ночью. Днем — другое дело. Но по ночам есть не хочется вообще. Около двух тишину нарушает звук колокольчика на двери. Посетитель. — Добро пожаловать! — произносит привычную фразу приветствия девушка, отрывая голову от столешницы, переводит взгляд на посетителя и замирает. — Неуютный это всё-таки райончик, — Ким Бобби с нерешительной улыбкой запускает в волосы пятерню. — Пока сюда шёл, такой контингент повидал. Лиса молчит, не до конца доверяя своим глазам. С будущим режиссёром она не сталкивалась ни разу за эти полтора дня, хотя пару раз пересекалась с Джунэ и Донхёком, здоровалась с Ханбином. Не говоря уже про БэмБэма. И тут он появляется посреди ночи на ее работе. Не заснула ли она? — Слушай, — не дождавшись ответа, начал Бобби, подходя ближе. — Я последний козёл, хорошо? Не знаю вообще, как у меня рот открылся такое тебе сказать. Красивые у тебя волосы, самые рыжие! Я тебе обещаю, я отрежу себе язык, если еще раз повышу на тебя голос. Ладно? Только прости меня. Лиса молчала, не зная толком, что и ответить. Сюрреализм ситуации пугал, как будто всё происходило в другой реальности. Но в тоже время девушка чувствовала огромное облегчение и наполняющую ее радость от прозвучавших слов. Балерина подняла на парня глаза. Бобби цепко вглядывался ей в лицо, немного нахмурив брови и сжав челюсти. Лиса почувствовала смущение, снова опустила взгляд и просто кивнула. Раздался облегченный выдох, а затем повисла неуютная тишина. — Хочешь чаю? — нерешительно поинтересовалась Лиса, снова поднимая на ночного гостя свои огромные глаза. Бобби растянул губы в радостной улыбке, пытаясь достать пальцы из волос, и пожал плечами: — Да я бы поел, — парень направился к стеллажам с едой. — А то целый день носился, как проклятый. Теперь вот голодный как собака. — Чего так? — неуверенно поинтересовалась балерина, снова садясь на стул. С Ким Бобби она чувствовала себя немного неуютно с самого начала. Но раньше была или работа, которую нужно обсудить, или БэмБэм, который проблем с общением на переживал. — Кстати, да! — многозначительно провозгласил парень, заваривая себе сразу две чашки рамена, открывая пакет чипсов и колу, размещаясь прямо напротив Лисы. — У меня есть хороший проект. Ты идеально в него вписываешься! Но он большой и геморройный, хотя время ещё есть. Платят там, не скупясь. Но это будет на следующей неделе. Ничего больше я тебе пока рассказать не могу, потому что контент и раскадровка ещё не готовы. Парень отхлебнул бульон, разбрызгивая его вокруг себе, но не отводя хитрых глаз от девушки, ожидая реакции. Лиса глубоко кивнула и слабо улыбнулась. Проекты ее ночной гость выбирать умел. Да и с фантазией у него проблем не было. Так что в этом вопросе ему можно доверять. — И ещё, — с набитым ртом продолжил парень. — Я позвонил заказчику, из-за которого мы с тобой поссорились, и убедил его, что нужен другой контент и подход к идее в целом. Так что завтра после пар идём готовиться. Твой друг там тоже снимается. — БэмБэм? — переспросила девушка. — Но он же эстрадник? — Ага, — легко согласился Бобби. — Это будет что-то вроде микса. Дичайшей смеси! Снимать будем в одном баре. Наш спец по выпивке Джунэ сказал, что договорится с владельцем. — Да, Ханбин рассказывал о его широких познаниях всех баров города. — Когда это он успел? — удивился Бобби. — Мы вчера ходили есть мороженное, — призналась Лиса, снова чувствуя себя неудобно под нахмуренным взглядом собеседника. — И когда это вы подружились? Девушка пожала плечами. Не подружились они вовсе. Просто тот оказался в нужном месте в нужное время. Для Лалисы нужное. — Ладно, — сказал Бобби, протягивая деньги за еду и убирая мусор со стола. — До скольки тебе тут куковать? — До пяти, — Лиса с тоской посмотрела на часы. Полтретьего. — Окей, тогда я вздремну тут у вас пару часиков. Огромные глаза балерины стали еще больше. — Тебе лучше идти домой и поспать там, — мягко попыталась отговорить девушка, но Бобби уже скинул кожаную куртку, оставшись в очередной майке-алкоголичке, и откинулся на стуле. — Не-не, — помотал головой парень, прикрывая глаза. — Смысла нет. Я лучше тут. Потом заодно и проведу тебя. Тем более, по этому райончику реально стремные фрики ходят. — Но начальник будет недоволен, — снова попыталась рыжая. — Договоримся, — отрезал Бобби, не открывая глаз. Лисе осталось только со вздохом опуститься на стул. Ночной гость, казалось, сразу же забылся сном. Девушка же немного порассматривала парня, сначала исподтишка, боясь быть застигнутой за этим делом, потом — в открытую. Влияние Бобби сыграло свою роль, и через четверть часа балерина тоже опустила голову на руки, а затем незаметно задремала.