Жизни, прожитые не нами

— Ким Джису? Девушка оборачивается. В метрах десяти по больничному коридору стоит худенькая брюнетка среднего роста с фарфоровой кожей. Губы Джису растягивает приветливая улыбка. — Привет, Кейти, — интерн приближается к старой знакомой. — Какими судьбами? — Да на обследование приехала, — отмахивается та. — Ничего серьезного. Просто плановая проверка. Скоро промоушен, так что надо быть в форме. Ты спешишь? — Пока что нет, — пожимает плечами Джису, оглядываясь. — Но могут вызвать в любую минуту. Так что предложить попить кофе, прости, не могу. — Понимаю, — кивает брюнетка. — Тогда давай тут поболтаем. Девушка присаживаются на свободные кресла. — Ну как оно? — Потихоньку, — тянет Джису. — Учусь на педиатра, подрабатываю в больнице. Точнее, впахиваю как ломовая лошадь. Но мне нравится. Деньги на учёбу есть, и опыта поднабираюсь. После окончания думаю тут остаться. А у тебя что? — Тоже потихоньку, — кивает Кейти. — Полгода назад дебютировала. Сейчас приходится из жил вон лезть, чтобы продвинуться. Агентство, само собой, помогает, но релиз постоянно откладывают. Ужас как действует на нервы! Джису смеется, пытаясь скрыть тяжёлое чувство в груди. — А что остальные? — продолжает допытываться брюнетка. — Ты с ними еще общаешься? — Конечно, — кивает Джису. — Лалиса учится на балерину. Рози — на юридическом, поёт в баре по выходным. Дженни тоже учится. Но ты же знаешь, какая у нее ситуация. — Да, — подтверждает Кейти. — Дженни меньше всех нужно волноваться за будущее. — Ну это еще с какой стороны посмотреть, — не соглашается интерн. — И то верно. Знакомая выдерживает нерешительную паузу, но всё же продолжает: — Жалко, что вы ушли тогда. Да и странно как-то вышло. Вы же почти в одно время покинули агентство. Почти перед самым дебютом. — Да там до дебюта было еще как пешком до Аргентины, — весело отмахивается интерн, отводя взгляд. — Не скажи, — качает головой Кейти. — Весь стафф еще неделю после ухода Рози рвал и метал. Мол, и концепт уже есть, и песни под этих четверых написаны, и эксклюзивные договоры подготовлены. И всё коту под хвост. Кейти говорила что-то еще, но Джису уже не слышала. Для нее в этот момент наступила абсолютная тишина. Перед глазами, словно сон наяву, возникло воспоминание моря в Пусане. Волны тяжело перекатываются к берегу, дует прохладный ветер, над головой, в пасмурном небе, кричат чайки. На пляже, кроме их четверых, больше ни души. Это было за полгода до их ухода. Девушки тогда сбежали на утреннем экспрессе в самый южный город страны, никому ничего не сказав. И на этом самом пляже они кричали ветру свои мечты, держась за руки. Обещали всегда беречь свою дружбу и пройти вместе через все трудности. Кричали, что обязательно дебютируют и станут неимоверно популярными. Кто же знал, что нужно было подождать еще немного? — Ну, ничего не поделаешь, — выдавила из себя улыбку Джису. — Такова жизнь. Девушки поболтали еще немного, затем разошлись, каждая своей дорогой. Джису рассеяно прошлась по отделению, заглядывая в палаты и повторно проверяя больных, пытаясь себя занять. Она была бы счастлива, если бы сейчас вдруг произошло что-нибудь неотложное, чтобы можно было загрузиться работой до самой макушки. Чтобы не слышать шум волн и крики чаек. Рози открывает знакомую дверь в половине десятого. Девушку встречает нетипичная тишина и звон стаканов. За баром привычно моет и натирает многочисленные бокалы, рюмки, кружки и стаканы Мино с неизменной сигаретой в зубах. Парень приветственно машет тряпкой. — У тебя вообще выходные бывают? — восклицает Рози. — Или ты тут на ПМЖ? — Экономлю на аренде за квартиру, — усмехается бармен, скидывая пепел в пивную кружку. — А чего у вас тут пусто? — певица оглядывает зал. — Босс сказал сегодня закрыться пораньше и подсчитать всё выпитое бухлишко. Заодно и тебе никто не будет мешать. — Где он сам, кстати? — спросила Рози, скидывая с плеча гитару, которую она мужественно таскала с собой целый день. — Ща позову, — сказал Мино, туша сигарету и набирая побольше воздуха в легкие. — ЧАНЁЛЬ! РОЗИ ПРИШЛА! От громогласного крика девушка аж присела. — Вы уже перешли на «ты»? — удивляется певица. Мино пожимает плечами: — Он всего на год меня старше. К тому же мы постоянно тусуется тут вместе. «Выкать» как-то не комильфо. Тем более, он сам предложил. Пак Чанёль спускается через минуту, когда Рози успевает расчехлить гитару и берет пробные аккорды. Мужчина сегодня выглядит немного иначе: без привычной белой рубашки и классических брюк, в чёрных джинсах и футболке. На голове нет аккуратной прически, волосы в некотором беспорядке откинуты назад. Так мужчина кажется немного моложе и менее пугающим. — Начнём, — говорит Чанёль, занимая место у барной стойки, бросая бармену через плечо: — Наколдуй мне кофе покрепче. — Да бля! — вскидывается парень, — Я только эту шайтан-машину вымыл. Раньше не мог сказать? — Раньше я не хотел, — пожал плечами владелец. Мужчина выглядел серьёзно, только вот Рози заметила искорки веселья в его глазах. — Давай я тебе кофейного ликёра замешаю, — предложил Мино. — Я его еще не считал. — Тогда уже сразу Шеридан доставай! — поддерживает Чанёль, снова оборачиваясь к девушке. Рози немного разыгралась, а потом приступила к основным партиям. Ее не перебивали, слушали внимательно. Музыку периодически нарушал только стук бутылок о барную стойку и скрип дверец шкафчиков. Они репетировали уже больше двух часов. Владелец бара оказался далеко не профаном в игре на гитаре. Несколько раз он заставлял девушку повторять отдельные части, переигрывать их. Потом ушёл в свой кабинет и вернулся через пару минут с гитарой в руках. Рози восхищенно ахнула — Yamaha. Такое сокровище увидишь не каждый день. Девушка смущенно посмотрела на свою старенькую подружку, подаренную отцом еще в Австралии. Мужчина сел напротив, устроил гитару на коленях: — Теперь слушай, как надо, — и по памяти повторил целую партию, без малейших ошибок или огрехов. Мино восхищенно присвистнул, вынимая изо рта сигарету. Рози была с ним полностью солидарна. — Теперь сама, — сказал мужчина, небрежно ставя инструмент на пол и выжидающе глядя на девушку. Рози поджала губы и попробовала. Потом снова и снова. Пару раз Чанёль снова брал свою Yamaha и показывал, как надо, а Рози пыталась запомнить. — Вот! — громко щёлкнул пальцами владелец после очередного повторения. — Вот так и должно быть! Рози подняла на него взгляд. Мужчина смотрел радостно и тепло улыбался. Губы девушки непроизвольно растянулись в ответной улыбке. — Я не хочу вас прерывать, — раздался голос Мино. — Но на часах уже три ночи. — О Боже! — вскинулась со стула певица. — Мне завтра к восьми на пары. — Точнее, уже сегодня, — поправил бармен, выдыхая дым в сторону. — Точнее, уже сегодня, — послушно повторила за ним Рози, глазами ища чехол от гитары. Тот нашёлся под стулом, и девушка опустилась на корточки, зачехляя инструмент обратно. — Свою гитару оставь здесь, — сказал Чанёль, тоже вставая. — Возьмешь мою и дома порепетируешь. В воскресенье на ней будешь играть. Рози согласно кивнула, не думая спорить и радуясь возможности дорваться до такого дорогого инструмента. Интересно, как на нем играется? — Я тебе вызову такси, — продолжил владелец бара, протягивая девушке Yamaha. — И, Мино, сделай мне всё-таки кофе. Блин, серьёзно, сколько раз тебе говорил не курить в баре! — Уволь меня, — пожал плечами Мино, туша сигарету. Но мужчина уже разговаривал с оператором такси и только бросал гневные взгляды на бармена. Машина приехала буквально через каких-то пять минут. Чанёль вышел вслед за Рози, открыл перед ней дверь, помог забраться внутрь и подал гитару. Затем склонился у водительского окна и протянул таксисту купюру. — Отвезите девушку, куда она скажет. Мужчина пробурчал что-то утвердительное и тронулся с места. Рози лишь удивленно хлопала глазами, забыв попрощаться. А потом устало откинулась на спинку и радостно выдохнула. Оказывается, этот Пак Чанёль не такой уж и грозный, как ей думалось раньше. Даже милый в какой-то степени. Рози повернулась к окну и озарила ночной город своей радостной улыбкой. — Я надеюсь, Ханбин с Донхёком соизволили притащить свои занятые задницы хотя бы сегодня, — раздаётся громкий голос Бобби, заплывающего пятничным утром в танцевальный зал под ворохом пакетов. — Соизволили, — подаёт голос Ханбин, не отрываясь от ноутбука. — Вообще-то у меня были соревнования, — возмущается танцор, отвлекаясь от растяжки. — Вообще не волнует, — категорично заявляет парень, сгружая свою поклажу на пол. — Кстати, где ты пропадал, Ханбин? — Тебя же не волнует, — подает голос Джунэ, занявший позицию у окна. — А ты что тут делаешь? — отвечает вопросом на вопрос Бобби. — Твои партии мы уже записали. Вокалист невозмутимо пожимает плечами: — Буду петь вживую. Лиса отвлекается от повторения хореографии. Предыдущие два дня были для балерины самыми загруженными за все годы обучения. Оказывается, хореография, которую придумал Донхёк, далеко не так проста, как показалось вначале. Девушка проводила в танцзале почти всё своё время, пытаясь довести исполнение до ума, но всё равно выходило как-то не так. Она слишком выделялась по сравнению с БэмБэмом и Донхёком. Да и сдача семестральной работы уже не за горами. Всего каких-то две недели осталось. — Окей, — хлопает в ладони Бобби. — Начнём с танца. Посмотрим, что у нас выходит. Выходило средне. Прогон хореографии затянулся на добрые два часа. И рыжеволосая с каждой минутой всё больше чувствовала в этом свою вину. — Да блин, Лиса, — не выдержал Бобби во время очередной попытки. — Не тяни ты так носок. Твёрдо ставь ногу на стопу. Ты же не балет танцуешь! Ханбин нажал на паузу. Девушка вжала голову в плечи от громкого окрика и испуганно посмотрела на парня. Бобби замер с открытым ртом, а потом резко повернулся в Донхёку и накинулся на него: — Какого хрена ты придумал такую хореографию? — Ты же сам одобрил, — удивился танцор. — Тогда почему толком не научил Лису это танцевать, — не смутился режиссер. — Вместо того, чтобы по соревнованиям бегать, лучше бы делом занялся! Ханбин усмехнулся со своего места и подмигнул балерине. — Ладно! — уже тише сказал Бобби. — Давайте еще раз. Через час танец, наконец, был доведен до ума, и парень с двухцветной шевелюрой направился к многочисленным пакетам, которые притащил с собой: — Так, тут у нас одежда для сьёмок. Примеряемся и делаем еще один прогон. А потом попробуем на камеру. Одежда была брендовой и безумно дорогой. Девушка осторожно натянула на себя штаны и топ и направилась к зеркалу. К ней тут же подскочил режиссер, критически осматривая с ног до головы и недовольно цокая языком. — Велико, — нахмурившись, констатировал парень. — И чего ты такая худая? Обиженно поджав губы, Лиса отшагнула в сторону. Топ сползал с плеч, а штаны висели не там, где должны по задумке дизайнера. — Вообще-то я балерина, — недовольно сказала Лиса. — Мы должны быть худыми. — Но не тощими же! — воскликнул Бобби. Девушка насупилась еще больше и отошла еще дальше. — Хэй, — заметив недовольство рыжеволосой, мягко потянул Бобби, используя словечко БэмБэма. — Это я говно, хорошо? Кусок непредусмотрительного дебила, раз не подумал об этом раньше. С этими словами Бобби хлопнул себя ладонь по лицу, изображая пощёчину. Лиса улыбнулась, а с стороны окна раздался сдавленный смешок Джунэ. — В общении со мной можешь использовать эти же приёмчики, — возвестил вокалист. — Обойдёшься. Дальше подготовка проходила намного спокойней. Танцоры еще по несколько раз порепетировали хореографию, потом принялись за съёмку. Только Ханбин периодически спорил со своим лучшим другом, несколько раз меняя звучание трека прямо на месте. — Окей, — наконец остался доволен режиссер. — На сегодня всё. Завтра в девять снова собираемся и доводим дело до окончательного ума. — Который у тебя отсутствует, — не преминул вставить вокалист. — Клянусь твоей бабушкой, Джунэ, — вскипел Бобби. — Я тебя убью еще до конца семестра. — Заколешь меня своим остроумием? — добавил масла в огонь тот. Бобби бросился догонять Джунэ, выкрикивая угрозы и проклятья и размахивая своей камерой. К балерине подошёл Ханбин, протягивая бутылку воды: — Нелёгкая сегодня тренировка вышла, да? — Но мне понравилось, — Лиса с улыбкой взяла бутылку. Парень медленно провёл рукой по рыжим волосам. — Как там песенки про лисичек? — вспомнила девушка. — Готовы к релизу, — серьёзно ответил парень, пропуская кончики рыжих прядей меж своих пальцев. — Эй ты! — снова раздался окрик приближающегося Бобби. И как он только успевает быть везде? — Ты куда руки свои тянешь? — Да они такие мягкие, — невозмутимо ответил Ханбин, имея ввиду волосы девушки. — Потрогай. — Себя потрогай! — рявкнул режиссёр, откидывая руку друга в сторону. — Не волнуйся, еще утром в душе, — парировал Ханбин. — Пойдём, — потянул балерину за собой БэмБэм. — Эти двое могут пререкаться до скончания времен. А у нас с тобой еще консультация. Попрощавшись с остальными балерина и танцор выскользнули за дверь. — Кофе? Джису оборачивается. В проёме открытой балконной двери стоит хирург Кан с бумажным стаканчиком. Интерн пожимает плечами: — Можно. А чего вы тут делаете в такое время? Мужчина пододвигает девушку плечом и тоже заходит на узкий балкон: — Засиделся над статьёй в ординаторской и заснул, — мужчина глубоко вдыхает. — Хорошо тут ночью, прохладно. Девушка молча соглашается. Весь день над городом властвовала убивающая жара. Ни ветерка, ни туч, не говоря уже о спасительном дождике. Странно как-то: лето уже давно закончилось, а на улице — не продохнуть. — Та девочка, Лиа, — немного помявшись решилась спросить Джису, но тут же была перебита: — Тоже тебя зацепила? Мой профессор по патанату говорил «Чтобы хорошо помогать людям, нужно быть равнодушным к их горю. А чтобы быть равнодушным к чужому горю, нужно быть или психопатом или пережить еще более сильную боль». Но эта девочка тебя зацепила. Ты ведь к ней ходишь? — Вы тоже, — парировала интерн. — Не так часто, как ты, — пожал плечами собеседник, снова глядя на ночное небо. Джису помолчала. Прав ли он? Без сомнений. Девушка не задумывалась над этим с такой точки зрения. Тогда сколько же боли у хирурга Кана? — Хирург Кан… — начала было девушка. — Просто Сынюн, — оборвал ее мужчина, продолжая любоваться ночным небом. — Обстановка у нас сейчас не совсем официальная. — Хорошо, — торопливо согласилась девушка. — Как вы смогли заставить Лиа заговорить? Сынюн усмехнулся, но как-то невесело: — Этот вопрос на первом месте по частоте повторяемости за последние два дня. — И всё же? — не сдавалась Джису. Хирург помолчал, немного прищурился и кивнул своим собственным мыслям: — Я сказал, что ее мама и брат умерли. Теперь ей придётся научиться выживать самой. А для этого нужно начать говорить. — Это даже не смешно! — восклицает Дженни в трубку. — Мне выходить через час, а у меня лицо похоже на овощную доску. — Бедняжка, — сочувственно тянет на другом конце провода Рози. — У тебя же никогда не было аллергии на цитрусовые. — Я о чём, — невнятно бухтит Дженни, нанося сотый слой увлажняющего крема на лицо. — У меня вообще никогда не было аллергии. А тут на тебе — побаловала себя персиками. — Зато не придётся отбиваться от назойливых поклонников, — попыталась утешить подругу певица. — Спасибо, дорогая, — с сарказмом ответила девушка. — Я пошла собираться. — Удачи тебе сегодня! Дженни отложила телефон и вернулась к зеркалу. И что ей теперь делать с лицом? После долгих попыток и стараний девушке всё же удалось спрятать красноту и шелушение под тонной тональных средств. Но настроение лучше не стало. Плюс еще и аппаратуры сегодня много, придётся вызывать такси и отказаться от любимого мотоцикла. Хорошее начало выходных. До клуба девушка добралась без приключений, хоть и с небольшим опозданием. Но СынХун на это ничего не сказал. Видимо, уловил тёмную ауру вокруг своей помощницы. — Что-то случилось? — поинтересовался диджей почти перед самым началом сета. — Не спрашивай, — отфыркнулась Дженни. — Давай просто поскорее отыграем и поедем по домам. Парень пожал плечами и от дальнейших расспросов воздержался. Кто поймёт эти бабские загоны? Да и не в таких они отношениях, чтобы делиться проблемами друг с другом. Спустя пару часов работы у сплиттера девушка немного отошла и даже втянулась. На лице появилась рассеянная улыбка, а голова стала непроизвольно качаться в такт музыке. Еще через полчаса Дженни отправилась к бару, оставив СынХуна в одиночестве. Время перевалило за полночь, и посетители, успевшие дойти до определенной алкогольной кондиции, меньше всего обращали внимание на качество звучавшей музыки. — Апельсиновый сок и тоник. Бармен понятливо кивнул и кинулся выполнять заказ. Дженни, получив свой сок и теперь медленно его прихлёбывая, от нечего делать следила за его действиями. Парень ловко смешивал коктейль, судя по всему, безумно алкогольный. Бокал с напитком ярко розового цвета опустился перед девушкой. — Это вам от того господина в синей рубашке. Дженни повернула голову в указанном направлении и встретилась глазами с мужчиной лет тридцати, одобрительно ей улыбающемся. Мужчина отсалютировал бокалом и подмигнул. «Неприятный тип, — пронеслось в голове у девушки. — Чеболь стопроцентный. Чей-то богатый сынок. И чего привязался? Тут полно других красивых девушек». Дженни, не отводя взгляда от мужчины, отодвинула бокал и твёрдо покачала головой. Потом встала со стула и направилась обратно за сплиттер. Отдохнуть не получилось. — Чего так быстро вернулась? — удивился СынХун. Дженни пожала плечами, жестом показывая, что подменит его. Диджей схватил пачку с сигаретами и скрылся в толпе. В следующий раз удалось передохнуть только ближе к пяти утра. Толпа стала потихоньку рассасываться, и девушка снова направилась к бару. — Привет, — раздалось над ухом. Дженни обернулась. Ну надо же, какой настырный. Старый поклонник склонился над девушкой, опираясь одной рукой на барную стойку. От такого близкого контакта Дженни стало не по себе. — Чем тебя угостить? — мужчина в синей рубашке как бы невзначай провёл рукой по волосам девушки. — Я не пью, — тряхнула головой Дженни, сбрасывая руку настойчивого ухажёра. Вот ведь неприятный тип! И главное, не такой уж он и пьяный. — Ну, а всё же? — не смутился мужчина и переместил свою руку на спину, провёл по плечам. Девушка еле сдержалась от передёргивания. — Ну, а всё же мне надо работать. С этими словами Дженни соскользнула со стула и направилась в сторону туалетов. Ей срочно нужно умыться. Плевать на тональник и макияж. Хочется смыть этого мерзкого типа с себя. Спустя десять минут судорожного отмывания лица от косметики, Дженни посмотрелась в зеркало. Стало немного легче. Да и аллергия сошла на нет. Хоть какой-то плюс от этой ночи. Но радовалась девушка не долго: на выходе из туалета ее снова подловил давешний поклонник. В этот раз он был менее приветливым. — Любишь играть в такие игры? — спросил он, хватая девушку за руки. Дженни дёрнулась в сторону зала, но результатов это не дало. Мужчина как будто бы и не заметил ее попытки, потянув к запасному выходу. Кричать было бессмысленно: музыка заглушала любые звуки. Дженни упиралась ногами в пол, пыталась выкрутить руки из захвата, но мужчина даже не обращал внимание на её попытки. Они вышли на улицу. Точнее, вышел мужчина, волоча за собой сопротивляющуюся Дженни. Одной рукой он извлёк ключи от машины и в метрах десяти мигнул характерный свет фар. Дженни захлестнул новый поток страха и паники, по щекам потекли слёзы. — Пустите, — стала еще яростнее вырываться она. — Крошка, своими жалкими попытками ты только сильнее меня заводишь, — хохотнул мужчина. — Потерпи, скоро мы приедем, и ты будешь просить совсем другого. У самой машины Дженни стала сопротивляться еще более отчаянно, из последних сил. Однако это ничего не дало, кроме оглушающей пощёчины, когда девушка уперлась руками и ногами в края машины, отказываясь залезать внутрь. — Мой отец вас уничтожит, — прошептала Дженни уже на заднем сиденье спорткара, держась за горящую щеку. — Да ну, — ухмыльнулся мужчина, выезжая на дорогу. — И кто же у нас папа? Интересно, что он скажет, когда я выложу ему и всем интересующимся свою версию происходящего. Дженни замолчала, закусив губу. Она сама прекрасно понимала, что если после этой ночи останется жива, то никогда не признается родителям в произошедшем. Лучше умереть со стыда. Слезы новым потоком хлынули из глаз. Всё с самого начала сегодня шло не так. Нужно было отказаться, сослаться на аллергию и остаться дома. Или поехать к маме с папой на обед. Нельзя нарушать семейные традиции. Это расплата, что ли? Машина, с оглушающим скрипом шин, резко затормозила прямо посреди проезжей части. Дженни, поглощённая своими мрачными мыслями, от неожиданности ударилась лбом о переднее сиденье. Водитель выругался. А в следующее мгновение дверца около девушки открылась: — Вылезай. Дженни показалось, что она ослышалась, но голос принадлежал Ли Сухёку. Из-за застилающих глаза слёз, она видела только размытое пятно. — Быстрее. Дженни выбралась наружу, всё также прижимая руку к горящей щеке. Крепкие руки повернули девушку за плечи: — Бегом в мою машину. Дважды повторять не пришлось. Дженни, спотыкаясь, бросилась к стоящей впереди чёрной иномарке. — Эй, мужик! Ты что творишь? Дальнейшего разговора Дженни уже не слышала, забравшись на переднее сиденье с ногами, плотно захлопнув за собой дверь и уткнувшись лицом в колени. Тишина и привычный запах тяжёлых сигарет в салоне успокаивал. Дженни разрыдалась. Минут через пять, когда истерика почти сошла на нет, раздался звук рядом открывающейся двери. К запаху сигарет примешался еще и знакомый аромат туалетной воды. Девушка окончательно успокоилась. Машина тронулась с места. Раздался щелчок зажигалки. Управляющий Ли не сказал ни слова за всю дорогу. Вместо этого он курил. Дженни рискнула оторвать лицо от колен и взглянуть на мужчину. Его профиль выглядел совершенно бесстрастно. Не поймешь, зол ли он или ему плевать. И что он делал в клубе? — Приехали. Дженни поежилась, но вышла. Оставаться одной в квартире не хотелось совершенно. К родителям нельзя. Ли Сухёк вышел следом, закуривая очередную сигарету и расслабленно опираясь спиной о дверцу. Дженни еще раз взглянула на управляющего. Мужчина стоял к ней спиной, но от него исходило чувство защищенности. И с каждым шагом к подъездной двери девушка по крупицам лишалась этого чувства. У двери Дженни новой волной захлестнуло чувство паники и страха. Высохшие слезы снова наполнили глаза. Девушка не выдержала и бросилась обратно у машине. Сухёк обернулся. — Пожалуйста, — просительно воскликнула Дженни, вцепившись рукой в дверцу машины. Управляющий несколько долгих секунд немигающим взглядом смотрел на девушку. Потом отвёл глаза, запустил руку в идеально уложенные волосы и щелчком пальцев отправил недокуренную сигарету в свободный полёт. — Садись. Дженни радостно выдохнула и буквально влетела в машину, пристегнулась в одно мгновение и двумя руками вцепилась в ремень безопасности. Немного погодя рядом сел управляющий. — Только не к родителям, — опомнившись через пару минут, попросила Дженни. — Понял уже. Запах в салоне успокаивал. Произошедшее уже не казалось таким кошмарным и реальным. Как будто это был просто плохой сон. Ли Сухёк всё так же молчал, но курил уже меньше, с паузами. Спустя еще десять минут пути раздался звонок, оглушающий в тишине салона. — Да, — коротко ответил мужчина. — Я всё сделал, господин Ли, — прозвучал спокойный голос собеседника. — Мне нужна вся информация о нем, — коротко ответил управляющий. — Самое позднее — завтра утром. — Всё сделаю, господин Ли. Звонок прервался. Дженни нерешительно повернулась к мужчине: — Зачем вам информация о нем? Сухёк помолчал. — Есть два варианта, — всё же пояснил мужчина после долгой паузы. — Я сообщаю о произошедшем твоему отцу и тогда он решает эту проблему. Или же я ничего ему не сообщаю и решаю эту проблему сам, но так, чтобы твой отец никогда о ней не узнал. Что выбираешь? — Второй вариант, — тихо прошептала Дженни.