Жизни, прожитые не нами

Дженни открывает входную дверь. На пороге стоит неестественно бледная Рози с испуганными красными глазами. У нее за спиной возвышаются четыре совершенно незнакомых парня с такими же серьезно-мрачными лицами. Дженни пропускает нежданных ночных гостей внутрь и тут же спрашивает: — Что случилось? Рози закусывает нижнюю губу изнутри и заламывает брови, тихо произносит: — Лиса пропала. — Что? — не сдерживается Дженни, оглядывает взглядом всех присутствующих и, убедившись в отсутствии улыбок на лицах гостей и одновременно прощаясь с надеждой на неудачную шутку, тут же спрашивает: — Когда? — Судя по всему, в среду, — хриплых голосом отвечает парень с двухцветной шевелюрой и с силой проводит рукой по уставшему, заметно осунувшемуся лицу. Глядя на него, Дженни вспоминает об основах гостеприимства и кивает в сторону кухни: — Пойдёмте, я сделаю вам кофе или чай. Нам все равно нужно поговорить. Пока закипает чайник один из парней, высокий бармен Сон Мино, как представляет его Рози, просит разрешения закурить. Дженни тут же вспоминает об управляющем Ли, быстро улыбается и кивает в сторону окна. Бармен удобно устраивается на подоконнике и кивает двухцветному: — Начинай, Бобби. Бобби упирается локтями в выступающие через дырки на драных джинсах колени и, утыкаясь взглядом куда-то за спину Дженни, начинает своим хриплым монотонным голосом: — Последний раз я ее видел в понедельник на отчётном концерте. Во вторник она приходила в универ, инфа сотка, охранник ее узнал, потому что она была единственная, кто припёрся после защиты с утра пораньше заниматься. В учебном отделении сказали, что она написала заявление на академ отпуск в среду. С общаги съехала тогда же. Больше ничего. — Мы обнаружили, что ее нет, в пятницу, — тихо начал другой парень, с философско-отстраненным выражением лица. — Бобби был всю неделю на съемках, у меня самого тоже немного завал. Освободился только ближе к выходным. У нас на следующей неделе должен был быть проект для рекламы, а концептом еще и не пахло. Лисы в универе не оказалось. Позвонили — телефон не доступен. Мы пошли на общагу, там сказали, что она съехала. Тогда мы попёрлись уже на учебку. Остальное вы знаете. — Я так понимаю, — начал высокий парень с невероятно мелодичным голосом, стоявший рядом с Мино и периодически жадно поглядывавший в сторону бара, — что у вас наша балеринка тоже не объявлялась? Вопрос относился к разряду риторических и был задан скорее для того, чтобы снова не повисло тягостное молчание. Такое молчание часто бывает среди малознакомых людей по воле судьбы объединеных одной бедой. Такое молчание не помогает, а разъединяет людей. Рози это поняла и поэтому медленно покачала головой, поддерживая инициативу высокомерного вокалиста, оказавшегося неожиданно проницательным: — Нет, я созванивалась с ней в воскресенье последний раз. Пожелала удачи на защите и все. — Мы с ней списывались в понедельник после защиты, — припомнила Дженни. — Договаривались все вместе встретиться на выходных. Но сначала мне пришлось уехать, потом она трубку не брала. Я и подумала, что она занята и позже перезвонит. Рози перевела полные тревоги глаза на подругу: — Нам надо позвонить Джису. Дженни согласно кивнула и взяла в руки телефон. — Кто такая Джису? — спросил молчавший доселе Мино. — Наша подруга, — пояснила Рози. — Она работает в больнице. — Что обычно нужно делать, если у меня пропала подруга? Хирург Кан отрывается от вороха бумаг и историй болезни, над которыми неотрывно просидел последние пару часов, слегка склоняет голову на бок и серьёзно спрашивает: — А она пропала? Джису тяжело вздыхает и садится в кресло напротив: — К сожалению. Еще в среду. Правда, хватились ее только в пятницу. Ушла сама, это точно. Собрала вещи, взяла академ отпуск и съехала из общежития. Отключила телефон. Больше ее никто не видел. Джису устало переводит взгляд на старый деревянный шкаф у противоположной стены. Мыслей было мало, мозг напрягаться совершенно не хотел. Девушка сейчас находилась в очень странном и нетипичном для нее состоянии: она понимала, что должна переживать, волноваться, не находить себе места, метаться из угла в угол, придумывать тысячи вариантов, как найти Лису. Это все было, но как-то отдалённо, через подушку или в соседней комнате. Вроде бы и бередило душу, но можно потерпеть. Потому что все, чего хотела сейчас Джису, это ни о чем не думать, ничего не решать, никуда не звонить, а просто хорошенько поспать. — Возможно, она не хочет, чтобы ее нашли, — как будто услышав мысли собеседницы, произносит Сынюн. — Поэтому эта твоя подруга так правильно и продуманно оборвала все связи. Возможно, она хочет, чтобы ее оставили в покое. Ведь она тщательно подготовилась, чтобы пропасть. Джису ничего не отвечает, продолжая бездумно смотреть в пустоту. В голове уверенно и чётко крутится странная мысль: если Лалиса не хочет, чтобы ее нашли, то кто такая Джису, чтобы ограничивать подругу. Свобода выбора и все такое. Вполне самостоятельная Лалиса сама может нести ответственность за свои решения. Какое имеет право Джису вмешиваться в чужую жизнь? «Не навреди» — одна из главных заповедей врачей. Где гарантии, что своим вмешательством будущий врач все не разрушит? С этими мыслями интерн рухнула на диван, закрыла глаза, игнорируя входящий звонок от Дженни, и провалилась в мир снов без сновидений. Обвинить Дженни в слабохарактерности не может никто. Потому что с самого утра понедельника девушка баррикадируется в библиотеке и принимается за учебу. Ведь экзамены уже в среду. А выученного материала у Дженни Ким, как у деревца. Никак, то есть. Однако запала и решимости хватает всего на пару часов. Потом снова начинают возвращаться мысли о Лисе, медленно вползают в голову, аккуратно, по стенкам черепной коробки, рассредоточиваются и начинают брать заложников. Дженни судорожно хватается за голову, пытаясь не застонать. Еще есть утренний и странный разговор с Джису. Старшая позвонила сразу же после окончания своего ночного дежурства, сонным и усталым голосом что-то сумбурно говорила о том, что Лиса ушла сама и навряд ли хочет, чтобы ее нашли. Дженни аж подбесилась немного. Как будто она сама этого не поняла! Даже ежу это ясно, а подруга, хоть и любимая, но иногда такая странная, это говорила, будто научное открытие представляла. Нобелевскую премию, блин, в студию! Дженни нужен был ответ на вопрос «почему», нужна была причина. И она собиралась ее найти. Но вот только как, девушка не знала. Обращаться к отцу не хотелось: любящий родитель, всегда тепло относившийся к балерине-иностранке с веселым нравом, мог поднять на ноги всю корейскую армию. А таких масштабных действий хотелось избежать. Пока. Девушка решительно захлопнула книгу, придя к решению, что на учебном процессе сосредоточиться никак не удается. Нужно немного проветрить голову, прогуляться по улицам, успокоиться. Может, решение само придёт. Да и перекусить не помешает. Удобно устроившись в небольшом кофешопе, девушка выудила телефон и написала в групповой чат «Ребята, есть новости?» Ответ Ханбина не заставил долго ждать: «Бобби и Джунэ раздают фотографии на Хондэ и Итэвоне. Но пока ничего». «Мне кажется, нужно искать в районах поменьше» отозвался Мино. Дженни перемотала переписку к самому началу, где Рози написала: «Что сказала Джису?» «Что Лиса бы не стала прятаться так тщательно, если бы хотела, чтобы ее нашли. Сказала, что надо уважать ее выбор». Почему-то все проигнорировали это сообщение и тут же стали обсуждать план дальнейших действий. Дженни была им благодарна за это. Телефон снова пиликнул: «Что ты имеешь ввиду?» «Если она прячется, то в тех районах, где мы не бываем» — пояснил Мино. «Нужно встретиться» — кинула Дженни, признавая, что бармен попал в точку. «Подъезжайте ко мне на работу» — последовал ответ. Дженни решительно встала со стула и хотела было уже покинуть кофешоп, как случайно наткнулась взглядом на мужчину за столиком у противоположной стены. Ли ЁнЧоль, младший сын президента Sheiba Group, старый и назойливый знакомый с вечеринки, сидел к девушке в полоборота и глазел по сторонам. Что он тут забыл? Вроде пока не заметил. Дженни медленно направилась к выходу, стараясь не привлекать внимания и держаться к мужчине спиной. Она так увлеклась своим незаметным перемещением, что совершенно не обратила внимание на выросшее перед собой препятствие и врезалась в высокого корейца с двумя стаканами горячего кофе в руках. Произошедшее столкновение не осталось не замеченным другими посетителями, в том числе и ЁнЧолем. — Дженни Ким, какая встреча! — удивленный своей удачей воскликнул мужчина, неспешно, как будто боясь спугнуть, поднимаясь со стула. Но девушка хорошо усвоила урок в прошлую встречу, поэтому без дальнейших размышлений кинулась к выходу. Мужчина бросился за ней. Выскочив из кофешопа, Дженни метнулась на соседнюю улицу, стараясь затеряться в толпе. Выходило плохо. В метро снова ничего не получилось — людей, как на зло, практически не было и бежавший за ней мужчина стал нагонять. Да и сил становилось все меньше, легкие горели огнем. Подгонял девушку только страх перед этим огромным богачом, беспринципиальным и скорее всего безжалостным. Но удача в этот день все же улыбнулась девушке и на выходе из метро Дженни совершила невероятный прыжок через дорожное ограждение и выскочила на проезжую часть. Там во второй полосе трогалось с места свободное такси, куда и вскочила девушка. С трудом переводя дыхание и оборачиваясь назад, Дженни назвала адрес бара Мино и устало упала на спинку сиденья. В этот раз пронесло. Рози приходит в бар последняя. Тихо открывает входную дверь, окидывает всех присутствующих взглядом, здоровается и незаметно старается проскользнуть на стул возле Дженни. Но по закону подлости все передвижения выходят слишком шумными и неловкими: входная дверь громко хлопает, нога подворачивается на ровном месте, стул со скрежетом скользит по полу, а сумка чуть не скидывает телефон Дженни со стола. Рози прилагает все усилия, чтобы не покраснеть под пристальным взглядом хозяина бара, и от этого косячит еще больше. — Ну так как у нас обстоят дела? — без лишних расшаркиваний начинает Мино, закуривая прямо посреди рабочего дня. Чанель отвлекается от Рози и устремляет гневный взгляд на бармена, но ничего не говорит. А Мино профессионально и очень натурально делает вид, что ничего не замечает. — Никак, — хмуро отвечает Джунэ, потягивая уже второй бокал пива. — Мы с Бобби обходили места на Хондэ, Итэвоне и Каннаме, но ничего. — Ой вы тупенькие! — хлопнул себя ладонью по лицу Мино. — Я же сказал, чтобы вы шли по тем местам, в которых мы с вами нечастые гости. — Сам дурак, — огрызнулся Джунэ. — Надо было раньше об этом написать! — А где сам Бобби? — поинтересовалась Дженни. — Поехал в Кандонгу, — поморщился вокалист и повернулся к Рози: — Было бы хорошо, если бы ваша подруга поскорее нашлась. А то наш бешеный боббик скоро откинется, и останемся мы без перспективного режиссёра. Певица мрачно кивнула, а к горлу снова подкатила тяжесть и дышать стало не то, чтобы невозможно, но порядком труднее. — Почему она захотела пропасть? — спросил молчавший всё это время Ханбин. За столиком повисла тишина: Рози упрямо не отводила взгляд от поверхности стола, Джунэ с высокомерно отстраненным видом разглядывал остатки пива в своём бокале, Чанель напару с Ханбином по-очереди оглядывали каждого присутствующего, Мино задумчиво курил, а Дженни поджимала губы. — Вот найдём её и спросим! — решительно воскликнула брюнетка. Рози с надеждой посмотрела на подругу — ей бы столько решимости. Видимо, сомнения были только у певицы, потому что мужчины согласно кивнули и стали подниматься со своих мест. Рози в нерешительности прикусила губу и постаралась поймать взгляд начальника. Это оказалось делом совершенно нетрудным, ибо Пак Чанель почти всю встречу, пусть и не очень затянувшуюся, не сводил с девушки глаз. — Мне нужно с вами поговорить, — одними губами произнесла Рози. Мужчина кивнул и пальцем указал в сторону своего кабинета. Певица обернулась к Дженни. Подруга сегодня была немного странной: нервно оглядывалась на дверь, задумчиво смотрела на тёмный экран телефона и почти постоянно жевала нижнюю губу. — Ты в порядке? — спросила Рози, незаметно беря подругу за руку. Та повернулась к певице, уверенно и немного резко. Губы Дженни уже начали расползаться в дежурной улыбке, а рот открылся, чтобы твердо уверить младшую, что волноваться не стоит. Но за мгновение, за один маленьким момент Дженни увидела что-то в глазах певицы, что-то совершенно обычное, но искреннее, — и врать расхотелось. Непроизнесенные слова повисли на губах, но вниз не сорвались. Улыбка, так до конца и не появившаяся, сползла с лица. — Нет, — выдохнула Дженни и с силой зажмурилась. — Я не в порядке. Рози ничего не спрашивала — сейчас не время и не место. Дженни не будет с ней искренна до конца. Она расскажет позже, обязательно расскажет. Но певица сделала то самое важное и нужное, что могла сделать в этот момент: обняла Дженни. Рози ощущала своими маленькими ладошками, как зажатые и оттого приподнятые плечи подруги медленно расслабляются и опускаются вниз. — Я приеду к тебе в субботу, — шепчет на ухо Рози. — Расскажешь мне все? Дженни согласно кивает и с неохотой выпутывается из объятий певицы, машет ей на прощание и выходит из бара. Уже на остановке Дженни, предварительно убедившись, что ЁнЧоля в обозримом радиусе не наблюдается, достала телефон и открыла переписку с Джису. Последнее сообщение от старшей так и осталось без ответа: «Она исчезла, потому что она не хотела, чтобы мы ее нашли» Дженни еще с полминуты постояла в задумчивости, покусывая губу, но потом быстро набрала: «Пусть она мне сама это скажет» Отправить. Дверь в кабинет Чанёля открылась бесшумно, как и всегда. Мужчина сидел за столом, сосредоточенный на экране своего ноутбука. В этот раз он закрыл ноутбук сразу же, как только заметил свою посетительницу. — Что-то случилось? — темные глаза впились в лицо певицы, пытаясь выискать там ответы на свой вопрос. Рози немного смутилась и замялась. — В воскресенье после выступления, — нерешительно начала девушка. — Мне сказали, что вы продюсер. Настоящий продюсер. Напряжённый как струна владелец бара заметно расслабился после этих слов, поудобнее устроился в кресле, а цепкий взгляд почти чёрных глаз потеплел. На губах появилась полуулыбка. — Да, Пак Рози, настоящий. После этих слов, произнесённых так просто и прямо, девушка снова замялась, толком не продумав заранее, что будет говорить или спрашивать дальше. — И что вы думаете обо мне? — неловко спросила Рози, от волнения, непонятно почему нахлынувшего только сейчас, заикнувшись в начале. В глазах у мужчины вспыхнули смешинки, сам он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, слегка наклонил голову на бок и оценивающим взглядом прошёлся по высокой фигурке Рози. — Я считаю, что ты весьма привлекательная молодая девушка с потрясающей фигурой и милым лицом. В твои шикарные волосы вообще можно влюбляться каждый раз заново. Я уже ничего не говорю про твой голос, от которого у меня хорошенько начинает шуршать крыша. Уверен, вокруг тебя много поклонников, которые пали жертвами твоей милой невинности и непосредственности. Но у них все равно нет шанса по сравнению со мной. Сначала Рози подумала о слуховых галлюцинациях. Она читала когда-то одну довольно известную научно-популярную книгу американского невролога, который описывал похожие случаи из своей врачебной практики. Девушка тогда подумала, насколько маловероятно, чтобы что-то подобное произошло в ее жизни. Похоже, что произошло. Есть место чуду в этом мире. Даже такому неприятному. Хотя нет! Рот начальника точно открывался синхронно со звуковой галлюцинацией. Да и улыбается он как-то очень… по-доброму? Певица почувствовала, что заливается краской полностью вся с головы до пят, судя по ощущениям. Даже ногти на ногах пылают огнём. Чанель же ни на секунду не смутился, наоборот, откровенно широко улыбался, наблюдая за реакцией девушки. — Я имела ввиду как о певице, — выдавила из себя Рози спустя несколько бесконечно долгих секунд молчания. Мужчина снова широко улыбнулся, давая понять, что с самого начала знал, что девушка хотела спросить, и специально ее смутил. — Шикарный природный голос, — спокойным деловым тоном начал мужчина, бездумно крутя в пальцах ручку и устремив взгляд куда-то за свою посетительницу. — Правда, еще не достаточно обработанный. Но это дело практики. Если бы ты просто была хороша, я бы не дал тебе петь мою песню. Люди, с которым я работаю, все уже состоявшиеся профессионалы. Так что делай выводы сама, красавица. Последняя фраза прозвучала намёком на то, что разговору конец и пора покинуть кабинет начальника. Рози это уловила, задумчиво покивала своим же мыслям, все еще находясь в смятении, и повернулась к двери. Нужно обдумать всё это. — Ах да, — негромко сказал Чанель, снова вернувшийся к экрану ноутбука. — Флешка с новой песней на столе. В воскресенье хочу тебя послушать. Так что готовься. Рози даже и не думала возражать. Ты никогда не поймешь, что ходишь по краю, пока не сорвешься вниз. Именно так думает Лалиса, глядя на улицу из окна своей комнаты. Нет, не той, что в общежитии. Новой, практически миниатюрной, над самой крышей, в доме на окраине Сеула. Из общежития девушка съехала на следующий день после злополучного визита к врачу. После ночи без сна. Слез не было. Не было больше вообще ничего. Во всем этом суетном мире с кучей амбиций, бесконечным движением, хаосом и неограниченными возможностями резко выключился свет и наступила абсолютная тишина. Ни звука, лишь размытые серые силуэты. — Основной причиной является ваша старая травма, — спокойным скучным голосом говорил мужчина в белом халате. — Но с таким вещами сталкивается 99% танцоров. У вас же старая травма наслоилась на новую и привела к весьма недвусмысленным последствиям. Возможно, значительную роль сыграли ненормированные нагрузки, недосып, несоблюдение режима дня — не знаю, что из этого у вас было. Но ваш организм просто не выдержал и сдался. И как приговор: — Вам следует закончить с танцами. Тем более, вы просто не сможете танцевать хорошо. Оставить это как хобби — пожалуйста! Но карьеру танцовщицы вам не сделать. Лиса взяла академ отпуск в учебной части, собрала вещи, которых оказалось на удивление немного, и спустилась в метро. Доехав до конечной станции, обосновалась в близлежащем кафе и принялась за поиски нового жилья, изо всех сил стараясь игнорировать крутящиеся в голове слова врача: — Ваш случай у нас относится к неврологическим, поэтому операций мы не делаем. Просто не можем. Нечего оперировать. Дешевенькая квартира в незнакомом районе нашлась на удивление быстро. Не иначе как Бог Перемен сегодня встал на сторону девушки, предварительно изрядно напакостив. С договором тоже проблем не возникло, и уже вечером Лалиса раскладывала вещи по пустым полкам. На следующий день балерина, теперь уже так и не состоявшаяся, отправилась на поиски работы. Как жить дальше, девушка не представляла. Была мысль поехать обратно в Тайланд, домой, но рыжеволосая быстро ее откинула. Она прекрасно осознавала, что навряд ли сможет пережить расстроенное лицо мамы, когда та узнает о травме. Лалиса не была уверена, что мать переживет ту боль, которую испытывала сама девушка. Лалису никто не искал. Точнее, может и искал, но найти не мог: от симки девушка избавилась вместе со старой комнатой. Иногда рыжеволосая скучала по своим подругам, накатывало нестерпимое желание позвонить или приехать. Но видеть лица своих девочек, жалеющих ее, невезучую, она не могла. Это черта. Они будут двигаться дальше, она пойдёт на дно. О Бобби девушка не позволяла себе думать ни в каком виде: ни воспоминаний, ни рассуждений, ни мечтаний. Теперь их разделяют расстояния покруче земных — миллиарды световых лет и тысячи галактик. Хотя они всегда были с разных планет. Когда-нибудь потом этот неугомонный, наполненный жизнью и движением режисер станет прекрасным, светлым воспоминанием. Но не сейчас. Сейчас нельзя. Работа для рыжеволосой тайки, хорошо говорящей на корейском, находится очень легко. Буквально через пару дней активных поисков девушка заглядывает в довольно замшалый кофешоп. Владелица, весьма симпатичная брюнетка под сорок, представившаяся как Ли Хёри, курит тяжелые сигареты, смотрит в упор, а потом кивает: — Завтра в восемь приходи. Лалиса приходит, получает свой фартук и футболку, переодевается и принимается за дело. Работа оказывается несложной, наплыв посетителей, когда даже сама Хёри становится за кассу, происходит только утром, в обеденные часы и вечером. Остальное время девушка протирает столы, болтает с владелицей ни о чем или бездумно намывает стаканы. Все это успокаивает. Отвлекает на время. — Ты мало улыбаешься, — замечает Хёри, выдыхая дым в сторону. — Посетители дают хорошие чаевые за твою улыбку. Лалиса пожимает плечами и послушно растягивает губы в подобии проявления радости. У них сейчас мертвый час, поэтому в кофешопе ни души. — Хотя бы даже так, — одобряет владелица, вытягивая из пачки новую сигарету. — Что-то случилось? «Моя жизнь превратилась в хаос. Рухнула и придавила меня огромными бетонными плитами, не оставляя ни малейшего шанса выбраться из-под них. У меня нет больше ничего. Ни единого смысла просыпаться по утрам». — Я не знаю, что мне делать дальше, — неожиданно для себя произносит рыжеволосая свою последнюю мысль. — Живи, — легко пожимает плечами Хёри. — Если больше ничего не остается, то хотя бы просто живи. Дженни никогда не думала, что от диджейства можно схлопотать зависимость. Точно такую же как и от курения, алкоголя или наркотиков. А может даже и посерьёзней. Пришла она к такому выводу потому, что у девушки уже почти неделю зудят руки поиграть парочку сетов. Нестерпимо чешутся. Прямо до кровавых мозолей. Но есть Ли ЁнЧоль со своим мужланским собственническим инстинктом и постоянной слежкой, поэтому приходится сидеть ниже травы. Благо, половину мозга занимают мысли об экзаменах, поэтому какое-то время Дженни очень даже неплохо держится. Но отказываться от работы каждый раз становится всё труднее. В конце концов Дженни соглашается на пятницу. Небольшой такой сетик в таком же маленьком и неприметном клубе где-то на окраине Итэвона. Буквально на несколько часов. Экзамены сданы еще в среду, так почему бы и не «да». Должна же Дженни себя чем-то вознаградить? Да и волнение о Лалисе скоро сведет с ума. По хорошему, рисковать и браться за работу не стоило. После совершенно неожиданной и пренеприятнейшей встречи в кофешопе Дженни видела Ли ЁнЧоля еще несколько раз: возле универа — парочку, у своего дома — почти каждый день. Нет, мужчина ее ни разу не заметил. Но спокойней брюнетке от этого не становилось. Девушка ничего не говорила отцу, опасаясь, что родитель запрёт ее дома и тогда вообще станет тухло жить. Дженни хотела рассказать всё управляющему Ли, но потом передумала, не стала звонить, ни ехать к нему домой. Хотя, зачем врать? Именно последнее она и сделала в понедельник, после встречи с ребятами в баре. Тогда Дженни подумала, что управляющий Ли — лучшая идея. Его можно попросить о помощи с Лисой и сказать про неприятную встречу с этим чеболем. Он поймёт и решит проблему. А еще Дженни безумно хотела увидеть Ли Сухёка. Она и увидела. Подпирающего красивую высокую блондинку в элегантном сером пальто возле двери в его квартиру. Картина была весьма недвусмысленная, не требующая ни пояснений, ни комментариев. Сухёк слишком крепко прижимался к своей спутнице, ее красивые изящные руки слишком откровенно гуляли под расстёгнутым пиджаком по спине мужчины. А еще они целовались. Так самозабвенно и страстно, что весь остальной мир был сейчас лишним. Дженни сделала несколько шагов назад, совершенно бесшумных, больше всего в жизни боясь в тот момент быть обнаруженной. Она сгорит со стыда, не справится со своим лицом и все поймут, что у нее на душе. Но пронесло. Выскользнув на пожарную лестницу, не став дожидаться лифта, брюнетка пронеслась несколько пролётов вниз, а потом уселась на ступеньки. В горле стоял ком, но плакать не хотелось. Было обидно и безумно завидно. Хотелось быть на месте этой красивой женщины в сером пальто. Много раз хотелось точно так пройтись по сильной спине управляющего руками, потом зарыться в идеальную укладку мужчины, растрепать ее, пропуская черные пряди меж своих пальцев. Безумно хотелось расстегнуть пуговицы его всегда идеально выглаженной рубашки и медленно провести по ключицам языком. Хотелось, чтобы этот всегда сдержанный мужчина судорожно хватал воздух свои красивым ртом и не мог отдышаться. Но при каждой встрече Дженни засовывала все свои «хотелки» куда подальше и не позволяла им превращаться в полноценное желание. Однако все вырвалось наружу пару минут назад. Увидев привлекательного и высокого управляющего Ли рядом с женщиной подстать ему, Дженни со своим средним ростом почувствовала себя невзрачной и совершенно обычной. И от этого она стала еще дальше от мира Сухёка.