Мне не нужна твоя помощь...

Третий Септемприон. Уже три проклятых дня эта махина высасывала жизнь из города. Слишком много смертей. Слишком много. Эта мысль, тяжёлая и острая, пульсировала в сознании Ди, пока она стояла на краю башни. Перед ней, раскинувшись на водной глади, зловеще мерцали все три септемприона — чудовищные создания, пожирающие мир. Обсидиана стояла на краю высоченной башни, с которой открывался вид на все три портала, пульсирующие в акватории бухты, словно гнойные раны на теле океана. — Что ж, мы справимся, да, Граф? — ее голос был тихим, но твердым. Она провела рукой по шее грифона, и в ответ раздалось низкое, раскатистое урчание, больше подходящее гигантской кошке. — А теперь давай навестим того милого тигренка с кроличьими ушками. Легкий щелчок пальцев — и в ее руках появилась маска. Личина шута, с навечно застывшей гримасой смеха. Надевая ее, она игриво напевала обрывки причудливой мелодии:       — Лунный свет кроваво-красный гаснет в вышине,       Маска лжи скрывает всё, что было кем-то взято,       Я вступаю в тень, оставив веру в огневом дыму,       Шаг за шагом в бездну, где не будет мне возврата.       Пока она пела, массивная фигура грифона начала дробиться, распадаться. Еще одна его уникальная способность — разделение. Теперь рядом с ней стояли трое: величественная львица с глазами из расплавленного золота, дракон, чья чешуя отливала холодной сталью, и птица, чье оперение полыхало живым огнем. Разум у них был один — разум Графа, но воплощенный в трех телах.       — Рю, лети к Ямато, — скомандовала Ди, и дракон, взметнувшись в небо, исчез в клубящихся тучах. — Фин, к котикам. — Птица-феникс, описав в воздухе огненную дугу, устремилась к позициям повстанцев. — А мы с Сараби бежим к той троице. Надеюсь, они еще держатся.       Львица издала короткий рык, полный нетерпения и силы, и в следующее мгновение площадка опустела. Кузе Хибики       Черт, ничего не получается! отчаяние, горькое и липкое, подступало к горлу. Очередная наша атака разбилась о мертвую плоть септемприона, не оставив на ней и царапины. Языки пламени бессильно отскакивали от его поверхности. Я уже готов был приказать отступать, когда Дайчи пронзительно крикнул: Я резко обернулся. И увидел… Шута. Да-да, именно шута. Невозможно было разобрать, мужчина это или женщина — лишь мелькание разноцветных лоскутов в клубах дыма и уродливая маска с вечной улыбкой. На мгновение в памяти всплыл образ Алькорна с его цирковыми трюками, но нет — этот был другим, чужим, диким. — По моему сигналу атакуете вместе! — прозвучал голос. Он был удивительным — чистым, громким и мелодичным, прорезающим грохот битвы, как клинок. И теперь я понял: это была девушка. Девушка в маске шута. Айри Бен       Как это было ужасно, жутко, мерзко, страшно…       Мой город… Мой родной город… Мама, отец, все мои друзья, кошечки, театр… Этого больше нет…              Нет… Нет… Я с трудом удерживала телефон, пытаясь поймать слабое место септемприона, как вдруг Юнго тронул меня за плечо.       — Айри, смотри! — его голос дрожал не от страха, а от изумления. Я подняла голову. Над нами, в кровавом небе, парила птица. Нет, не птица — живое пламя, сформированное в образ величественного феникса. Его крылья были из огня и света.       — По моему сигналу атакуй… — донесся до нас тот же голос, властный и уверенный. Ямато Хоцуин       Я стоял на изогнутом мостике, Цербер у моих ног рычал, ощущая приближение угрозы.       И тут я увидел его — дракона. Не чудовище из древних легенд, а воплощение мощи и грации. Он летел прямо на меня, рассекая облака.       На мое удивление, Цербер не рванулся навстречу. Вместо этого он затих, лишь настороженно следя за приближающейся тенью. И сквозь шум битвы до меня донеслось:              — …атакуйте…       Этот голос. Он вонзился в сознание, как раскаленный клинок, обжигая память. Голос из прошлого, из того ливня…       — Ди… — единственное, что я успел выдохнуть, прежде чем услышал оглушительный хлопок.

***

      И мир замер. На одну секунду воцарилась абсолютная, оглушающая тишина, будто сама смерть прислушивалась. И в этой тишине Шут, стоя на спине львицы, весело и громко хлопнул в ладоши.       Этот хлопок стал спусковым крючком.       С неба обрушился душераздирающий крик Феникса, и с его крыльев хлынул ураган из ослепительного пламени, целенаправленный, как луч лазера. Дракон издал оглушительный рев, и из его пасти вырвалось море огня всех цветов радуги — бирюзового, багрового, изумрудного. Рык львицы, Сараби, рокотом олицетворил весь апокалипсис, казалось, от одной его силы могла расколоться земля.       Три стихии сошлись в одной точке. Септемприон не выдержал. Он содрогнулся, его структура затрещала, и он начал рассыпаться, как подточенное болезнью дерево, превращаясь в облако пылающих частиц, которые тут же поглотили волны.       Третий - пал.

***

— Быстро, чисто, и всё как я люблю. А? — весело спросила Шут у Хибики через средство связи с штабом. Он лишь молча кивнул в ответ. — Ну как там, все живы? — с игривой интонацией уточнила она, позвякивая бубенчиками на своём костюме. — Все, Госпожа Шут, — в той же манере ответил ей Ямато, уже находясь в штабе. — Возвращайтесь. Это относится и к тебе тоже, Ди, — добавил он, позвав ее по имени. — Есть, мой фюрер! — звонко рассмеялась она в ответ, и ее смех смешался с воем ветра, уносящего прочь пепел от поверженного монстра.