Границы условные

Наташа доверила Роджерсу свою жизнь. Это большее из того, на что Стив мог рассчитывать. Рамки его отношений с агентом Романофф были с самого начала строго определены им. В сердце Роджерса по-прежнему жила, теплилась тлеющим угольком любовь к Пегги. Наверное, думала Наташа, это чувство замёрзло вместе с ним и вместе с ним потом оттаяло. Это не похоже на весну ни в её сердце, ни в сердце Капитана Америка. У Наташи, кажется, уже вошло в привычку заранее готовиться к горькому разочарованию, о чём и свидетельствует её прозвище. Это как во время выполнения задания: что бы ты ни предпринимал, у тебя всегда должен быть наготове запасной план. А лучше не один, хотя бы два. Но Стив неизменно вёл себя как истинный джентльмен. Он был воспитан в традициях старого времени. Наташе нравилось до мурашек, щекочущих кожу, как он был строг и требователен к себе, как самоотвержен и заботлив по отношению к тем, кто был ему дорог. Она присматривалась к нему внимательнее, чем ей следовало, и отшучивалась, когда он пытался завязать серьёзный разговор и вызвать её на откровенность. Очень неумело, между прочим, так же, как и флиртует, а соблазнитель из него, откровенно говоря, никудышный: — Ископаемое, ну как мне на тебя смотреть? Наташа мультизадачная, как она сама много раз ему говорила. Во время выполнения очередного задания, чаще всего — по обезвреживанию преступников вроде грабителей и террористов и освобождению их заложников, она обсуждает с ним девушек, с которыми он знакомится, свидания, на которые он может пригласить любую, будучи абсолютно уверенным в том, что не получит отказ. Он владеет прекрасным, мускулистым телом, у него глубокие, вдумчивые глаза. Весь его внешний облик внушает уверенность в том, что с ним ты не пропадёшь. Это понимают все, кто знает его, кроме него самого. Это понимают даже дети, которые не могут представить, что супергерой, лучший в мире, непобедимый солдат, может испытывать то же, что и обычные люди. Сомнение, неуверенность и даже страх. А ещё — любовь, только об этом не догадывается и Наташа. Стив слишком усердно работал над этим. Он закономерно упустил тот момент, когда Наташа стала значить для него больше, чем агент, которому он может доверять, если не будет забывать о том, что она выполняет несколько заданий сразу. Стиву хотелось бы быть уверенным в каждом её шаге, в каждом сказанном ею слове, но Романофф уже не раз огорошивала его сюрпризами во время проведения очередной операции. Не то чтобы сверхсекретной: Роджерс знал о действиях каждого бойца, за жизнь которого был в ответе, и за Наташу он, к слову, тоже должен был отвечать, но она отчасти действовала самостоятельно, и, чёрт возьми, если бы он не оказался рядом, кто знает, что могло бы с ней случиться. — Я в порядке, Стив, в порядке. Всё отлично, — торопливо заверила она. Стив кивнул и поднялся на ноги, бросив на неё сверху вниз сердитый взгляд. Его первой мыслью было развернуться и уйти: раз она в порядке, то пускай выбирается из этой передряги сама. Но Капитан Америка не такой, он куда благороднее. Он был настоящим рыцарем своего двадцатого века, а теперь продолжает неосознанно подавать пример в двадцать первом. Он протянул руку Наташе, и она схватилась за неё неожиданно быстро. Она не поднимала головы, пока вставала на ноги, восстанавливала дыхание, и потому не видела, как его глаза распахнулись шире от удивления. Пальцы Наташи заметно дрожали. Взгляд Стива невольно смягчился, хотя он и в другое время не мог на неё долго злиться. Он сжал её руку чуть крепче, притянул к себе и хотел обнять за талию, принудив прижаться к нему всем своим по-женски хрупким, хоть и подтянутым, тренированным телом и положить подбородок ему на плечо, но вместо этого неловко обхватил за плечи. Наташа, может, и удивилась про себя немного, но виду не подала, лишь благодарно ему улыбнулась и сама его обняла. — Теперь я твоя должница. — Неправда. — Правда, Роджерс. Благородства тебе не занимать, но я упрямая. Казалось, мило беседовать, улыбаться и даже посмеиваться в такой ситуации было не очень умно, абсурдно, но именно в таких обстоятельствах люди срывают с лиц маски, открываются друг другу, становятся самими собой. И от понимания этого всё удивительнее становилось Наташе, и всё легче и легче — Стиву.