Глава 2. Запретная любовь
14 июня 2017 г., 14:19
и она не сможет нарисовать, но сможет узнать. и это становится похожим на игру, где кто-то невидим,
но, возможно, существует,
и чувствует то же самое. или не чувствует?
♫ Alai Oli — Глава 1
Лепестки сакуры, танцуя в воздухе, путались в светлых волосах Исане, пока она неторопливо шла к первому уроку, на этот раз проснувшись вовремя. Вдыхая аромат цветения, Котецу казалось, что, стоит ей оттолкнуться ногами от земли — и она взлетит, взлетит в это огромное, бесконечное небо, закружится вместе с лепестками… О чем еще думать влюбленной старшекласснице, как не о полетах? — Ой! — кто-то хлопнул широкой ладонью по спине, не столько больно, сколько неожиданно. Оглянулась. Позади стоял Иккаку, радостно скаля зубы. — О чем задумалась, Исане? Вот уж кто — настоящий грубиян, совсем не похожий на ее идеал мужчины. Несмотря на то, что они — друзья детства, Мадараме часто раздражал своей манерой поведения. Хулиган, лентяй и двоечник. — О том, как ты будешь у меня сегодня тест по физике списывать, — буркнула Исане, снова направившись вперед. Иккаку поспешил за ней: — А… Исане, я хотел… — Что? — снова повернулась, взмахнув кончиками волос — решила отращивать. — У тебя запуталось, — юноша протянул руку и вынул из прически Исане лепесток сакуры, смяв всю хрупкую красоту в пальцах. Котецу подумала, что, прикоснись к ней так Укитаке — стояла бы ни жива, ни мертва, а тут даже не екнуло. — Спасибо, — бросила на ходу, спеша в класс. Первым уроком — физика. Мадараме сидит как раз рядом, списать — легко, чем он весь урок и занимался. Исане чуть свой собственный тест не прошляпила, ответила в последние минуты урока. Думала о тесте меньше всего — следом шла литература! Ее решение! Ее признание! Еще до конца перемены подошла к учителю. — Укитаке-сенсей, я… Я хотела сказать, что я думаю о «Ромео и Джульетте». — Я слушаю вас, — улыбнулся мужчина. — Запретная любовь, — выпалила, кусая губы, — Любовь, которая невозможна. Любовь, которой быть не должно. Любовь, которую необходимо гасить в зародыше. Любовь, которую не воспримут и осудят. И в то же время — любовь, за которую не жалко отдать жизнь. Вот, что я увидела в этой пьесе! Сказала — и поспешила выбежать из класса. Вдруг догадается?***
— Исане! — Иккаку нагнал ее на заднем дворе школы, — Что с тобой? Сейчас литература. Ты же ее обожаешь. Шла обратно на ватных ногах. Иккаку косился с удивлением, но Исане это не волновало. На уроке сидела, как на иголках, не в силах не смотреть на губы Укитаке-сенсея. Заметила также, что он очень бледен и кажется усталым, что ему трудно говорить. И вдруг… учитель покачнулся, прижав ладонь ко лбу, на красивом лице отобразилась мука. Вскочила, не помня себя: — Укитаке-сенсей! Исане поддержала мужчину за плечи. Он виновато взглянул на нее, поднял руку, утихомиривая расшумевшийся класс. — Все хорошо. Сейчас пройдет. Котецу-сан, сядьте на место, пожалуйста. — Вам же плохо, — упрямилась, не желая отходить от учителя, боясь отпустить — вдруг на осколки разобьется. — Все в порядке, Котецу-сан. Я просто не выспался, — мужчина вымученно, но улыбнулся. Как же это было не похоже на его прежнюю улыбку — у Исане сжалось сердце от жалости и любви одновременно. — Вам нужно в медпункт! — и куда только делись растерянность и неуверенность. Исане знала это за собой — в обычной жизни она может мямлить, сколько угодно, но в стрессовых ситуациях мгновенно берет себя в руки и действует удивительно быстро. Вот и сейчас — холодный рассудок взял верх над испуганно трепещущим сердцем. Котецу серьезно сдвинула брови, принимая на себя контроль ситуации. Укитаке зашелся в приступе кашля. — Может, вы и правы, Котецу-сан… — сказал он, откашлявшись, — Поможете мне дойти? О, с радостью! Исане едва не выпалила эти слова, вовремя себя одернув. Что это еще за «с радостью»? Ее любимому человеку плохо, а она радуется, что проведет с ним лишнюю минуту? Чертова эгоистка! Поддерживая учителя, Котецу вывела его из класса и повела к медпункту. Укитаке был выше ее, но сейчас полностью опирался на девушку, изо всех сил старался держаться — она это видела — но, едва они дошли до кровати, упал на пружинную койку без единой кровинки в лице. — Тенджиро-сенсей! — помчалась Исане к кабинету школьного врача, — Укитаке-сенсей… Он… Кажется, Тенджиро ничуть не удивился. Он кивнул ученице и зашел за ширму к постели преподавателя литературы, а когда Исане робко заглянула за ту самую ширму, взмахом руки отправил ее на уроки. Только и увидела, что край обнаженной спины учителя, которого врач прослушивал стетоскопом.***
Вошла в класс — и будто окунулась в бурлящее море звуков, едва не утонув в нем. Одноклассники радовались свободе и одновременно переживали за учителя, которого все так или иначе любили. Мацумото тут же кинулась к подруге, да и Мадараме подскочил с другой стороны: — Как там Укитаке-сенсей? — А ты как? — спросила Рангику, — Выглядишь не лучше его. — Все хорошо, — ответила Исане на оба вопроса сразу, и, подражая любимому учителю, растянула губы в улыбке.***
У шкафчика с обувью задержалась. Домой идти совершенно не хотелось — зная, что Укитаке плохо, Исане не могла найти себе места. Но скоро придет Кийоне, нужно готовить ужин… Все-таки переобулась, пошла к выходу… — Исане! О Боже, опять Иккаку! Юноша стоял напротив нее и смотрел очень решительно, будто Исане — вратарь, а он должен забить решающий гол. — Что? — лениво разомкнула пересохшие губы. — Пойдем домой вместе? Удивленно пожав плечами, Исане кивнула. Почему бы и не вместе — им в одну сторону. Только раньше Мадараме проводил свободное после школы время со своими друзьями, когда она еще в средней школе предлагала — задирал нос, отказывался, мол, чего мне делать с девчонкой? Тогда Исане обижалась. Сейчас ей было все равно. Абсолютно не имеет значения, кто идет рядом — Иккаку, Мацумото или вовсе никого — ее мысли витали только рядом с Укитаке-сенсеем.
