Глава 5. Ничего, кроме дождя
16 июня 2017 г., 18:41
она вспоминает о доме невидимого,
где пребывает одновременно с реальностью,
и лучше бы в последней она проводила больше времени,
потому что она знает, что нельзя быть в двух местах одновременно —
чтобы тебя не разорвало на две части.
♫ Alai Oli — Глава 1
Ночной парк выглядел совсем не так, как при свете дня. Тени сгущались в кустах, деревья узорами ветвей вплетались в темнеющее небо, яркими светлячками медленно зажигались фонари. Как прекрасно наблюдать за этим… Исане и раньше это замечала, но после разговора с Укитаке чувствовала себя совсем иначе, чем обычно. Она была непривычно взрослой, идя по аллеям, освещенным фонарями, и любуясь половинчатой бледной луной — такой же бледной, как оттенок его лица. Она была уже другой Котецу Исане. Более тонкой, более… мудрой. Гордость за такую себя бурлила где-то в районе солнечного сплетения, снова хотелось взлететь — на этот раз — к звездам. Иккаку ждал ее, сидя на скрипучих качелях, рассчитанных на детей и потому стонущих под весом его тела. Его фигура издалека показалась Исане невероятно одинокой. Подошла, подавив желание прокричать приветствие — обстановка не располагала, нельзя нарушать такую идиллию звуками. Иккаку смотрел печально. Махнул рукой девушке на качели рядом — садись. Села, чувствуя, что действительно хочет раскачаться, чтобы высоко-высоко, прямо в ночное небо, схватить бледный обломок луны, спрятать у сердца… Мадараме молчал. Молчала и Исане. Она бы, кажется, вечно могла сидеть так и думать о своем, мечтать, придумывать, не обращая никакого внимания на друга — но Кийоне уже, наверное, вернулась домой. Нельзя оставлять сестренку в одиночестве — ей и так было слишком плохо из-за последних событий. — Так чего ты хотел? — первая заговорила, желая скорее с этим покончить. Иккаку встал так решительно, будто шел выступать перед миллионами зрителей. Повернулся к Исане, на одном дыхании выпалил: — Я люблю тебя! Пожалуйста, встречайся со мной! Небо упало на землю, или просто порыв ветра ударил ей в лицо? Совсем не весенний ветер — холодный, несущий тучи, наполненные дождем, того и гляди, прольются слезы неба. Гроза? Нет, перед грозой — жарко, а сегодня весь день был прохладным. Просто холодный дождь. Придется идти домой вымокшей или успеет? Иккаку не сводил с нее глаз. Так на Исане не смотрел никто. Так… нежно и плотоядно одновременно. Так сытый тигр глядит на хорошенького кролика. Так голодный волк смотрит на отбившуюся от стада потерянную овечку. Так смотрит влюбленный старшеклассник на девушку, которая не ответит ему взаимностью. Исане никогда не разбивала сердец. Если на счету рыжеволосой красавицы Мацумото были десятки отвергнутых кавалеров, то скромная, благоразумная и, что скрывать, невзрачная Котецу вспоминалась парням только во время экзаменов. Ее и не интересовали парни — есть же Укитаке-сенсей, идеальный, неподражаемый, самый лучший! По сравнению с ним — кто такой Иккаку? Забавный друг детства, только и всего. Но… что ему сказать? Зачем он вообще вздумал в нее влюбиться? Мадараме ждал. — Иккаку, — сказала наконец, глядя себе под ноги, — Прости. — Я могу отрастить волосы! Я перестану прогуливать уроки! Я научусь писать без ошибок! — преданно перечислял, заглядывая ей в лицо — ни дать ни взять виноватый пес, нашкодивший перед хозяйкой и просящий косточку. Да неужели он не понимает?! — Не в этом дело. — Укитаке-сенсей? — наконец-то! Догадался! А она думала, что для ее друзей это очевидно! Молча кивнула. Что тут еще сказать. Юноша задохнулся своей обидой, и в тот же миг небо таки упало на землю — хлынул ливень.***
Забыв обиды, прятались под навесом вместе, впрочем, стараясь друг на друга не смотреть. Исане выжимала мокрые волосы. Такой сильный дождь — до навеса совсем недалеко, а она промокла до нитки. Еще не хватало простудиться и пропустить школу! — Тебе ничего не светит, — заявил Иккаку, — И что ты в нем нашла? Он же старый и скучный! Бросилась на защиту любимого, сжав кулаки: — Не тебе его судить! Он… он лучше тебя в миллион раз! Он совсем не старый и не скучный, а ты… ты даже не читаешь тех книг, что мы проходим на его уроках! Мадараме вспыхнул, как спичка: — Ладно! Пусть он — клевый чувак, но он же наш учитель! И он нас старше! И он никогда не посмотрит на тебя, как на женщину! Бил по самому больному, мерзавец. Поэтому, наверное, и расплакалась — а еще потому, что дождь, и Кийоне волнуется, и папа неизвестно где… Иккаку испугался — довел девушку до слез! — кинулся ее утешать, гладил по спине, пока она, уткнувшись лицом в его плечо, плакала не о нем. — Прости меня, Исане, я дурак. Я не хотел, правда, прости, — тайком коснулся ее волос. — Не в тебе дело, — отплакавшись, посторонилась, глядя на то, как дождь утихает вместе с ее слезами. — Дело во мне. И это я должна просить прощения. Иккаку, ты очень хороший друг, но… друг, понимаешь?***
Домой бежала, сломя голову. Посмотрела на дисплей мобильника — от Кийоне пять пропущенных, не услышала звонков за шумом дождя и слезами. С Иккаку попрощалась скомкано, но не жалела. Жечь мосты — так жечь. Ворвавшись в дом, переобулась и все еще в мокрой одежде влетела на кухню. — Я вернулась! Мама сидела за столом, уронив голову на руки, и плечи ее тряслись в беззвучных рыданиях. Кийоне стояла позади, неловко гладя маму по спине. Увидев старшую сестру, тут же кинулась к ней, зашептала на ухо: — Папа от нас уходит! — и разрыдалась не хуже мамы. Исане подбежала к матери, одной рукой обняла ее, другой — сестренку. Кийоне плакала тихо, мама то и дело громко всхлипывала, а глаза Исане были сухи — выплакала все, или дождь и правда унес ее слезы. Осталась только вина, холодными пальцами сжимающая сердце, и… И, несмотря ни на что — любовь.
