Глава 12. Мята
24 июля 2017 г., 19:33
но если мне нужно закончиться, как книге,
то я хочу, чтобы это сделал ты.
я хочу умереть у тебя на руках —
и родиться заново,
в середине лета.
♫ Alai Oli — Глава 2
Сердце выскакивало из груди — Укитаке-сенсей предложил встретиться в воскресенье в кафетерии подальше от школы. Исане вся извелась, пытаясь придумать, что надеть, как причесать волосы, как накраситься — и стоит ли краситься вообще… Кийоне изводилась вместе с сестрой — ей то и дело приходилось утешать Исане и убеждать ее в том, что она красивая. Исане же была в отчаянии. Никогда не думала о своей внешности, а теперь и вовсе ощутила себя уродом! Ситуацию спасла Рангику. Она вытащила подругу из дома, чтобы пройтись по магазинам. Не любила шопинг, но чего не сделаешь ради любимого… учителя! Мацумото была странно задумчива. Пока они, накупив кучу одежды, пили сок в кафе, Рангику все время оценивающе поглядывала на Исане и, наконец, сказала: — Знаешь, а у Нанао появился парень. Вздрогнула от неожиданности и чуть не пролила на себя содержимое стакана. Так Рангику знает? — Она мне сама сказала, — продолжала подруга, — Его зовут Кучики Бьякуя, он старше нас на несколько лет, и он — владелец модельного салона. И сам — модель. Какой-то знакомый ее дяди, так они и встретились. Нанао выглядит такой счастливой… — Кучики Бьякуя, — автоматически повторила Исане. — Я его видела. Фотку в журнале. Такой красавец! Впрочем, под стать нашей Нанао, — щебетала Мацумото, потягивая сок. — А… у тебя с этим как? — осторожно спросила Исане. У Рангику всегда было много поклонников, но она никогда не влюблялась — шутила, мол, у рыжих нет души, и она не способна любить. Но в последнем классе средней школы к ним пришел новый одноклассник, и Мацумото пропала, полностью растворившись в Ичимару Гине. Ее любовь была взаимна, они оба были безумно счастливы, а потом Гин погиб в автомобильной катастрофе. Мацумото целый год ходила печальной тенью самой себя, а потом, посетив пару раз психолога, снова стала прежней веселой насмешницей. Однако парня себе с тех пор не заводила, только кокетничала с юношами, которые ею восхищались. На вопрос Исане Рангику печально вздохнула: — Гина мне не заменит никто! Но я знаю, что должна жить дальше. Знаю, и все равно в каждом парне ищу черты Гина — и не нахожу… Домой Исане шла грустная, хоть и с полными пакетами красивой модной одежды. А дома — опять ничего радостного. Отец! Кийоне шепотом сообщила сестре, что блудный родитель ползал перед мамой на коленях, клялся, что это ошибка, кризис среднего возраста, бес его попутал и больше никогда! А мама его простила, но все равно сидит на кухне и плачет. Отец же тем временем спокойно улегся перед телевизором. Не хотелось на него даже смотреть: Исане предложила Кийоне сбежать к Иккаку. Девочки Котецу часто делали так в детстве, когда их родители ругались. Семья Мадараме всегда принимала их с распростертыми объятиями, и они с Иккаку спали втроем; или же не спали, а рассказывали друг другу страшилки или играли в приставку. И что же? Сестрам снова постелили в комнате Мадараме! Больше, видите ли, негде! У Иккаку дергался глаз, но он так и не смог доказать своей чересчур энергичной матушке, что не сможет спать в одной комнате с двумя взрослыми девушками. Кийоне и Исане надели пижамы. Мадараме, ворча себе под нос, прямо в одежде лег в кровать, укутался в одеяло на манер кокона и повернулся лицом к стене. Исане чувствовала себя ужасно неловко: думала, что тетушка постелет им в гостиной! Перечить же матери Иккаку было довольно опасно. Кийоне заснула, едва ее головка опустилась на подушку. Исане спать не могла — завтра воскресенье, завтра — встреча с Укитаке-сенсеем! Мадараме тоже не спал — сопел, притворяясь спящим, но Исане-то знала. На миг ей даже стало страшно — вспомнила тот насильственный поцелуй. Но не будет же Иккаку приставать к ней здесь, в присутствии Кийоне? — Исане, ты чего не спишь? — спросил Иккаку, повернувшись наконец-то лицом к девочкам Котецу. Не видела смысла спорить и говорить, что спит: все равно заметил. Ответила коротко: — Бессонница. — Знаю я, какая у тебя бессонница! — Иккаку ударил кулаком подушку, — Ты же меня боишься, да? Думаешь, я такой гад, что полезу к тебе без твоего разрешения? Разговор велся шепотом, но явно на повышенных тонах. — А целовал ты меня разве по моему разрешению? — парировала Исане. Даже в темноте было видно, как покраснел Иккаку. Сел на кровати и потер затылок: — Я не так понял слова Кийоне! Она сказала, что я должен быть напористым, а в каких случаях — не объяснила! Я думал, что тебе понравится, если я так себя поведу… Посмотрела на свою спящую сестренку — ни дать ни взять — ангел небесный. Даже представить страшно, что еще Кийоне могла советовать Мадараме. — Я тогда правда испугалась, — призналась Исане. — Прости меня, — сказал Иккаку. Встал с кровати, взял одеяло и подушку и побрел к выходу из комнаты. — Спи, Исане, — сказал он перед тем, как закрыть за собой дверь. Чувствовала себя ужасно виноватой, но заснула быстро. Теплое тело Кийоне под боком и ее спокойное дыхание вмиг убаюкали.***
— Красавица, — заключила Рангику, поворачивая подругу к зеркалу. Она нанесла на лицо Исане заметный макияж, подчеркивающий все достоинства лица девушки. Длинные ресницы, пухлые губы, напудренный носик… Исане удивленно уставилась на свое отражение. А потом решительно пошла в ванную и смыла все краски с лица. Не может она показаться в таком виде учителю! Укитаке-сенсей считает ее скромной девушкой, да и полюбил он ее безо всякого макияжа! Так зачем же врать самой себе и притворяться не той, кем она является? Но платье Исане все-таки надела новое. Рангику советовала выбрать с декольте, но Исане постеснялась открывать грудь. В итоге шла на свидание в простом белом платье с голубым узором и с заколкой в волосах. Пришла раньше условленного времени, но учитель уже ожидал ее за столиком, стоящим на улице. Он был одет совсем иначе, чем в школе — вместо строгого костюма — футболка и джинсы, а свои длинные волосы Джууширо свободно распустил по плечам. Невольно залюбовалась его красотой, и поняла, что сама на фоне учителя выглядит невзрачно. Не то, что Нанао и Бьякуя, которые одинаково прекрасны! Укитаке заметил Исане и помахал ей рукой. Заливаясь румянцем, помахала в ответ. Кое-как сдерживалась, чтобы не побежать навстречу, и как же трудно, как невыносимо трудно было идти медленно и степенно! Но — справилась. — Здравствуйте, Укитаке-сенсей, — нашла в себе силы улыбнуться. — Здравствуй, Исане-чан, — улыбнулся в ответ Джууширо, — Не могла бы ты сейчас не обращаться ко мне, как к учителю? Мы же не в школе. — Л-ладно, Укитаке… сан! — выпалила, сгорая от смущения. Села напротив мужчины, не сводя с него восхищенного взгляда. — Ты сегодня очень красивая, Исане-чан, — хрипло проговорил учитель, — Как и всегда. — А вы… вы… красивее всех на свете! — выпалила и опустила глаза на свои новые туфельки. — Что закажешь? — ловко сменил тему Укитаке. Исане задумалась. — Я угощаю, так что не стесняйся, — продолжил Укитаке. — Что вы! Это же я настояла на встрече! — пыталась протестовать. — Нет, Исане-чан, — строго сказал учитель, — Я мужчина и поэтому плачу я. К тому же, я — твой кавалер сегодня, разве нет? О, как же он прекрасен! Боги, разве на свете существуют такие идеальные мужчины? А как он выразился — «я — твой кавалер»! Так изысканно, как в девятнадцатом веке! — Что будете заказывать? — к ним подошла официантка, то и дело поглядывая на Укитаке. Он вежливо улыбнулся ей: — Мятное мороженое, пожалуйста. А ты, Исане-чан? — Мне то же самое, — ответила, пристально глядя на официантку: не смей на него смотреть. Он — со мной. Девушка сделала в блокноте пометку и ушла. Укитаке подпер щеку рукой и посмотрел на Исане. Она же стеснялась и прятала взгляд за ресницами. — Исане-чан, посмотри на меня, — попросил Джууширо. Послушно подняла глаза. Лицо Укитаке было совсем близко — он наклонился к ней через стол. Исане вздрогнула. — Ты боишься меня? — спросил учитель, — Мне казалось, что ты хотела меня увидеть… — Да, конечно, хотела! — испугалась Исане, — Очень хотела! Но я так сильно вас люблю, что не могу смотреть на вас без… содрогания… это как бабочки в животе! Укитаке погладил ее по щеке. — Бедная девочка, — снова сказал он эти слова, — Моя бедная девочка… Им принесли мороженое. Исане впервые пробовала мятное, но ей понравилось. Этот вкус был ни на что не похож — ни на обычное мороженое, ни на мятные леденцы. Что-то среднее. И потрясающе приятное. — Исане-чан, — мягко сказал Укитаке, — Ты запачкалась. Прежде чем она успела опомниться, мужчина протянул руку и промокнул салфеткой ее губы. Сердце Исане зашлось от нежности. — Давай прогуляемся, — сказал Укитаке.***
Они шли по аллеям парка, и Исане чувствовала себя так, будто ее ноги ступают не по тротуару, а по облакам седьмого неба — Джууширо взял ее за руку! Они просто шли, ветер развевал их волосы, а прохожие наверняка принимали их за влюбленную пару. Но тут… — Ч-черт! — произнес Укитаке, — Прости, Исане-чан, но… мне нужно… сесть… Он прижал ладонь к виску и стал медленно опускаться на землю. Исане подхватила мужчину, кое-как дотащив до скамейки и прислонив к сидению оной спиной. Укитаке закашлялся — сильно и страшно — и сплюнул на мостовую кровь. Исане полностью потерялась. Она могла только сидеть на коленях рядом с Укитаке, и плевать, что платье пачкается о землю. — Скорая… — прохрипел Джууширо, — Скорая… Точно, надо вызвать скорую помощь! Вокруг собралась толпа зевак, но Исане не обращала на них внимания. Руки дрожали и не слушались, но сумела достать из сумочки мобильник и набрать номер. Прорыдала в трубку, что нужна помощь, назвала адрес — а потом обняла Укитаке, прижала к себе, а он трясся в приступах кашля, и на платке, который дала ему Исане, снова была кровь.***
— С господином Укитаке все будет хорошо? — допытывалась Исане у красивой докторки, которая оказалась новым лечащим врачом Укитаке. Унохана-сенсей была не только красавицей, но и профессионалом своего дела. Про нее говорили, что она — лучшая, и теперь она взялась за почти безнадежный случай Джууширо. — Естественно, — певуче сказала она, — Господин Укитаке обязательно поправится. — Вы так уверены? Но почему? — невольно удивилась Котецу. Унохана поправила волосы, заплетенные в косу на груди, и нежно улыбнулась. — Потому что его лечу я.
