Глава 13. Больница
29 октября 2018 г., 07:21
чтобы история снова началась в этом моменте, чтобы она замкнулась в кольцо и повторялась,
пока вибрация не угаснет, пока жизнь в этой вселенной не остановится.
♫ Alai Oli — Глава 2
Все время ходила, как в воду опущенная. Думать могла только об Укитаке и его здоровье — несмотря на уверенные слова Уноханы-сенсей, Исане плохо верилось, что она сможет излечить того, кто был безнадежным и собирался умереть. Иккаку не пытался трогать Исане — даже не решался с ней заговаривать, такая мировая скорбь стояла у девушки в глазах. Кийоне тоже не пыталась — днем, как обычно, весело щебетала, а вечерами пропадала на свиданиях с Кирой. Мама и папа снова ругались, даже несмотря на то, что отец вернулся в семью. Исане не хотела слышать их криков и упреков; затыкала уши наушниками и всю ночь слушала музыку — так и засыпала. Утром делала все механически: жарила яичницу с беконом, намазывала масло на хлеб, варила кофе — сама взяла на себя эти обязанности по дому, чтобы меньше думать об учителе. «Я думаю, еще смогу довести твой класс до выпуска, а потом…» Сердце Исане сжималось от мысли об этом. Потом Укитаке-сенсей… умрет. И даже заявление Уноханы-сенсей не давало надежды.***
В школе тоже стала учиться хуже. Литературу на время взялся преподавать Шиба-сенсей, который вел этот же предмет, но у параллельного класса, и, хотя он прекрасно рассказывал и понятно объяснял материал, Исане не понимала ничего, и видела на месте черноволосого улыбчивого мужчины другого — с длинными белыми волосами и невыносимо печальными глазами. Вспоминала его губы на своих губах, его руки на своей талии… Его голос, произносящий ее имя. Оценки, конечно, снизились, и очень заметно. Шихоуин-сенсей была недовольна, да и другие преподаватели — тоже. Рангику и Нанао также обеспокоились состоянием подруги — с Мацумото ведь происходило примерно то же самое после гибели Гина. Поэтому девушки подкараулили Исане у обувных шкафчиков, и буквально прижали ее к стенке. Нанао гневно хмурилась. Рангику нервно кусала губы. — Исане, мы за тебя волнуемся! — выпалила Исе, уперев руки в бока. Вся сжалась от стальных ноток в голосе подруги. Но… разве она не была права? — Все нормально, — попыталась улыбаться, но получилась дурацкая вымученная гримаса. — Я просто не высыпаюсь в последнее время. Родители ссорятся по ночам… Они на грани развода, вот я и переживаю, — отчасти это было правдой, хотя Исане больше беспокоилась о Кийоне и том, что ее могут разлучить с сестрой. Вдруг Котецу-младшая решит жить у отца, учитывая ее трогательную детскую привязанность к папе? И отговаривать ее старшая не сможет — Кийоне и так окажется перед непростым выбором, между двух огней. — Это неправда! — горячо возразила Мацумото. Нанао поправила очки. — Точнее, это не вся правда. Исане, расскажи нам все! Пойми, мы спрашиваем не из праздного любопытства, мы боимся за тебя и хотим помочь! — Да что вы понимаете?! — сорвалась, сжимая кулаки. — Хотите правды? Укитаке-сенсей отсутствует не из-за простуды! Он умирает! Он просил меня никому не говорить, но вы меня заставили! Теперь — довольны?! Рангику побледнела. — Я могу понять тебя, как никто другой, — отчеканила она. — Когда умер Гин, разве не у тебя на груди я плакала? Знаешь, о чем я тогда думала? — Мацумото повысила голос до крика, эхом разносящегося по пустому коридору. — Я думала, что тоже хочу умереть! Более того: я собиралась умереть! Вместе с ним! А вы с Нанао меня спасли! Поэтому… поэтому теперь моя очередь спасти тебя! По щекам Рангику текли слезы. Нанао еще более гневно сверкала очками. Застыла на месте, не в силах поверить. Чтобы Рангику — всегда такая веселая, жизнерадостная и насмешливая — хотела умереть? И теперь боится, что Исане тоже решит сделать что-то с собой? — Рангику, — прошептала, делая шаг к подруге и обнимая ее, пряча лицо на ее плече и содрогаясь в рыданиях. Мацумото обняла ее в ответ, крепко прижала к себе. Нанао обняла их обеих. Так и стояли втроем, прямо у обувных шкафчиков — благо, школа уже опустела. — Простите меня! — каялась, глотая слезы. — Я правда очень боюсь за Укитаке-сенсея! Я ведь люблю его! Простите меня… девочки…***
Придя домой, привычно села за стол, надела наушники и включила музыку на полную громкость. Занялась давно заброшенными уроками — зубрила, как могла: пыталась понять алгебраические уравнения, решала задачи по физике и запоминала английские слова. Мысли уносились прочь от Укитаке — и почему раньше не стала уделять внимание учебе? Стоит ведь лишь взять себя в руки — и забудутся все проблемы! Если бы не вибрация мобильника, что лежал на столе у руки — звонка бы не услышала. Сняла наушники, досадуя на Мадараме, но на дисплее телефона высветилось имя… Укитаке! Мгновенно выключив музыку, ответила на звонок, судорожно прижимая трубку к уху вспотевшими ладошками. — Алло? Укитаке-сенсей! Вам лучше? Вам правда лучше? Голос у учителя был все еще слабый и измученный, но он говорил вполне жизнерадостно, и общались они на отвлеченные темы, как будто условившись не упоминать болезнь Джууширо. Он интересовался, как у Исане дела в школе и дома, а она усиленно радостно врала, что все хорошо и замечательно. Не врала только о том, что скучает по нему и мечтает увидеться. Замирая от страха, спросила: — Укитаке-сенсей, я… могу вас навестить? — Конечно, — по голосу слышалось, что он улыбается. — Если хочешь, я буду очень рад.***
На встречу летела опять, как на крыльях. Лето уже вступало в свои права, стало жарче, и цикады в кустах кричали просто оглушительно, а солнце, повиснув посреди чисто-голубого неба, не предоставляло возможности скрыться от своих ярких лучей. Снова приготовила бульон — знала, что у нее получается вкусно. Когда Кийоне простужалась, всегда просила у сестры бульона, да и самой Исане это блюдо нравилось. Еще захватила апельсины, прочитав в интернете, что витамин C полезен при туберкулезе. В больнице было гораздо прохладнее, чем на улице. Здесь все оказалось белым, до стерильности чистым и пахнущим хлоркой. По коридорам туда-сюда бегали медсестры, занятые своими делами. Исане спросила, где лежит Укитаке Джууширо, и ее проводили к палате учителя. Боялась увидеть его больным и слабым, боялась расплакаться у него на глазах, боялась увидеть на его лице признаки скорой смерти — поэтому не вошла в палату, а осторожно заглянула в щель приоткрытой двери. Укитаке-сенсей сидел на своей кровати, укрытый одеялом, а рядом с ним — маленькая черноволосая женщина… Унохана-сенсей! И сидела она… очень близко к своему пациенту. Слишком близко. Неправильно близко. Стук сердца в ушах стал оглушительным — разве имела право им мешать? Убегала из больницы, как с места преступления. Сама пила свой бульон, приправленный своими же слезами. Глупая! На что надеялась? Унохана-сенсей — потрясающе красивая женщина, а она, Исане — кто? Когда телефон зазвонил снова, брать трубку не хотела. Увидев имя Мадараме — тем более. Но все же, поколебавшись, ответила на звонок.
