Broken Soul

Гей, психопат, сумасшедший. Вы постоянно вешаете на людей ярлыки, принижаете к каким-то стереотипам, после чего сами обвиняете их в том, что они являются не такими, как все представляют. Говорите о толерантности, индивидуальности, а потом смеётесь над человеком за то, что он такой, каким родился. Всей толпой нападаете, пытаясь его уничтожить, втоптать в грязь, разрушить внутри. А всё начинается с чего-то незначительного, так? Один факт, как по эффекту бабочки, может сыграть немалую роль в Его будущем: загубить или наоборот сделать лучше. Один человек может разрушить Его, порой даже того не понимая, один человек может собрать по кусочкам. Не стоит недооценивать влияние каждого слова на психику, самооценку и восприятие этого мира.

***

Начало флэшбека.

— Чувак, ты слишком нагло на неё пялишься, — смеется Скотт, когда его лучший друг нервно дёргается, подпрыгивая от таких слов на стуле, и отворачивается от Малии, сидящей недалеко и болтающей с Эрикой. — Эм, — Стайлз почёсывает затылок, пытаясь придумать оправдание, но ничего из этого не выходит, — вот чёрт, — МакКолл прыскает ещё пуще, но, замечая раздраженный взгляд Стилински, выдыхает. — Ладно, окей... Послушай, бро, это же Малия Тейт. Она только пользуется парнями, как настоящая шлюха. — Ты так говоришь про каждую девушку, которая мне нравится! — Ну, — Скотт запинается, — может, тебе просто нужно перестать думать о людях, которым на тебя плевать? Возможно, в твоем окружении уже есть те, кто тебя любят. — Стайлз с непониманием выгибает бровь, на что друг отмахивается, бурча под нос невнятное «забудь», и отворачивается. — Мне кажется, она не такая, как остальные, понимаешь?

Конец флэшбека.

***

— Получается, ты её любил за то, что думал, что она особенная? — спрашивает Лидия, по привычке склоняя голову набок. Стайлз кивает. Девушка прикусывает губу, с сожалением опуская глаза. — Но что произошло потом? — Стилински трудно говорить. Будто комок в горле не позволяет ему это сделать. Столько боли обрушивается разом, столько воспоминаний накрывают его волной. Парень хочет ничего не чувствовать, хочет быть холодной оболочкой, но не может. Не пока его душа находится здесь. — История начинается не совсем с неё. История начинается с пятилетнего Стайлза Стилински. А именно с того, как он ненамеренно убил свою мать. — У Лидии пересыхает во рту. Как это можно сделать ненамеренно? Просто взять и лишить человека жизни? Может, Стайлз заслуживает такое отношение? — Как? Это невозможно! — Это мне рассказал отец, я не помнил такие обстоятельства. Папа говорил, что я был болен. Мы ходили долгое время к врачу, чтобы вылечить меня. — Прости... — Это не конец. Позже мы вернёмся к этому, Лидия. — Усмехается Стайлз, замечая непонимание на лице Мартин. Стайлз Стилински скрывает слишком много. Стайлз Стилински — тайна, которая готова быть открыта только для Лидии Мартин. Неизведанный, замкнутый, сломанный, несчастный. Его превратили в мишень оскорблений и издевательств, не спросив разрешения. Его унижали перед всей школой, не спросив разрешения. Его тело использовали, не спросив разрешения. Его душу раскалывали, вырывая крылья из спины, не спросив разрешения. Почему он должен спрашивать, когда ему умереть? Нет, Стайлз не хотел какой-то популярности, о которой мечтает каждый парень в школе, он просто хотел уважения или хотя бы игнорирования, а не задирания на каждом углу. Так в чем причина? — И ты доверился ей? — Да. Это стало самой большой ошибкой в моей жизни. — Лидия поднимает одну бровь, требуя продолжения, и Стилински делает это. — Знаешь, порой тебе кажется, что человек что-то скрывает. Мне казалось, что под оболочкой бесчувственной шлюхи скрывается большая душа. Но интуиция подвела меня. За этой оболочкой скрывался черствый человек. — Стайлз вытирает подступившие в глазам слезы рукавом клетчатой рубашки. — Я хотел с ней познакомиться поближе, потому и позвал к себе домой. Малия мило улыбнулась и согласилась, после чего я был на седьмом небе от счастья. Но падать с высоты больно, понимаешь?

***

— Тео, — Малия упирается руками об стол, — ты серьёзно хочешь просто так всё оставить? — она откидывает темные пряди волос, присаживаясь на край кровати. Парень не может этого не заметить, из-за чего ухмыляется, пододвигаясь ближе и кладя ладонь ей на бедро. — Детка, не переживай, — шепчет Рэйкен, — что может сделать новенькая рыжая девчонка? — Какого хрена она тогда орала о нем прямо на уроке?! — Чокнутая, — смеётся Тео, но останавливается, замечая на себе осуждающий взгляд своей девушки. Он не для того её позвал домой, чтобы о самоубийцах разговаривать, когда богатенькие родители уехали в командировку. Учитывая то, что Тео никогда не страдал от недостатка денег на свои прелести, как новенький BMW, седьмой айфон (не только для себя) и постоянные поездки на море, ему не составило большого труда купить бутылку дорогого виски. Парень подает её Тейт, но та отодвигает алкоголь, позволяя Рэйкену рассмеяться еще больше. Обычно Малия не отказывается от выпивки, поэтому сейчас ему кажется смешным то, что, переживая из-за какой-то дебильной мелочи, она не дает себе расслабиться. — Что, если правда станет явной? — выпаливает Тейт, убирая руку Тео со своего бедра. — Кто ей скажет? Стайлз Стилински воскреснет или прийдет к возомнившей из себя самую умную девчонке во сне? — он с издевкой водит руками, будто пытаясь напугать, из-за чего девушка закатывает глаза. — Никто не должен узнать правду. — Никто её и не узнает, малыш, — Малия прыскает, отбирая бутылку у своего парня и залпом выпивает одну четверть, пока тот орет что-то невнятное, подхватывая её за бёдра и кидая на кровать, нависая сверху. Тейт усмехается, обхватывая Тео за плечи и жадно целуя в сладкие от виски губы, делая поцелуй грязным и страстным. Парень устами спускается вниз по шее, снимая с Малии футболку и небрежно расстёгивая бюстгальтер. Та смеётся, наслаждаясь сладкими прикосновениями, растворяясь в пучине наслаждения. Ей всегда нравилось получать только кайф от жизни. Она продолжает это делать.

***

— Так что именно произошло? — Ты хочешь услышать из моих уст или увидеть всё своими глазами, Лидия? — Мартин хмурится, не понимая, что имеет в виду Стайлз, но не боится его слов, потому что доверяет. Не знает почему. — Ты можешь увидеть всё своими глазами, если прикоснешься ко мне. — Девушка сразу же протягивает руку, но Стилински отодвигается, — подожди, подожди, это опаснее, чем ты думаешь. Как только ты дотронешься, тебе станет очень холодно. Я холодный, понимаешь? Чтобы тебе что-то увидеть, ты должна сконцентрироваться. Думать об этом воспоминании, — поясняет парень, на что Лидия одобрительно кивает. Нельзя сказать, что ей вообще не страшно, но сейчас, когда она намерена узнать правду, она пойдет на всё ради этого. Стайлз протягивает руку, и в его глазах Лидия читает некое волнение, что вызывает у неё улыбку. Она аккуратно подносит свою ладонь к его, чувствуя, как брюнет часто дышит то ли от страха, то ли от накопившихся неприятных воспоминаний. Мартин чувствует от него холод всем телом, отчего мурашки начинают бегать по коже. «Как же хочется растопить этого мальчика» Наконец Мартин выдыхает и берет его за руку, отчего сразу же тихо стонет. Холод обволакивает всё её сердце, душу, тело. Хочется съежаться, забраться под тёплое одеяло, закутаться в плед и взять кружку горячего зеленого чая. Лидии кажется, будто она умирает, идет на дно в Ледовитом океане; холод постепенно расслабляет её тело, и в лёгкие больше не поступает воздух. Такое чувство, что мороз застилает саму жизнь, слёзы начинают катиться по щекам, заставляя сердце биться медленнее, мучительнее. Девушка замерзает. Не может ничего поделать, когда мышцы не работают, не подчиняются воле, а веки закрываются, позволяя тьме окружить её. В одно мгновение она будто трезвеет. Слова Стайлза пробираются в оставшиеся крупицы сознания. «Сконцентрируйся, Лидия. Думай о воспоминаниях. Сфокусируйся на моем голосе» — она слышит всё как в тумане, в бреду, но это позволяет девушке вынырнуть из холодного океана. Постепенно мороз отступает, а перед глазами появляется картинка.

***

Лидия стоит посреди комнаты подростка, судя по фотографиям, плакатам и присутствующем здесь Стилински, нетрудно понять, что живет здесь именно он. Стайлз лежит на животе на кровати, уткнувшись лицом в учебник по биологии, и Малия, сидящая рядом, изучает его тело взглядом, делая вид, что усердно что-то учит. — Эй, — она запинается, забывая его имя, — мне скучно. — Парень хмыкает, вскидывая брови. — Скучно? Ты же сама предложила поучить уроки. — Но не так же долго. — Прошло двадцать минут, — смеётся Стайлз, на что Тейт недовольно закатывает глаза, откидывая тетрадь в сторону. За эти двадцать минут девушка успела оценить его внешность, и она действительно не понимает, почему он одинок. На первый взгляд Стилински совсем неплох. Раз он не собирается делать первые шаги, Малия сама наваливается сверху, хватая за сильные плечи, и, воспользовавшись его удивлением, жарко целует в обветренные губы. Проводит языком по десне и кромке нижних зубов, заставляя парня застонать ей в рот. Стайлз боится. Стайлз слишком невинен и неопытен. Однако он и не может утверждать, что не хочет потерять девственность с девушкой своей мечты. Поэтому неуверенно кладёт руки на её талию, чуть сжимая, когда Тейт ухмыляется и седлает его бедра. Но тут Стилински будто обливают холодной водой. Скотт говорил, что Малия — шлюха, что ей нужен только секс, что она пользуется парнями, и Стайлз намерен ему доказать, что это не так. Они не будут трахаться при первом же удобном случае, как в порно-фильмах. Стилински искренне думает, что девушки любят, когда всё иначе. — Эм, послушай, — он аккуратно скидывает её с себя, из-за чего девушка хмурит брови. Она. Не. Привыкла. К. Отказам. — Давай притормозим, о'кей? Знаешь, мы только что познакомились и всё такое. — Стайлз начинает жестикулировать руками, и Тейт с какими-то презрением и отвращением смотрит на него. Стайлз не понимает, что в своём решении сделал не так. Разве для нормальных отношений не нужны романтика, близкие знакомства, разговоры по душам? С каких пор в двадцать первом веке секс стал единственным выражением всех эмоций? — Прости, если что-то сказал или сделал не так. — Всё нормально. Ты абсолютно прав, — натягивает улыбку Малия, и Стилински улыбается в ответ, думая, что её слова искренни. — Стайлз, черт возьми! Кого ты к себе опять притащил?! — парень зажмуривается. Нет, только не сейчас. Он был готов к чему угодно, но только не к напившемуся снова отцу. Не сказать, что Ноа выпивал часто, на месяца три обычно его хватало. И вот, твою ж мать, ему приспичило сделать это именно сейчас. Мир гармонии для Стилински рушится в один момент, когда папа появляется в его комнате. Тейт испуганно отпрыгивает от вбежавшего хозяина дома, и его сын хватает его локоть, буквально волоча за собой на кухню. Благо, Стайлз уже знает, как поступать в таких ситуациях. Сажает отца на стул, наливая ему холодной воды, и ждет, пока тот хоть чуть-чуть успокоится. Парень падает духом, расстраивается тому, что папа сорвал ему такой момент. Нет, он не злится на Ноа, он понимает, как ему тяжело, он всё время заботится о нем в таких ситуациях. Оставляет шерифа одного, когда решает, что с ним всё в порядке, направляясь в комнату. — Что это было? — Малия говорит с такой претензией в голосе, будто это Стайлз сейчас взял и напился в стельку, но он пропускает это мимо ушей. — Ох, прости, я просто... мой папа всё ещё не может пережить смерть своей жены, несмотря на то, что это было давно. — Тейт в ответ выдыхает, поджимая губы. Ей не очень интересно слушать и вникать в чужие проблемы; честно говоря, ей вообще плевать, что происходит в жизни таких неудачников, как Стилински. Однако в этот раз её любопытство перевешивает гордость. — Как она умерла? — девушка видит, как Стайлзу неприятно говорить об этом, но это лишь подогревает её интерес. — Ты... — Я никому не расскажу. Обещаю. — Я убил свою маму. У меня было психическое расстройство в раннем в возрасте, и я сделал это, — к глазам парня подступают слезы, но он стискивает зубы, желая не показывать свою слабость. — Я даже не помню обстоятельства. Мой отец рассказал мне. — Ничего себе, — охает Малия, после чего Стайлз до боли прикусывает губу, явно ожидая не такой реакции. Ей просто интересно. Ему была нужна поддержка. Он рассказал ей самую важную тайну в его жизни. Он рассказал ей причину своих кошмаров, он рассказал ей то, из-за чего он всё еще не может нормально есть и спать, он рассказал ей историю, которая причиняет ему боль до сих пор. Стайлз Стилински по сей день не может простить себе этого. Он далеко наплевал на болезнь, которую лечил долгие три года; ему доставляет тысячу мучений тот факт, что Клаудия Стилински умерла по его вине. Стайлз каждый месяц приходит на её могилу и просит прощения, несмотря на то, что контролировал своё тело не он. Парень до сих пор боится в темноте смотреть на свои руки, потому что однажды ночью ему мерещилась на них кровь. И из-за этого у него до невероятных размеров развита гидрофобия. Ему страшна вода, он боится утонуть в своих же проблемах, слезах, воспоминаниях. Малия Тейт — первый человек, которому он раскрыл свою душу. Малия Тейт — первый человек, который сделал первый удар, отколовший частичку этой хрустальной души.

***

Лидия открывает глаза, жадно глотая воздух и падая на кровать. Голова кружится, и она еле замечает обеспокоенный взгляд Стилински на себе. Малия, Ноа, Стайлз... Всё происходило так быстро для её восприятия и так медленно и мучительно для Стилински. Глаза застилают слёзы, а сердце стучит так, будто сейчас вырвется из груди. — Ты в порядке? — с беспокойством спрашивает парень, и Мартин согласно кивает. — Эй, Лидия, ты чего? Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня. — Мартин натягивает улыбку, дабы не причинять боль этому милому и безумно искреннему мальчику, не заслужившему столько страданий. — Пожалуйста, позволь мне увидеть, что произошло потом... — девушка хватает парня за холодную руку, не давая отдёрнуться, из-за чего в глазах Стилински загорается страх. Лидия отпускает, видя, как сильно Стайлз Стилински боится насилия, боится каждого прикосновения, будто это всегда приносит боль. Стайлз Стилински не привык, чтобы ему помогали, чтобы трогали не для того, чтобы ударить или унизить. Стайлз Стилински не верит, что кто-то искренне хочет его поддержать, а не рассмеяться над слабостью. Обычно Стайлз Стилински — пешка в игре, кукла, которую можно использовать. — Будь осторожнее, хорошо? — парень откидывает все мысли в сторону, подавая Лидии руку. Та прикрывает глаза. Проваливается в пучину чужих горьких воспоминаний.

***

Лидия стоит посреди знакомой уже для нее школы, оглядывая коридор. С тех времен почти ничего не изменилось: везде шум и гам, ссоры, драки, драмы и поцелуи, от которых становится тошно. Изменилось только одно — здесь ещё жив Стайлз Стилински. Стайлз заходит внутрь, вынимая наушники и кладя их в рюкзак. По коридору сразу же проносится волна смеха и свистков, из-за чего парень останавливается, понимая, что адресовано это ему. Из толпы выходит один из парней. В нём Лидия узнаёт Джексона. — Стилински, Стилински, ох, наш ангелок оказался убийцей. В тихом омуте, как говорится... — толпа начинает кричать что-то в знак поддержки Уитмора, из-за чего тот довольно ухмыляется. У Стилински пересыхает во рту. Он глазами ищет Малию, но её нет. Почему нет? Потому что ей плевать. Всем плевать на то, что чувствует Стайлз. А Стайлз чувствует боль. Его сердце вылетает из груди, отдавая куда-то в горло. Голова кружится от того гула, что творится вокруг. Он думает, что вот-вот упадёт в обморок, когда в глазах темнеет. Ноги подкашиваются, а руки дрожат, не позволяя ему сдвинуться с места. Парень только через несколько минут понимает, насколько дебильно выглядит. Просто стоит как вкопанный, лишь нервно кусая губы и смотря будто сквозь людей. Он даже не знает, что ему сказать. Та боль, которую он пытался забыть годами, которая разъедает его мозг, теперь становится оглушительной. Теперь, когда все подростки знают, что произошло, они просто смеются, болтая что-то оскорбительное, но Стайлз даже не различает слов. — Эй, — резкий удар в бок заставляет его вынырнуть из глубин собственных мыслей, — что застыл, Стилински? — пуще прежнего прыскает Джексон, глумясь над тем, как Стайлз хочет уходить, а он хватает подростка за плечо. Уитмор сильнее. — Знаете, ребят, Стилински — слишком длинная фамилия. Давайте звать его просто убийцей. — Я не убийца, — процеживает наконец парень, затем сразу же жалея о том, что решил сказать это. — Вау, ты разговаривать умеешь, — издевается, глумится, высмеивает, — не убийца? А что, не ты мамку замочил? Как там ощущения? Наверное, обрадовался, что эта надоедливая наконец заткнулась? — больше Стайлз не может терпеть. Вырывается из сильной хватки и, пробираясь через толпу кричащих что-то в его сторону идиотов, бежит в сторону, смахивая слезы. Этот момент стал началом конца. В этот момент жизнь молодого парня начала скатываться по склону вниз. В этот момент его мир перестал вертеться. Стайлз садится на холодный пол в мужском туалете, уставившись в одну точку. Он клянется себе больше не повторять эту ошибку. Он клянется себе больше не любить. Любовь не светлое чувство, придуманное романтиками. Любовь — болезнь, разносящаяся вирусом по венам. Любовь убивает, сжигает эмоции, превращая их в прах. Выходит из туалета. В его стеклянных глазах нет ничего. Только боль. Боль, которая потом приведет его к смерти. Видит Малию, после чего быстро подбегает к ней. — Ты обещала! Обещала, черт возьми! — кричит парень, наплевав на то, что повышает голос на девушку, с которой несколько часов назад и разговаривать стеснялся. — Так я сдержала обещание, — в ответ Тейт хихикает. Хихикает, твою мать! — я не рассказывала. Я написала смс. — Зрачки Стайлза расширяются. Не из-за злости. Из-за отчаяния. Отчаяния, которой волной нахлынула на него. — Да брось, ты же понимаешь такая история... Соблазн был слишком велик. Стайлз закрывает глаза, желая на секунду абстрагироваться от внешнего столь жестокого мира. Он доверился ей. Он уже сто раз пожалел об этом. Для неё это игра. Для него это первый шаг к смерти. Он хотел быть любим. Она хотела его тело. Она стала популярной. Он стал разбитым. На этом история любви Стайлза Стилински заканчивается.

***

Лидия «выныривает» из океана воспоминаний, хватаясь рукой за изголовье кровати. Она уже задыхается при виде такого ужаса, а Стайлз ощущал это всё на себе. Возможно, теперь Мартин начинает понимать, почему этот парень считал суицид единственным выходом. А это ведь всего начало. Начало того ада, что творилось вокруг него. — Ты в порядке? — спрашивает Стилински, присаживаясь рядом. — Прости, если... — Всё хорошо. Не надо извиняться. Ты не виноват. Ни в чём. — Парень кивает, прикрывая глаза, и Лидия наблюдает за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка. — Как она так могла поступить с тобой? — Малия Тейт не любит, когда ей отказывают, — пожимает плечами брюнет, — если она будет предлагать тебе заняться любовью, лучше согласись. — Усмехается Стайлз, поднимаясь с кровати и облокачиваясь на подоконник. Лидия в голове делает отметку, что парень не употребляет пошлости. Это смутно умиляет её. — Как я ей должна отомстить? — Стилински поворачивается, удивленно хлопая глазами. — Ты так быстро согласилась. — Знаю. Так как я должна сделать это? — Это уже тебе решать. Я не буду указывать тебе, что делать. Ты всё видела своими глазами. Ты можешь здраво оценивать ситуацию, — произносит Стайлз, подходя ближе к выходу. — Просто... не забывай, что она разбила мне сердце, о'кей? — Мартин кивает. — Ты уходишь? Куда? — Разве тебе не нужно многое обдумать? — девушка сглатывает, мысленно соглашаясь с его словами, — делай так, как считаешь нужным, Лидия Мартин.