Broken Soul

Начало флэшбека.

Стайлз проводит рукой по взъерошенным волосам, смотря на своё отражение в зеркале. К горлу подходит тошнота от состояния самого себя. Потому что парень не видит больше никакого веселого жизнерадостного саркастичного мальчишку с карими глазами, шаловливые искорки в которых загораются каждый раз, когда он смотрит, на то, что он любит. Стилински наблюдает в зеркале лишь убитого подростка с невероятно бледной кожей, темным кругами под глазами и с поникшим, потухшим взглядом. Кусает кровоточащие губы, пытаясь смириться с тем решением, что принял в недавнем времени. Берет лезвие в руки, проводя взглядом по металлическому предмету, в котором отражаются его карамельные глаза с лопнувшими от депрессии и переживаний капиллярами. Одинокая слеза пробегает по щеке, напоминая о том, что она теперь последняя. Последняя за его жизнь. Стайлз больше не будет плакать. Ему больше не будет больно. Никто не причинит ему больше вреда. Парню не придётся больше надевать на себя маску обычного подростка с банальными проблемами; не придётся ходить в школу со страхом, что случится что-то ужасное. И да, страх обоснован. Это «ужасное» случается каждый раз, когда он попадается на глаза людям, которые его ненавидят. А таких много. Эти мысли заставляют Стилински измученно улыбнуться и сильнее сжать лезвие в руках. Но никто и не говорил, что будет легко, правда? Стайлз Стилински не просто ученик средней школы Бейкон Хиллс. Стайлз Стилински — настоящий трофей тех мразей, которые причинили ему боль. Которые запятнали его, разорвали душу на части, чтобы показать остальным, какой статус имеют в обществе. Стайлз Стилински — загадка, о которой будут вспоминать дальше, как об ужаснейшей ошибке людей, откровенно насмехающимся над ним. Никто не знает всех его секретов. Никто. Никто, наверное, даже понятия иметь не будет о том, какой человек нанёс ему последний удар. Удар, который полностью подтвердил мысль молодого парня о самоубийстве. Забавно, это оказался тот, кому Стайлз доверял больше всех; кого любил больше всех. Это оказался его собственный отец. Жизнь Стайлза Стилински отличалась от жизни других подростков. Они не знали, что такое настоящая боль. Возможно, из-за этого он не хочет тихой смерти. Он хочет, чтобы его смерть оставила большой грязный отпечаток на современном обществе. Люди должны отвечать за свои действия. Стайлз даже представить пока не может, какой сильный удар сможет нанести своей смертью. Может, это не лучший поступок, от которого можно прославиться. Возможно, вы скажете, что этот парень — просто слабак, не умеющий справляться со своими проблемами. Возможно, вы скажете, что суицид не выход. Но тогда посоветуете найти другое решение? Прежде чем в очередной раз оскорбить самоубийцу, попробуйте встать на его место. Попробуйте испытать хоть малость той боли, что испытывал Стайлз Стилински. А теперь повторите еще раз, что этот парень слаб. Он решил умереть не из-за несчастной любви, не из-за друга и даже не из-за унижений и оскорблений, что заставляли его плакать от безысходности и сходить с ума, пытаясь найти выход из проблем. Он решил умереть из-за ненужности. Он разочаровался во всех людях, которые были рядом. Стайлз Стилински один. У него не осталось никого. Каждый внес в копилку мыслей о суициде свое слово, действие или решение. Его предали все. Абсолютно все. Его душу разорвали на кусочки, а потом спросили, почему он плачет. Его крылья отрезали, а потом спросили, почему он не летает. Его тело сделали вещью, которой можно воспользоваться, чтобы удовлетворить свои потребности, а потом спросили, почему он боится прикосновений. Его унизили перед всей школой, а потом спросили, почему он социофоб. Его сердце разбили на осколки, а потом спросили, почему он не может чувствовать. Его сожгли изнутри, а потом спросили, почему он решил закончить жизнь самоубийством. Залезает в ванную, включая холодную воду и даже не раздеваясь. Интересно, когда найдут его труп, кто-нибудь будет хотя бы сожалеть? Он не знает, нужен ли кому-нибудь. Будут ли его хоронить? Или просто все лишь выдохнут спокойно, полагая, что добились своего? — Скоро я встречусь с тобой, мамочка... — дрожащими губами произносит Стайлз. Мама. Мысли о ней заставляют сердце сжаться от боли. Он так её любит. Но её рядом нет. Нет, черт подери! Стилински помнит, как она всем сердцем любила его. Парень думает, что любил бы своих детей не меньше. Он бы давал всё то, что не дали ему. Жаль, что этого никогда не случится. Стайлз умрет подростком, страдающим подростком, и не познает остальную жизнь. Судьба быстро привела его к смерти. Слишком быстро. «Любимцы богов умирают молодыми» Стайлз прикрывает глаза. Не знает, что его ждет за границей этой жизни. Что будет? Пустота? Люди продолжат жить, гулять, влюбляться, дружить, а он просто будет будто находиться в вакууме и беззвучно стучать в стекло? «Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем еще, что такое жизнь?» Страшно. Страх проходит до кончиков пальцев, пробирается в частички разума и судорогой обходит всё тело. Стайлз кладёт лезвие на запястье, не решаясь проходить вдоль. Кажется, будто мир остановился. Планета больше не вращается вокруг Солнца. Время не идет, а просто утекает, как песок на ладонях. Одна мысль о том, что скоро жизнь прекратится, и все останется лишь в воспоминаниях у других людей, заставляет глаза Стилински вновь наполнится слезами. Его существование скоро унесется ветром времени куда-то к облакам, где царит бесконечный покой и пустота внутри. Где-то далеко в душе затаивается сомнение. Хватит ли Стайлзу сил закончить всё, порвать нити между прошлым, настоящим и будущим? Он закрывает веки. Перед глазами сразу же всплывают воспоминания. Малия, Джексон, Айзек, Эллисон, Тео, Скотт, отец. И самое ужасное — парень не видит ту спасительную тросточку, за которую может зацепиться. Нет ничего, ради чего стоит жить. Ничего. «Поспи. Все пройдёт», — в голове Стайлза проносится голос матери, когда та заботилась о нем, пока сын болел гриппом. Мама права. Всё пройдёт. И для этого Стайлз Стилински уснет. Навсегда. «Жизнь уходит из рук, надвигается мгла. Смерть терзает сердца и кромсает тела» Углубляет порез и проходит лезвием вдоль вен. К горлу подходит тошнота. Кровь стекает по руке, капая алыми, как лепестки завядших роз, пятнами и окрашивая воду в красный цвет надвигающейся смерти. Боль переполняет все тело, проходя в каждую клеточку и ударяя сильнее в разные участки кожи. Проходит судорога, будто сына шерифа ударили током. Со второй рукой получается всё легче и безболезненнее. В глазах уже картинка начинает плыть. Стайлз клянется, что буквально ощущает, как жизнь уходит из-под ног. Он часто дышит, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха в свои легкие на последних минутах жизни. Все решено. Выхода нет. Обратные пути закрыты. Жизнью Стайлза Стилински руководил не он. Ею люди распоряжались, как желали. Использовали, а затем выкидывали, как ненужную вещь. Дружили, а затем унижали, чтобы добиться уважения среди подростков. Располагали к себе, а затем признавались во вранье, смеясь над доверием и детской наивностью. Зато смерть полностью в его руках. «Смерть человека принадлежит ему, даже если жизнь не принадлежала» Закрывает глаза, уходя с головой в тот океан блаженства и спокойствия. В эту секунду короткая жизнь Стайлза Стилински обрывается. В эту секунду его сердце навсегда перестаёт биться. В эту секунду меняется всё. Одна смерть скоро превратит в хаос десятки жизней других людей.

Конец флэшбека.

***

Лидия просыпается, быстро вставая с кровати. Кажется, ей приснился кошмар. В голове все мысли перемешиваются друг с другом, и девушка часто дышит, руками хватаясь за спинку кровати. Начинает восстанавливать по крупицам в памяти сон, из-за которого Мартин охватила такая паника. Вдруг оглядывается, понимая, что Стайлза дома нет. Он ведь обещал на ночь оставаться у неё. Лидия вздыхает и опускается на кровать, проводя рукой по потному лбу. В голове творится полнейший хаос, и она начинает раскалываться, отчего Мартин зажмуривается, пытаясь тем самым уменьшить боль. Лидия думает лишь об одном: Джексон Уиттмор убил Стайлза Стилински. Девушка встает, быстро надевая чёрные джинсы и такого же цвета кожаную куртку с шипами и заклепками на плечах. Внутри будто взрывается бомба, заставляющая сердце биться чаще, а дышать отрывистее. И Лидия хочет, чтобы этот взрыв затронул не её одну. Стайлз Стилински, того не понимая, стал разрушением маленького не примечаемого никем городка с названием Бейкон Хиллс. Лидия Мартин стала его ядерным оружием, готовым сжечь всех, кто причин ему боль. Лидия дьявольски улыбается зеркалу, оголяя белоснежные зубы, кажущиеся ещё светлее на фоне алой помады, и выходит из дома посреди ночи.

***

— Малия... О Боже, что ты делаешь со мной? — между поцелуев шепчет Джексон, сильнее прижимая любовницу к себе. Они только зашли в её дом и даже не включили свет, но уже не могут оторваться друг от друга. Страсть заполняет душу, отключая мозг и сбивая дыхание. Ими управляет животное возбуждение, и каждое движение кажется для обоих таким правильным, незаменимым, соблазнительным. Родители Малии в командировке, и их дочурка решила развлечься на славу. Поднимает одну бровь, коварно ухмыляясь, проводит языком по щеке парня, забавляясь его томным выдохом, и облизывает свои губы, слабо прикусывая нижнюю. Тейт ладонью надавливает на его грудь, будто бы обозначая, что нужно сделать, и Джексон послушно ложится на кровать и наблюдает, как любовница седлает его бёдра. — Тео не заметил засосы на твоем теле после ночи в понедельник? — Он никогда не замечает, — усмехается Малия и дергает рубашку Уиттмора, разом вырывая несколько пуговиц. Прикипает губами к его шее, немного закусывая кожу, и продолжает исследовать ладонями торс парня, оглаживая бока. Джексон отвлекает Малию от столь приятного дела и затыкает поцелуем, одновременно с этим расстёгивая молнию на черном коротком платье, которое усеяно стразами, напоминающими звезды на ночном небе, и откидывает ненужную сейчас вещицу куда-то в сторону. Его джинсы тоже летят в неизвестном направлении, когда Малия жадно исследует его тело, и снимает боксёры, оставляя парня обнаженным. Довольно ухмыляется, помечая, как сильно он желает её. Тейт позволяет Джексону перевернуть её на спину, и теперь он нависает сверху. Уиттмор нервно расстегивает застежку на бюстгальтере и без стеснения разглядывает упругую грудь девушки, сминает в руках и прикипает губами, вызывая тем самым сладкий стон из её уст. Джексон снимает последний элемент её белья, разводя стройные ноги в сторону. — На эту ночь ты только моя, — шепчет Уиттмор и толкается, когда Малия судорожно втягивает воздух и сжимает простыню в руках. На тумбочке безжалостно вибрирует айфон, но любовникам абсолютно плевать. Сейчас существуют только они; только её стоны и его вдохи, только касания возбужденных тел, только наслаждение, что разливается по венам.

***

Тео отбрасывает телефон в конец комнаты и устало потирает переносицу. Малия не отвечает на звонки уже несколько часов, и парень по своей влюбленности и наивности, скорее всего, всё же переживает. Тем более, сейчас в городе появилась эта рыжеволосая, которая решила отомстить за Стайлза Стилински. «Стайлз Стилински» Это имя застревает где-то в горле у Тео, и он неосознанно сжимает руки в кулаки. Несмотря на то, что он говорил Малии, ни одно свое слово не считает верным и искренним по отношению уже к мертвому парню. Присаживается на кровать, запуская руку в растрепанные волосы. Тейт будто ослепила его, лишила рассудка, затуманила голову, заняла определенное место в сердце. И он сделает всё, чтобы защитить её. Даже если считает, что она поступила подло. Они все поступили подло. Никто не может признать то, что убил Стайлза Стилински. Но Тео точно знает, что это так. Честно говоря, меньше всего он хотел, чтобы Стайлз что-то сделал с собой, хоть Рэйкен и понимал, что к этому всё идет, по порезам на запястьях, искусанным губам, темным кругам под глазами и поникшему взгляду сына шерифа. Все они понимали. И продолжали постоянно избивать перед всей школой, выкрикивать тупое прозвище, кидать в его сторону едой, смеяться с того, как он бежит в туалет, закрывая глаза одной рукой, заставлять стоять на коленях и умолять о пощаде, снимая всё это на камеру. Самое страшное — у Тео остались эти снимки. Хочется разреветься, когда видишь эти безумно невероятные карие глаза, полные боли и слез, которые просят остановиться. Стайлз Стилински всего лишь хотел, чтобы всё это прекратилось. И Рэйкен не может удалить снимки. Потому что это маленькое доказательство насилия и жесткости. Маленькое доказательство того, что стоит быть чуточку добрее по отношению к людям. Нужно думать о том, каким словом можно оказать поддержку, а не каким задеть больное место и довести невинного подростка до слёз. А ведь Стайлз Стилински был всего лишь хрупким и ранимым мальчиком, доброта и доверие которого не исчезали, несмотря на то, какой ужас происходил в его жизни. Если бы этот парень только на минуту появился бы перед Тео, Рэйкен бы так же упал на колени и умолял. Только не о пощаде. А о прощении. Стайлз не заслужил ничего из всего этого, но виноватые в его суициде подростки после такой шумной смерти, которая потрясла весь небольшой город, пытаются лишь спасти свои задницы от осуждения, вместо того, чтобы задуматься над действиями, которые они совершали. И от этого Тео Рэйкена тошнит. Может, Малия портит его? Может, они все портят друг друга? Тео бы ни за что не хотел тащить беззащитного парня в туалет, издеваться над ним, втыкать осколки в кожу, таскать за волосы по всему коридору. Но Рэйкен думал, что отказ от таких действий пошатнет его репутацию. Как можно быть таким идиотом? Но ведь Тео пытался помочь. Правда пытался. Каждый чёртов раз. Но обычно это заканчивалось тем, что они чуть ли не дрались с Джексоном или Айзеком из-за какого-то неудачника, если выражаться их языком. Тео втягивает в себя воздух. Стало так трудно. С одной стороны, хочется избить или наорать на Джексона, Малию, Айзека, Скотта и остальных за то, что после убийства (да, Рэйкен вправе называть это убийством) они продолжают жить, будто ничего не произошло, с другой — притвориться такой же бесчувственной тварью, как и они. Пока второй вариант кажется более подходящим. Тео проверяет мобильный. От Малии ни одного сообщения или звонка. Становится волнительно за свою возлюбленную, и парень натягивает на себя чёрную толстовку с логотипом любимой рок-группы «Slipknot», пихает руки в широкие карманы брюк и выходит из дома, наплевав на столь позднее время.

***

Тео ставит машину рядом с домом своей девушки и замечает ещё чью-то рядом. Сердце пропускает несколько ударов, а ладони потеют от напряжения, когда Рэйкен понимает, что это «Рено» лучшего друга. Надеясь на то, что всего его догадки — лишь чушь ревнующего идиота, Тео на ватных ногах подходит к двери и как только кладет на ручку, решая зайти, сразу же отдергивается, как от огня. Потому что он услышал стон своей любимой девушки. И это было не его имя. Это было имя Джексона. Рэйкен сжимает челюсти и отходит назад, пытаясь вглядеться в окно. Там замечает две фигуры. Отвращение, обида и разочарование пробирают Тео до кончиков пальцев. Он был настолько влюблён, что не замечал, как любимая девушка изменят ему с лучшим другом? Хотя... был ли Джексон Уиттмор его другом? Заставлять бить, унижать, издеваться над невинным подростком — это дружба? Угрожать, что в случае отказа, Тео больше не будет играть в команде по лакроссу, — это дружба? Трахать его возлюбленную без зазрения совести — это дружба? Как долго они так занимаются сексом, пока Рэйкен наивно полагает, что эти двое уважают его? С наивностью своей он похож на Стайлза Стилински. От таких мыслей по спине парня пробегает судорога. Тео намеревается выяснить, сколько был таким влюбленном идиотом и заводит машину, прежде ударяя рукой по рулю и разбивая костяшки. Физическая боль помогает ему подавить душевную. Пора отправиться за грязным бельём к своему дружку.

***

Лидия не знает Джексона. Она не знает, чем он дорожит. Не знает, что желает больше всего. Уиттмор причинил боль Стайлзу. Она должна отплатить тем же. Но как же девушка это сделает, если понятия не имеет о его слабых местах? Мартин пьет коктейль в круглосуточной кафешке, пытаясь сообразить, что сделать на этот раз. Звонить Денни снова — не вариант. Он точно поймет, что тут что-то неладное. А объяснять то, что его подруга видит парня-самоубийцу и пытается ему помочь, тем самым причиняя боль его врагам, несильно хочется. Лидия поворачивает голову и видит темноволосую девушку, которая пьет чашку кофе и читает книгу. Лидия прищуривается и шепчет сама себе название, написанное на обложке. «Чтобы победить, необязательно сражаться». Что, если на войне Лидии Мартин, ей не нужно выходить на бой? Что, если ей достаточно просто узнать врага? «Знай врага, как самого себя» Лидия резко вскакивает со своего места и выбегает из кафе. У неё назрел план.

***

— О'кей, это был не лучший план... — бормочет Лидия себе под нос, влезая в окно в комнате Джексона. Сначала Мартин проверила, есть ли он внутри. Она долго стучала в дверь и, заметив отсутствие машины, поняла, что дом пустует. Видимо, родители в отъезде. Что ж, Лидия не удивлена; у таких богатеньких избалованных подростков, как Джексон, мама с папой часто пропадают по делам на несколько дней или недель, разъезжая даже по другим городам. Вероятно, Лидии повезло, что именно сейчас они пропали. Мартин сразу же принимается за дело, не желая тянуть время. Сейчас каждая минута дорога. Свет включать совсем не хочется, поэтому лишь слабое мерцание фонаря и свет, отражаемый луной, служат путеводителями для Лидии. В комнате Джексона полный беспорядок, и девушка думает, что он не поймёт, если что-то будет не там, где лежало. Потому что тут у вещей вообще нет своего места. Лидия прислушивается к каждому шороху, ведь находится в полной тишине и почти кромешной тьме в поисках неизвестно чего. Звучит не очень нормально. Она чувствует себя в каком-то ужастике; и девушка клянётся, если сейчас что-то с грохотом упадет, она сойдет с ума от страха. Оказывается, гораздо приятнее сидеть с попкорном напротив экрана, нежели находиться на месте персонажей. Мартин ощущает себя вором, который роется в чужих вещах. Лидия отбрасывает фотографии с девушками в сторону, корча недовольные гримасы. Наверное, если бы Джексону платили за секс с новой шлюхой, он стал бы миллионером. И вдруг Мартин останавливается на одном снимке. Во рту пересыхает, дыхание перехватывает, а в ушах такой шум, будто она сейчас с головой нырнула под воду. Потому что на фотографии Стайлз. Видимо, этот снимок был вырезан из какого-то совместного альбома класса. Тут на Стилински надет черный поверх белой рубашки, воротник которой немного вздёрнут. На лице Лидии невольно появляется усмешка, когда она примечает как всегда запутанные темные волосы, по цвету напоминающие растопленный шоколад, и милую улыбку на лице. Наверное, Стайлз и не догадывался, насколько он изумителен, когда улыбается. Он похож на яркую звезду в ночи, которая, как маятник, освещает людям путь. Жаль только, что люди решили жить в темноте. Глаза — ох уж эти карамельные глаза, которые не могут остаться незамеченными — наполнены скрытой в глубине души болью и притягательностью. Некий шаловливый огонек горит прямо в зрачках, заставляющий сердце Лидии стучать в десять раз быстрее. И самое главное — фотография зачеркнута. На ней просто красным маркером нарисован крест. От этого становится противно. Джексон действительно желал ему смерти. Он буквально хотел его убрать из своей жизни, выкинуть, как ненужную вещь, стереть из воспоминаний. Лидия прикрывает глаза, прижимая фото к себе. Прямо туда, где сейчас непривычно часто бьётся сердце. От всех этих переживаний она и не услышала шаги позади себя. — Мартин? — Лидия быстро оборачивается на чужой голос, и страх пронзает всё её тело, когда она видит мужской силуэт в темноте. — Ты... Тео? — Лидия хмурит брови, после чего парень кивает и включает свет, отчего девушка жмурится, но быстро открывает глаза, еще часто моргая и привыкая к свету. — И что же ты тут делаешь? — спрашивает Рэйкен, облокачиваясь спиной на стену и вопросительно поднимая одну бровь. — Ладно, послушай, если ты хочешь все рассказать своему другу или сейчас ударить меня, просто сделай это, — такая уверенность в голосе, похоже, удивляет Тео, но что-то внутри сжимается при её слове «друг». — Я не собираюсь этого делать, — спокойно произносит Рэйкен, медленно вытягивая каждое слово. — Тогда что же ты хочешь? — Ты ведь пришла сюда, чтобы ему отомстить, да? Так, как ты это сделала с Малией. Черт знает, откуда у тебя столько информации про нас, но меня это не особо интересует. Так я прав? — Лидия закусывает щеку и понимает, что слишком сильно, когда чувствует металлический привкус у себя во рту. А смысл ей врать? После того, как она узнала, что происходило со Стайлзом, девушка поняла, что её боль совсем незначительна. Что боль каждого подростка незначительна по сравнению с тем, что чувствовал этот прекраснейший её хрустальный мальчик. — Да, ты прав. Сейчас побежишь всем об этом рассказывать? — Напротив. — О чем ты? — Я хочу помочь тебе. Я тоже хочу отомстить Джексону Уиттмору.