Broken Soul

Беззвучно входит в комнату, сжимая руки в кулаки. Стайлз чувствует себя отвратительно; мысль о том, что он, возможно, совершил ошибку, не даёт ему покоя. Он думал, что после смерти всё изменится, что этот мир станет его спасением от всех страданий, какие сопровождали парня при жизни. Однако сейчас он понимает — это не так. Стайлз продолжает чувствовать боль, продолжает сходить с ума от безысходности и плакать по ночам. Только есть одно различие. Теперь он ничего не может сделать. Стилински будто заперт в собственном теле, и единственное, что ему под силу, — наблюдать за всем со стороны, как зритель кино. Присаживается на край кровати, смотря на то, как мирно вздымается и опускается грудь спящей Лидии. Хочется дотронуться, прижать её к себе, зарыться в рыжих волнистых волосах и вдыхать запах корицы и фруктов. Только это не его привилегия. Она — самая прекрасная девушка, которую он когда-либо встречал. Он даже не отражается в зеркале. И Стайлза притягивают в ней даже не стройная фигура или зеленые, как листья деревьев поздней весной, глаза. Стайлза как магнит притягивают уверенность в девичьем характере, смешанная с нежностью и пониманием. Лидию Мартин трудно сломить. Эта девушка сделана из стали. Наверное, Стилински даже немного завидует этому качеству. Он не такой. Он хрупкий. — Стайлз? — парень слышит сонный голос Лидии и быстро вскакивает с кровати, потупляя взгляд. — Прости, если разбудил. — Нет, нет. Все нормально. Садись, — Стайлз кивает и присаживается обратно, всё еще не поднимая на Мартин своих медовых глаз. Лидия проводит взором по его телу в то время, как кульбиты в животе не дают ей вдохнуть больше воздуха в лёгкие. Рядом с этим парнем в области груди разливается тепло, согревая каждую клеточку тела. Его кожа такая бледная, как облака на голубом небе, и на их фоне опущенные ресницы, тень от которых падает на щеки, кажутся ещё темнее. Стайлз похож на фарфоровую куклу; одно неловкое движение — она раскалывается. Наверное, он не понимает, насколько идеален. Лидия аккуратно ладонью дотрагивается щеки своего хрустального мальчика, игнорируя холод, исходящей от него. Мартин может поклясться, что заметила, как на его лице выступил слабый румянец. — Ну же, Стайлз, посмотри на меня, — он слушается. Лидия сглатывает, когда карие, как сладкий океан, в котором так и хочется утонуть, пойти на дно без сопротивления и забыться на всю жизнь, глаза сталкиваются с её взглядом. Девушка кладет вторую руку, охватывая его лицо, отчего Стайлз громко выдыхает, но не отодвигается. Сейчас Стилински так близко, что его дыхание обжигает Лидии кожу. Невольно её взгляд падает на губы; она не сомневается в том, что этот мальчик приторно сладкий. Такой невинный, светлый, словно ангел, безгрешный, до одури прекрасный. Честно говоря, Лидия боится своих желаний, но она точно понимает, что безумно хочет, чтобы этот непорочный парень принадлежал ей. Дикое желание заполучить его целиком и полностью, будто это какая-то вещь, овладевает ей, из-за чего Мартин отстраняется, чтобы не причинить боль ни себе, ни ему. — Стайлз, — зовет его таким хриплым голосом, что сразу же краснеет, прикусывая нижнюю губу. Она что, хочет его? — Что? — девушка напрочь забывает, что хотела сказать, поэтому выдаёт первое, что пришло в голову: — Останься до конца ночи. Пожалуйста, — Стилински еле заметно улыбается, смущенно хлопает ресницами и кивает, неуверенно ложась на кровать. Лидия ухмыляется, не переставая удивляться такой излишней стеснительности, и плюхается рядом. — Обнять тебя? — спрашивает девушка, отчего Стайлз смущается еще сильнее, что вызывает у неё смешок, и кивает. Мартин подтягивается на локтях, устраиваясь чуть выше, и пододвигает податливое холодное тело к себе, несильно сжимая. Стайлз расслабляется и утыкается лицом ей в область шеи, подобно маленькому ребёнку. Лидия замечает, что он слабо дрожит, и накидывает на них одеяло, прикрывая глаза и погружаясь в мир Морфея.

***

Тео сильнее сжимает книгу в руках, отчего углы врезаются в ладони. Видит Лидию, с гордо поднятой головой заходящую в класс, и снимает рюкзак с соседнего места, бросая на неё мимолетный взгляд. Девушка, довольно ухмыляясь, присаживается рядом и ставит сумку на парту. — Привет, — Мартин поворачивается к парню, подпирая подбородок рукой. — Привет. Что такая счастливая? Настолько любишь мстить? — усмехается Рэйкен, но Лидия не собирается держать зла на его дерзость. Во-первых, сейчас ей выгодно сотрудничество, во-вторых, она видит, что он притворяется, пытаясь натянуть на себя маску аморального пофигиста. — Здравствуй, Тео, что это ты тут? — с возмущённым видом спрашивает появившаяся в кабинете Эллисон, облокачиваясь двумя руками на парту и прожигая парня таким взглядом, будто сейчас набросится и разорвет его в клочья. Арджент выглядит не так дружелюбно, как раньше, когда только знакомилась с Лидией; злость переполняет ее, волосы растрепанны, а губа начинает кровоточить от того, как сильно она её прикусывает. — Оу, я бы сказал, что рад тебя видеть, но это не так, — совершенно невозмутимо отвечает Тео, отчего Лидия хмыкает, пытаясь сдержать смех. Рэйкен открывает рот, чтобы нагрубить сильнее, сделать больнее и поставить на место эту девчонку, но внезапно все слова улетучиваются, а на парня, как снежная лавина, наваливаются те воспоминания, которые он так старательно пытается забыть. Перед глазами он. Стайлз Стилински. Стайлз поднимает на него умоляющий взор, кричащий остановиться, перестать, сжалиться. От такого взгляда у Рэйкена пересыхает во рту. Тео не может вдохнуть полной грудью, руками хватается за парту, пытаясь отдышаться. Лидия удивленно распахивает глаза, не понимая, как должна помочь. Рэйкен не может выкинуть образ из головы. Скривившееся от боли лицо, которое становится красным от ударов, карамельные глаза, наполненные слезами, опущенные темные длинные ресницы, подрагивающие от напряжения, кровоточащие обветренные губы, шершавые ладони, хватающие его за запястья. Становится плохо. — Стайлз, прости меня, Стайлз! Стайлз! — Рэйкен обхватает голову двумя руками сжимая в ладонях короткие волосы. — Тео, эй, — Лидия берет его за плечи и выводит из кабинета, не обращая на удивленные взоры одноклассников. Быстро открывает окно в коридоре и наклоняет к нему парня, проговаривая что-то. Он не разбирает ни одного слова, но часто кивает и вдыхает прохладный воздух, чувствуя, как гул в ушах пропадает, а перед глазами появляется чёткая картинка. Тео прикрывает веки и садится на пол, облокотившись на стену спиной и съезжая по ней вниз. Лидия, недолго думая, присаживается рядом. — Что это было? — Стайлз. — Мгновенно отвечает Рэйкен, кладя ещё дрожащие руки себе на колени. — И часто тебе он мерещится? — не унимается Мартин, но парень на этот раз не уходит от вопросов и не злится. — Очень часто. Я виноват. Я так больше не могу, — Лидия чувствует, как жалость накрывает её с головой, понимая, что Тео Рэйкен, скорее всего, — единственный, кто жалеет о том, что произошло. Наверное, месть Стайлза Стилински в этом случае случилась без её вмешательства. Тео сам доводит себя, сам корит себя, а самоуничтожение намного страшнее той боли, которую может причинить Лидия. Такого хаоса, который происходит в этой школе, Мартин ещё не видела нигде. Если Стайлз хотел разрушить все рамки и превратить в пепел все понимания и стереотипы, у него это получилось. — Пойдем в класс, через три минуты звонок, — произносит Лидия, кладя руку на плечо парню, и тот кивает, вставая с пола и вытирает вспотевшие ладони о джинсы. Вместе заходят в кабинет, встречая двадцать пять удивленных взглядов, и друзья Тео (если их можно так назвать) свистят, развалившись на стульях. Айзек и Джексон выкрикивают имя приятеля, желая поговорить или пошутить с ним, но Тео, даже не оглядываясь в их сторону, садится рядом с Лидией, еле заметно ухмыляясь с недовольного лица Эллисон за первой партой. Малия заходит в класс, качая бедрами, и резко останавливается, замечая своего парня с новенькой сумасшедшей. Слишком глубокий вырез на кофте, короткая бардовая юбка и туфли на высокой шпильке придают лишь комичность шокированному виду девушки. Лидия прыскает в кулак, когда Тейт застывает у доски с открытым ртом и, не стараясь скрыть своего удивления, хлопает ресницами. Идиллию прерывает звонок, но Малия, не обращая на это никакого внимания, подходит к Тео, ставя руки по бокам. — Какого черта? Ты сидишь со мной! — Уже нет, милочка, — вмешивается Лидия, стараясь не оскорблять Тейт (что получается не очень), дабы не причинить вред её парню. — Какая же ты всё-таки мразь, Тео Рэйкен, — Малия даже не поворачивается в сторону Мартин и наигранно делает голос обиженной маленькой девочки, поджимая губы. — Правда, что ли? В отличие от тебя, я ничего не сделал, — Тео встает со своего места, уже крича на Малию, из-за чего ученики с шоком смотрят на них, чувствуя себя перед экраном телефона, в котором идет сериал про подростков. — Ты все время сидишь с моими злейшими врагами?! — Только когда ты трахаешься с моими лучшими друзьями! — Малия открывает рот в немом «о», и Лидия видит, как её ярость сменяется страхом и ужасом. В последний раз Мартин видела такой взгляд, когда включила её телефонный разговор на прослушивание всей школе. Сразу же вспоминает, как Тео защищал девушку перед учениками, не давая причинить вред. А потом Малия изменила ему? «Неблагодарная мразь», — проносится в голове у Лидии. Она замечает, как Тейт переводит взгляд на Джексона, словно он может ей чем-то помочь. Мартин, понимая про кого идет речь, вскипает, считая, что такое поведение пресекает все границы, отчего сама вскакивает с места, надевает сумку на плечо и берет Тео за локоть. — Идем, — Рэйкен непонимающе хмурит брови, но после несколько секунд раздумий закидывает рюкзак на спину и вместе с Лидией выходит из кабинета, сопровождаемый шокированными взглядами.

***

— Значит ты хотел отомстить Джексону и за секс с Малией? — Тео кивает, и Лидия рукой проводит по волосам, стараясь привести мысли в порядок. Тщетно. Она будто находится в своей голове, кричит, но этот гул снова отдается ей в уши, бьёт кулаками с разбитыми костяшками о закрытую дверь собственного сознания, в то время как нити мыслей тянут руки и ноги в разные стороны, не давая сдвинуться с места. Жизнь каждого из них сломана, и Стайлз Стилински может быть уверен: суд скоро настанет, расплата придет, карты уже выложены, трещина дана. Осталось совсем немного — раскрыть эту историю до конца. Как только Лидия сделает этого, от этого города останутся только руины, а вместо людей — прах и тени. Грань между нормальным и нет стирается в порошок. Статус «элиты» школы пропадает, а неудачники готовы к тому бунту, что начал Стайлз Стилински. Огонь революции разгорается. «Сгорим мы — вы сгорите вместе с нами» Думаете, Стайлз — просто очередной самоубийца? Наверное, вы измените свое отношение к этому парню после этого, как увидите пепел и оставшиеся языки пламени на месте вымышленной гармонии, царившей в Бейкон Хиллс. — Тео, — парень поворачивается, отчего сразу же получает пощечину от Лидии и возмущенно выдыхает: — За что? — еще один удар, и он в защитном жесте прикрывает лицо. — Хватит! — рычит Тео, и Лидия довольно дьявольски усмехается. — Давай, Тео Рэйкен! Злись! Злость нужна нам сейчас! Злись на Джексона! — Рэйкен пытается отдышаться и зажмуривается так сильно, что перед глазами начинают играть блики. — Твой лучший друг занимался сексом с твоей девушкой! Твой лучший друг заставлял унижать тебя беззащитных, наплевав не только на их, но и на твои чувства. Он превратил тебя в монстра! Он убил Стайлза Стилински! Ты чувствуешь боль по его вине! Стайлз Стилински мертв по его вине! — Довольно! Сделаем то, что запланировали.

***

— Джексон! Подожди минуту. — Произносит Тео и подбегает к другу, стоящему в мужской раздевалке. Уиттмор, будто ничего не произошло, вытирает промокшие волосы полотенцем, разглядывая свое тело в зеркале. — Привет, чувак. Я и не собираюсь пока никуда спешить, — Уиттмор указывает на свою обнаженную грудь, и Рэйкен хмыкает, кивая. Руки Тео плотно сжаты в кулаки, из-за чего короткие ногти вспарывают чувствительную кожу на ладонях, оставляя после себя кровавые следы. Если бы Джексон хоть немного наблюдал за некогда лучшим другом, по красному от злости лицу, напряженным мышцам и плотно сжатым челюстям заметил бы, в каком тот состоянии. — Хотел с тобой поговорить о том, что случилось. — Не переживай. Со мной все нормально, — Тео думает, что сейчас набросится с кулаками на этого парня от таких слов. С ним всё нормально? Ну конечно, кто бы сомневался. Довел подростка до суицида, занялся сексом с возлюбленной лучшего друга — обычные дела, не правда ли? Какая разница на то, что чувствует Тео Рэйкен? — Боюсь, сейчас будет не так все прекрасно, — проговаривает он, на что видит лишь ухмылку. Как же хочется вмазать по этой довольной роже. — Что? — вдруг Джексона пронзает электрический разряд тока, отчего у парня подгибаются коленки, а конечности прекращают слушаться. Он оседает на пол, смотря снизу вверх на рыжие локоны, падающие на его плечи. — Не ожидал? — ухмыляется Лидия, плотнее сжимая в руках электрошокер. Одна секунда — руки Джексона за спиной. Другая — цокание застегивающихся наручников. — Какого черта? Быстро освободили меня! Быстро! — Думаю, ты не в том состоянии, чтобы указывать нам что делать, — ухмыляется Мартин, и Тео подхватывает Уиттмора за плечи, не обращая на крики и угрозы, и небрежно кидает в ванную. Включает холодную воду. — Черт! — шипит Джексон, когда ванная заполняется почти до конца ледяной водой. Хочется быстрее вылезти, согреться, закутаться в теплый плед, но этого ему не позволяют наручники, пристегнутые теперь и к ванне, и двое придурков: лучший друг и рыжая сумасшедшая. — Должно быть, на тебя подписана вся школа в «Перископе», — почти мурлычет Лидия, доставая из рюкзака Уиттмора новенький седьмой айфон. Из-за недавнего посещения телефон отблокирован, и девушка без труда заходит на главную страницу и нажимает на нужный значок. — Ты совсем спятила?! Чувак, останови её! — орет Джексон, однако Тео сидит неподвижно, наблюдая за тем, как судорога проходит по телу друга от холода. Именно такое чувство и должно быть. Температура в ванне такая же, как и у него в душе. Его сердце ледяное, безжизненное. Внутри нет ничего, что можно назвать чувствами и беспокойством за других. Джексон Уитмор пуст. Холоден и жесток. Вода лишь показывает его сущность. Лидия начинает трансляцию. На неё сразу же приходит полшколы, и Мартин бормочет что-то унизительное, отчего Уиттмор пытается вырваться, брыкаясь в ледяной воде и умоляя перестать. Тео не разбирает ни единого слова. Перед ним лишь Джексон. Настоящий Джексон. Это его настоящее лицо. Он трус, который боится оступиться, чтобы не подорвать свою репутацию. Он не переживет ни одного оскорбительного слова в свою сторону, поэтому принижает других. Это вызывает у Рэйкена отвращение; он быстро поднимается с пола, подходя к Джексону. — Тео... Прекрати это... Пожалуйста, — на последнем слове Уиттмор осекается, но всё же произносит, отчего у друга что-то щемит в сердце. Наверное, он сейчас должен подумать о том, что первый раз слышит такое от самого Джексона Уиттмора. Или о том, что он отчаивается и страдает. Однако Тео Рэйкен думает не об этом. Перед глазами снова он. Владелец его кошмаров, мыслей и галлюцинаций. Стайлз Стилински. Стайлз тоже повторял это «пожалуйста». Шептал дрожащими губами сквозь слезы, стекающим по щекам. В его карамельных глазах всегда читалось «пожалуйста». Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Стайлз стоит на коленях перед парнями, умоляя, чтобы все прекратилось. Плачет, хватаясь руками за окровавленные от ударов плечи. И Джексон произносит слова, которые Тео Рэйкен не забудет никогда: — Послушная тварь. Но можешь не стараться, мне похрен на все твои проблемы, ясно? Ты — ничтожество. Мне плевать на твои слова. Дальше следуют удары, и Стайлз сворачивается на полу клубком, стараясь сжаться как можно сильнее. В горле оседает это «пожалуйста». Тео разжимает ладони, не желая больше терпеть. Он не остановится. Месть повергнет людей ужас. — Пожалуйста? Ты просишь меня? А не помнишь ли ты, как это делал Стайлз? — глаза Джексона сразу же округляются, — и что ты ему ответил? Говори! — с напором кричит Тео, весь дрожа от гнева и безысходности. Он не знает, чего хочет больше: разрыдаться где-то в углу комнаты, как забитый котенок, или убить лучшего друга, кровью запятнав репутацию этой школы. — Я сказал, что мне плевать. — Хорошая память, — смеется Рэйкен так безумно, что у Лидии начинают трястись руки. Но девушка сильнее сжимает айфон, не читая комментарии, одни за другим появляющиеся на экране. — Что тебе нужно? — Проси прощения. — За секс с Малией? — Не у меня. У Стайлза Стилински. Мартин стоит словно громом поражённая. Но Тео, кажется, не шутит. Недолго думая, надавливает ногой на плечо Джексона, заставляя тем самым его погрузиться под воду. В глазах Рэйкна огонь, будто он разгневанный демон, выпустивший всю свою сущность наружу. Хочется вопить, убить кого-то или даже самого себя, бить с такой силой, чтобы он слышал хруст костей под собой. Джексон захлебывается, и Лидия вскрикивает: — Не надо! Тео! — парень отдергивается и убирает ногу. Но отступать он не собирается. Ни за что. — Я тебя утоплю. Проси прощения! Попроси прощения у Стайлз Стилински!!! Проси! Я сказал, проси! — Рэйкен отчаянно рвет глотку криками, из глаз уже текут слезы, и руки трясутся так, будто его пронзили током. Лидия ужасается. Похоже, у него нервный срыв или истерика. — Тео... — Пусть просит! — орет парень, не сдерживаясь, ударяет Джексона по лицу, рассекая бровь. Тео будто пес, сорвавшийся с цепи. Он стоит на своём, чего бы это не стоило. Ему все равно, что о нем подумают окружающие, что вообще будет дальше, какие это принесет последствия. Абсолютно плевать. — Ладно! Только отстаньте... — неожиданно выпаливает Джексон, и Рэйкен отстраняется, выжидая. Уиттмор вдыхает, стараясь не обращать внимания на то, как с каждой секундой холод все сильнее обволакивает тело, уводя в свою пучину мороза и странного спокойствия. — Мне жаль, — проговаривает тот себе под нос, отчего Тео снова заливается своим безумным смехом и надавливает ботинком на плечо, погружая под воду. — На камеру. И нормально, — угрожающе произносит он, и Джексон, уже захлебываясь водой, быстро кивает. — Убий... — начинает тот, но быстро осекается, — Стайлз, Стайлз Стилински. — Прикрывает глаза, часто дыша через рот. Это все так унизительно, но Джексон старается думать лишь о том, что если он не сделает этого, станет ещё холоднее. — Прости меня. Пожалуйста. Тео убирает ногу и отстёгивает своего некогда друга, не помогая ни с чем другим. Быстро выходит из раздевалки, и Лидия спешит следом, нажимая на «отбой». Трансляция закончена. Революция начата.