Broken Soul

«Мы — непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения»

Начало флэшбека.

Кира хлюпает кожаными кедами с заклепками, не обращая внимание на то, как брызги беспорядочно разлетаются в стороны, грязня одежду. Если бы кто-то три дня назад сказал Юкимуре, что она вернётся в то чертово место, где ее расспрашивали про убийство лучшей подруги, то Кира бы лишь рассмеялась и хорошенько вдарила обладателю этих слов. А вот сейчас она спешит именно туда. В полицейский участок. Заходит в здание, оглядываясь вокруг, и направляется к кабинету шерифа, сжимая руки в кулаки. Главное — чтобы никто ничего не заподозрил. Кира сомневается, кусая обветрившееся губы и нервно теребя края куртки. Стоит ли это всего? Нужно прибегать к таким мерам? И самое важное — заслуживает ли этого Стайлз Стилински? Кира вертит головой в стороны, словно отряхиваясь от снега, выкидывает назойливые мысли из головы и уверенно шагает, стуча небольшими каблуками черных кожаных сапог об плитку. Подходит к двери и стучит, сжимая челюсти и натягивая на себя дружелюбную улыбку, когда Ноа Стилински открывает дверь, удивленно вскидывая брови. — Здравствуй, все нормально, Кира? — спрашивает отец Стайлза, на что девушка кивает, спокойной походкой направляясь в кабинет. — Я бы хотела спросить по поводу Вашего сына, можно? — мурлычет она, притворяясь милой загнанной в угол маленькой девочкой. Ее внешний вид кричит об этом. В ее душе же скрываются демоны. — Да, конечно. Что-то не так? — Нет-нет, все нормально, — отмахивается Юкимура, — просто мы с ним немного поругались, и я чувствую себя виноватой. Вот думаю: может, как-то помириться? Не могли ли Вы сказать, что Стайлз любит? Ноа улыбается, довольствуясь тем, что у его сына есть такие замечательные друзья, и склоняет голову набок, задумываясь над вопросом Киры. — Знаешь, он любит почти все, — шериф хмыкает, вспоминая, как пару лет назад проводил время пятнадцатилетним веселым мальчиком, радующимся любому подарку и понимающему, что даже маленькая вещица многого стоит для его папы. Взрослый Стилински невольно задумывается: почему он так давно не проводил со Стайлзом время? Нужно ли это подростку? — да уж, проще сказать, что он не любит. — Так даже лучше! — восклицает Юкимура, расставляя руки в стороны. — Ну, он чертовски боится воды. Просто категорически. Психолог говорил, что лучше даже не пытаться побороть этот страх. — Произносит шериф, поджимая губы, — после смерти матери Стайлз просыпался в ночи от кошмаров, крича, что ему снится, как он тонет в крови. — Ладно, можете не продолжать, — выдыхает Кира, полагая, что Ноа подумал, что она прервала его речь из-за понимания того, что ему нелегко вспоминать такие события из жизни. На самом же деле Юкимуре просто похрен на его рассказы. Она уже все для себя усвоила. — Спасибо за помощь. Она выходит из кабинета, набирая номер Джексона Уиттмора.

Конец флэшбека.

***

Лидия записывает формулу, лежа на кровати и с усилием смотря в учебник, будто стараясь просверлить его взглядом. — Ста-а-айлз, — протягивает, наблюдая за тем, как парень вертится на ее постели, стараясь лечь удобнее. — Почему у меня не уравниваются левая и правая части? — после слов девушки Стилински вмиг оказывается рядом, глядя через ее плечо. Лидия первый раз рада, что он дышит, потому что даже его присутствие так близко сводит ее с ума. — Так ты просто неправильное вещество подобрала, — хмыкает Стайлз, пожимая плечами, — Калий растворяется в сульфиде, — он указывает на таблицу растворимости, — сюда может, например, подойти серебро. — Точно, — Лидия кивает, не понимая, как сама не могла до этого додуматься. Стайлз Стилински не глуп. Она это поняла еще три часа назад, когда пришла из школы и решила спросить, не знает ли он, как решать заданный номер, но вместо этого Стайлз объяснил ей пол-учебника, размельчив все до подробностей. Стилински снова откидывает на подушку, проследив прежде за тем, как Лидия написала уравнение, и зарывается в одеяло. Мартин искренне надеется, что ее белье пропахнет его запахом. Девушка захлопывает учебник, предварительно запихнув в него тетрадь, и плюхается на кровать рядом с парнем, подтягиваясь на локтях, чтобы лежать выше. — У тебя же еще одно задание, — строго возражает Стайлз, пытаясь встать, однако все его планы прерывает Лидия, придерживающая его за плечи. Он бы мог вырваться... но он этого не хочет. — Что у тебя в школе было химии? — переводит тему Мартин, зарываясь рукой в его мягких темных волосах, так эстетично разбросанных по белой подушке. Стайлз блаженно прикрывает глаза от ее прикосновений, не замечая, как девушка ухмыляется и подползает ближе. — Тройка, — отвечает парень, и Лидия удивляется. С его-то знаниями? Ох, что будет с ней в этой проклятой школе? — Но раньше я прос... — Стайлз прерывается на полуслове, когда Лидия утыкается носом ему в шею, после чего поднимается к скуле, попутно целуя каждую родинку на бледном теле. — О Боже, Лидия, что ты... Господи, что ты творишь? Стайлз мигом отодвигается, дергаясь, будто бы пытаясь скрыться от огня, и из-за огорченного лица Мартин открывает рот, чтобы что-то сказать, но с таким же успехом закрывает его, не подобрав ни одного нужного слова. Хотя кому вообще нужны слова? Лидия лишь нервно натягивает на себя улыбку, не желая как-то смутить парня и отлично понимая, из-за чего он так поступает. Ага, мозг-то понимает, Лидия Мартин не тупая. Вот только сердце — нет. — Может, расскажешь мне дальше историю? — спрашивает Лидия, ложась на живот и кладя подборок на согнутые руки. Стайлз нервно сглатывает, вдыхая воздух по привычке и откашливаясь, понимая, что разучился правильно это делать. Именно в такие моменты он чувствует себя ходячим трупом, место которому нет среди живых радующихся жизни подростков. Он уже иссек свое, он больше не имеет право на существование на Земле, теперь он должен быть совсем не здесь. Стилински хочет сделать эту очаровательную рыжеволосую девушку счастливой, хочет снова почувствовать стук собственного сердца, увидеть себя в зеркале не переживать за то, что скоро выйдет время его нахождения в это мире. Суицид не выход из всех проблем. Суицид — закрытые двери от этих проблем. Мертвые не парят в голубом небе, прыгая с облаков на облака и играя с ними, будто с сахарной ватой; мертвые обитают в своем закрытом прозрачном мире, довольствуясь лишь видением, позволяющим им наблюдать за всем, что происходит на другой стороне, без любого вмешательства. — Стайлз, ты в порядке? — Лидия обеспокоенно вглядывается в его лицо, пытаясь в хрустальных шоколадных глазах найти хоть что-то... кроме забвения. По ее спине проходит холодок, когда за несколько минут его недавно черные ресницы меняют цвет до серебристого, а губы теряют натуральный оттенок. Теперь Стайлз Стилински в точности тот незнакомец, которого Лидия Мартин встретила в раздевалке. — Да, все в порядке, — Стайлз будто просыпает, выныривая из океана мыслей, и невидящим взглядом пожирает девушку. — Я, конечно, могу рассказать тебе, если ты желаешь. — Не томи, — усмехается Мартин, вызывая тем самым у парня слабую улыбку, — кто следующий? — Помнишь ту… вечеринку? Когда еще Кира… — Такое забудешь! — восклицает Лидия, перебивая Стилински и прокручивая у себя в голове момент, когда к ее горлу был подставлен нож. Жуткая картина, однако. — Вот и… Кира следующая. — Кира?! Серьезно? Эта психованная? — Она не психованная. — Возражает Стайлз, отрицательно мотая головой, — она расчетливая и жестокая, думаю. — Лидия вскидывает брови, все еще не в состоянии поверить в эту информацию. Нет, она понимала, что у Юкимуры есть свои тараканы в голове (да их целые стаи!), но такую же мразь, как Джексон или Малия, в ней сложно увидеть, если быть честной. — Можно мне посмотреть? — в ответ на ее вопрос Стилински сглатывает, опуская глаза. Сжимает кулаки, дабы не показывать то, что на самом деле ощущает. Становится так больно в груди, что Стайлз почти физически чувствует, как ребра собираются в комок, а кости врезаются в фибры его души. Больно. Невыносимо. Убийственно. — Да, конечно, Лидия, — его имя срывается с его уст, и Мартин поджимает губы, облизывая их. Наверное, она бы хотела проделать то же. Но не со своими губами. Девушка протягивает к нему руку, сжимая ладонь, отчего холод, сладкой судорогой проходящий по телу, окутывает мягкими ладонями, погружая в этот океан мороза с головой. Лидия не чувствует дискомфорта. Она будто плывет по течению, обволакиваясь в этой сфере чувств, обитающих в таком хрупком теле разбитого людьми мальчика. Постепенно начинает погружаться в темноту, пеленой накрывающую ее.

***

Лидия открывает глаза, стоя в каком-то доме, где подростки то и дело поднимают над собой стаканчики с алкоголем, валяются на диванах и грязно танцуют в середине комнаты. Мартин нервно оглядывается, но искать обладателя этих видений ей приходится недолго. Сзади нее слышен его голос. — Скотт, мне все еще абсолютно не нравится идея прийти к этой стерве на вечеринку, — обиженно произносит Стайлз, проскальзывая между липких тел и отскакивая от них под смех лучшего друга. — По крайней мере ты понял, что все эти девчонки стервы. — Хмыкает МакКолл, — когда-то ты мне не верил. — Ты привел меня в это адское логово, чтобы доказать этот факт? О’кей, Скотти, я признаюсь. И да, я благодарен всем Богам, что лично не знаком с Эрикой. Зато неплохо знаком с ее лучшей подругой. Из этого ничего хорошего не выйдет! — Да брось, Эрика неплохую вечеринку утроила. Веселуха! — вскрикивает Скотт, и Стайлз бьет себя рукой по лбу. — Очень смешно, — недовольно проговаривает он, взглядом проводя по танцующим подросткам и сразу же замечая среди них Малию. Кто бы сомневался. — Черт, чувак, я серьезно. Ты же знаешь, как меня тут все ненавидят. — Сегодня будет все хорошо, — уверенно кивает МакКолл, но на его позитивный комментарий Стайлз лишь обреченно выдыхает, и Скотт не может смотреть, как тускнеют его глаза. — Эй, я не дам тебя в обиду. Сегодня я привел тебя развлечься. Отдохни, Стайлз. — Улыбается он, обнимая приятеля за плечи со спины. Стилински пятится назад, когда недалеко проходит Айзек, игриво подмигивая парню, будто они «лучшие друзья навеки», отчего почти вплотную прижимается к МакКоллу, и тот шумно втягивает в себя воздух. — Ладно, хорошо. Но мы здесь ненадолго. И не вздумай клеить девчонок на моих глазах! — Я когда-нибудь такое делал?! — Вдруг тебе кто-то понравится. — Не-а. В ответ Стайлз лишь пожимает плечами.

***

На удивление два часа в этом ужасном месте проносятся незаметно, и Стилински в первый раз не жалеет, что пошел в многолюдное место, да еще и с бухающими подростками. Со Скоттом так весело, что Стайлз даже забывает, что где-то в нескольких метрах от него сейчас зажимаются с девчонками Джексон, Тео и Айзек, а на подиуме зажигают Эрика и Малия, некогда превратившие его школьную жизнь в ад. Сын шерифа сам удивляется тому, что МакКолл проводит с ним все время, даже не пытаясь отлучиться, как мать, когда-то оберегающая его. Стайлзу определенно нравится эта чрезмерная забота, как бы эгоистично это не выглядело, потому что чувствовать себя защищенным среди этих уродов, отравивших его душу, будто танцевать в клетке со львами: опасно и безумно, но в то же время спокойно и по-своему круто. Действительно круто. — Черт, — ругается МакКолл, смотря на дисплей телефона, и лучший друг вскидывает брови в немом вопросе, — мама позвонила уже пять раз. — Ого, ты попал, лузер, — смеется Стилински, и Скотт даже не собирается отвечать той же колкостью, уже мысленно радуясь тому факту, что Стайлз наконец стал веселее, живее и свободнее. — Я сказал ей, что весь вечер буду у тебя. — Выйди на улицу, поговори. — Пожимает плечами сын шерифа, — не волнуйся, я подожду тебя. — Хорошо, — улыбается Скотт, быстро скрываясь в толпе орущих какие-то противные песни людей. Стайлз тут же сжимает руки в кулаки, чувствуя, как былое раскрепощение покидает его тело. Паника застревает в легких, заставляя сердце биться сильнее, и Стилински чувствует себя таким слабым без Скотта, отчего хочется блевать от самого себя. Присаживается на свободный край дивана, пытаясь не занимать много места, и нервно теребит края рубашки, убеждая себя в том, что лучший друг вот-вот придет. Секунды длятся мучительно долго, будто даже стрелка на часах пытается заставить Стайлза запаниковать еще сильнее. Но что такое настоящая паника он узнает только через минуты три, когда сильная мужская рука дергает его за плечо, вынуждая подняться с дивана. Дыхание перехватывает. Джексон. — Прогуляемся, Убийца? — Уиттмор обхватывает его одной рукой, шагая как с лучшим другом, и Стилински тщетно пытается отойти в сторону. — Отпусти, псих! — Стайлз может и ранимый, но не бесхарактерный. Нечего лапать его. — Замолчи и шагай со мной, понятно?! — когда некогда спокойный голос Джексона переходит на что-то среднее между рычанием и криком, сын шерифа понимает: дела плохи. Приходится подчиняться. Стайлз чувствует, как ноги становятся ватными, а энергия иссекает, как песок на ладонях. Его единственный выход — подчинение. Сопротивление — гибель. Когда его жизнь успела превратиться в концлагерь? Они с Джексоном выходят из дома, из-за чего ветер встречает Стилински не лучшими ощущениями. Подходят к пустому бассейну, вокруг которого танцуют подростки, и у Стайлза пересыхает во рту. Он брыкается при виде воды, которой боится больше всего на свете, но Уиттмор лишь укрепляет хватку, и сын шерифа ощущает, как тросточка надежды на то, что этот вечер может пройти замечательно, обрывается в один момент. — Если что, Убийца, это идея Юкимуры. Если ты сдохнешь, мы ни при делах, ясно? — шепча ему на ухо, произносит Джексон, на что Стайлз лишь нервно хмыкает: — Если я сдохну, не я уже буду решать, кого из вас посадит мой отец. — Не будь таким дерзким, сладкий, — ухмыляется Уиттмор, и Стилински чувствует, как его готово вырвать от этого «сладкий». Страх пробирает до кончиков пальцев, а недавно забытая фобия просыпается от чуткого сна с новой силой, разнося некогда приобретенное спокойствие к чертям. Стайлз молится, чтобы все это оказалось лишь плодом его воображения, ведь никто из подростков не может знать про его боязнь. Пусть они его тысячу раз обзовут «убийцей» или ударят перед глазами всей школы, но только не это. Надежда рассыпается в пепел, когда четверо незнакомых ему парней хватают его за плечи и запястья, таща к тому самому бассейну. — Эй, стойте! — вопит Стилински, напрасно барахтаясь, как птица, загнанная в клетку. — Твою мать, это уже не смешно, ребят! У вас плоховато с юмором, да? Черт, да прекратите это!!! Стайлз надрывает глотку криками, когда его подводят к воде, чтобы хоть кто-то из адекватных подростков услышал его. Для чего он это делает? Черт знает. Ведь Стайлз Стилински давно перестал рассчитывать на чужую помощь. Он понимает, что это правильное решение, когда все вокруг лишь оборачиваются, смотря выпученными глазами, но не принимая никаких действий. Стайлз сощуривает глаза от резкого света, осознавая, что это вспышка мобильника. Поворачивается, предполагая, что его стошнит прямо сейчас. Несколько десяток телефонов направлены на него. С каких пор для людей съемка никому не нужного видео стала выше, чем элементарная помощь? Когда человечество будет все записывать на камеру, мы умрем от горьких воспоминаний скорее, чем от атомной бомбы. Стайлз наклоняет голову, буквально вися на руках у этих сволочей, уже не пытаясь сделать что-либо. В груди что-то обрывается, заставляя тело ныть от раздирающий боли, и парень прикусывает губу, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы. Он чувствует себя таким уязвимым, растоптанным, униженным, что хочется сдохнуть прямо сейчас, провалиться под сырую, пропитанную чужими трупами землю, вырвать себе глаза нахер, чтобы не видеть всего, что творится вокруг. Стилински уже и представить не может, что вообще вероятно, чтобы стало еще хуже. И в один момент он сам же отвечает себе на этот вопрос. — Стайлз! — сын шерифа слышит свое имя на устах лучшего друга и с надеждой поднимает голову, но волна разочарования и боли ударяет с новой силой, отчего слезы начинают омывать щеки. Скотт стоит где-то в четырех метрах от него, сам выкрикивая его имя и брыкаясь, пытаясь вырваться из хватки других подростков. Среди них Стайлз узнает Тео, Айзека и еще какого-то парня, имя которого Стилински не старается запоминать. — Скотт!!! Эй, что вы хотите?! — уже охрипшим голосом орет сын шерифа, не пытаясь сдержать того отчаяния, что наружу рвется из него, вырывая и комкая внутренности. Он поворачивает голову к Джексону, из-за спины которого выходит Кира со строгим лицом смотря на Скотта так, будто готова разорвать его на кусочки в сию же минуту. Стайлзу становится страшно не только за себя. Он так старался все это время не втягивать МакКолла во все эти проблемы, но, видимо, попытки не обвенчались успехом. — Ну, привет, Скотт МакКолл, — произносит Юкимура, на что лучший друг Стилински лишь поднимает на нее непонимающий взгляд. — Добро пожаловать на другую сторону. Сторону разбитых, уничтоженных и растопленных. Стайлз хмыкает. Ему бы не знать это чувство. — Что ты хочешь? — почти шепотом спрашивает МакКолл, шумно сглатывая накопившуюся во рту влагу. Дрожь проходит по всему телу. Он недооценивал те мучения, которые день за днем испытывает его лучший друг. — Я всего лишь хочу, чтобы ты почувствовал ту боль, что ощущала я, когда ты превратил мою жизнь ад. Когда ты убил мою лучшую и единственную по сей день подругу. — Стайлз затаивает дыхание, когда кусочки воспоминаний образуют единую мозаику. Кира хочет отомстить за тот несчастный случай, что две недели назад произошел на вечеринке. Кира хочет отплатить тем же. Стайлз ужасается. Кира хочет убить его. — Эй, нет, прошу, не надо, — умоляет Скотт, часто дыша, — хотите отомстить мне? Ладно. Не трогайте Стайлза. Только не его. — Почувствуй это, Скотт. Стайлз осознает, что парни, державшие его по обе стороны, подводят к самому краю, готовясь просто кинуть под воду прямо сейчас. Стилински в надежде выкрикивает имя лучшего друга, короткими ногтями вцепляясь в руки этих подростков, словно это поможет ему выжить. Ничто. Не. Поможет. Ему. — Скотти!!! Помоги мне! — Стайлз давится собственными слезами, слыша в ответ свое имя. Скотт пытается вырваться, рвет себе глотку криками, пытаясь донести, что его лучший друг совсем не умеет плавать. Стайлз слышит чьи-то голоса неподалеку, звук записи видео, крики и смешки. Все смешивается в сплошной гул, от которого сердце разрывается на тысячи вонзающихся в душу осколков, но в один момент… …все прерывается. Все происходит так быстро, что Стилински понимает, что творится, только когда чувствует холодную воду, под которую сразу же уходит с головой. Каким-то чудом удается задержать дыхание, но Стайлз отлично понимает: надолго его не хватит. Страх, как монстр, все семнадцать лет таящийся где-то в душе, обволакивает мозг, и парень не может думать о том, как найти выход. Может, у него нет вариантов. А может, выхода просто нет. Секунды длятся так долго, моментами отпечатываясь на поврежденном сознании. Это не поймет ни один человек, не побывав в такой ситуации. Это как авария. Сколько она там длится? Пять секунд, три? Независимо от времени, ты успеваешь услышать каждый звук, почувствовать этот приторный запах смерти и увидеть, как мир пропадает перед глазами. Тут такой же эффект. Стайлз слышит доносящиеся голоса из-под толщи воды, поначалу пытается брыкаться и плыть, но быстро заканчивает это дело, прекрасно осознавая, что за несколько секунд он этому не научится; лучше поберечь силы и кислород в легких. Стилински думает: а есть смысл сейчас сражаться за свою жизнь? Какая разница, насколько секунд раньше или позже он умрет? Есть ли прок во всем этом? Хочется реветь от безысходности. Стайлз Стилински не хочет умирать. Не сейчас. Не здесь. Не так. Может, за глупой жизнью приходит такая же глупая смерть? Забавно, сейчас бы только думать об этом. Стайлз видит за прозрачным слоем толщи воды чьи-то силуэты. Стайлз не видит, как его лучший друг в истерике орет, не зная, жив ли сын шерифа или мертв. Стайлз не знает, что Тео Рэйкен отпускает Скотта. Наверное, он никогда этого не узнает… Стилински понимает, что кислород в легких заканчивается, и он по привычке открывает рот, тут же захлебываясь водой. Почти физически чувствует, как жизнь покидает его тело, напоследок кончиками пальцев закрывая веки. Стайлз думает, что все это брехня. Люди говорят, что перед смертью перед глазами проносятся дни за днем. Неправда. Единственное, что сейчас видит Стайлз Стилински, — темное небо, полное мерцающих звезд.

***

Стайлз открывает глаза, начиная откашливаться. Весь мир вокруг плывет, и только спустя несколько секунд к глазам возвращается нормальная картинка. Парень понимает, что дрожит всем телом, когда с неприятным звуком начинают стучать зубы. Чувствует чужую руку на своей спине, после чего нервно отдергивается, боясь обычного прикосновения. — Тссс, Стайлз, это я, — мягко произносит Скотт, когда лучший друг поднимает на него растерянный взгляд. — Все нормально. — Что происходит? — отрывисто выпаливает Стилински, оглядываясь по сторонам. Ничего не изменилось. Ошарашенные подростки стоят с мобильниками в руках, рядом Кира, Джексон и Айзек. Чуть позади сутулится Тео. Похоже, прошло всего несколько секунд. Забавно, Стайлзу показалось, что пронеслась целая вечность. Скотт, будто не замечая ничего и никого вокруг, помогает сыну шерифа подняться, за плечи обнимая его, наверное, пытаясь немного согреть. Стилински не знает, как себя повести. Он жив. Но он унижен. Он растоптан. Но он спасен. На него смотрят сотни смеющихся идиотов. Но рядом с ним заботливый лучший друг. Скотт ведет Стайлза к выходу и, похоже, только сейчас замечает пристально наблюдающих за ними людей. Толпа, окружающая парней вокруг, не дает пройти, и МакКолл выдыхает, не желая сейчас орать или драться. Он только что чуть не потерял Стайлза Стилински. Он не желает ни-че-го. — Дайте им пройти, — строго произносит Тео, не обращая внимания на укоризненный взгляд Джексона, и подростки, послушно подчиняясь Рэйкену, расходятся в стороны. Один Айзек, упорно стоящий с этой же стороны, лишь скрещивает руки на груди. Шумно сглатывает, проводя взглядом по Стайлзу. Сейчас, вблизи, его можно рассмотреть лучше: мокрый парень весь дрожит от холода и ужаса, отчаянно держась за рукав куртки лучшего друга. Лейхи выдыхает, давая дорогу. На сегодня хватит мести. Они чуть не убили его. Кира смотрит в сторону уходящих друзей, все еще не догадываясь, что так не добилась своего. Она не уничтожила жизнь Скотта. Она уничтожила жизнь Стайлза.

***

Лидия открывает глаза, когда крик сам вырывается из ее груди. Страшно. Омерзительно. Ужасно. — Стайлз, — судорожно шепчет она, оглядывая комнату. Кричит еще сильнее, понимая, что рядом никого нет.