Broken Soul

«Не бойтесь жизни. Поверьте, что жизнь достойна того, чтобы прожить, и вам будет дано по вере вашей»

Стайлз дрожащими руками обхватывает колени, утыкаясь в них головой. Где-то неподалеку в доме Лидия Мартин, должно быть, недоумевает, почему он ушел из ее квартиры. Он хочет быть рядом, хочет каждый день смотреть в ее изумрудные глаза, чувствовать тепло, исходящее от идеального тела, зарываться носом в рыжие волнистые волосы, вдыхая запах лаванды и фруктов, дышать в унисон, рассказывать дурацкие невероятно печальные истории из его жизни. Он не может. Лидия не заслуживает мертвого парня-самоубийцу, призрак которого пытается оправдать свой суицид. Ему больно. Боль разрывает тело, пропитывая каждую клеточку ядом, обжигающим легкие и пронзающим сердце. Стайлз знает, что это чертовски неправильно. Знает, что его бесконечность закончилась, стерлась ветром времени и растворилась в океане чужих душ и воспоминаний. У парня иссеклись шансы на любовь или дружбу, улыбки или слезы. Теперь он не может ничего. Он бессилен. Он находится к Лидии Мартин так близко, через несколько кварталов, и так далеко, в другом мире, за чертой жизни и смерти, возможного и невозможного, временного и вечного. Между ними будто бы стоит нерушимая прозрачная, как слезы, стена, позволяющая сближаться сердцам, но не телам. Если бы Стайлз Стилински только знал, что в этом гребаном несправедливом мире есть Лидия Мартин, то выбросил бы в помойку чертово лезвие, похоронив с ним и мысли о самоубийстве. Сейчас Стайлз сделал бы все возможное, чтобы переубедить пятнадцатилетних подростков кидаться с крыш, вскрывать вены, вешаться или принимать таблетки из-за всяких неразделенной любви, проблем с родителями, плохих оценок в школе или же ссор с одноклассниками. Живите, пока вы можете дышать. Делайте, пока у вас есть возможность что-то изменить. Влюбляйтесь, пока ваше сердце не оковал лед. Дружите, пока вашу душу не забрала темная беспросветная бесконечность. Когда-то этого всего может и не быть. Когда-то смерть все равно найдет вас, в этом вы можете не сомневаться. Только Стайлз Стилински уж точно знает, что та самая смерть — это не человек в черном плаще с косой, показанный в большинстве фильмах или нарисованный на иллюстрациях в ужастиках. Смерть — обволакивающая внутренности пустота, стирающая мысли в порошок, а чувства — в пепел. Из-за этого Стайлз чувствует единственное облегчение — он пуст.

***

Лидия смотрит на часы, красующиеся на стене в кабинете литературы, дожидаясь звонка на перемену. Не сказать, что у нее много дел, для которых нужны свободные пятнадцать минут; похоже, ей просто тошно находиться в одном кабинете с Джексоном Уитмором и Малией Тейт. Эта влюбленная парочка сидит прямо перед ней. Как мило. Видимо, теперь, когда Тео все знает об их отношениях (если секс можно назвать отношениями), подросткам не приходится ничего скрывать и шифроваться, наивно полагая, что вокруг них никто об этом не подозревает. Стайлз догадывался об этом с тех пор, как Эллисон сказала ему про то, как Малия и Джексон пришли к ней вместе. Лидия уверена. Только почему он не сказал ничего? Или он говорил? Мартин обреченно выдыхает. Этот парень — сплошная загадка, комок тайн, сплетен и слухов. Самая обсуждаемая тема в Бейкон Хиллс. Если бы Стайлз Стилински только знал, что про него будут писать в газетах и собирать советы учителей, чтобы обсудить суицид среди подростков... Лидия сильнее сжимает ручку. Никто не желает такой популярности. Никто не заслуживает такой популярности. И если уж жизнь Стайлза Стилински не изменила ничего, то его смерть вот-вот перевернет все с ног на голову. Когда Бейкон Хиллс окончательно погрязнет в хаосе, может, тогда кто-то поймет, какую ошибку они совершили. Звонок на перемену сбивает Лидию с мыслей, и она нервно оглядывается вокруг, будто пробудившись ото сна. Ученики быстро собираются, по дороге из кабинета запихивая в небольшие рюкзаки и сумки тетради и поспешно застегивая молнии, будто опаздывают на самое знаменательное событие в их жизни. Мартин лишь закатывает глаза, собирая вещи с парты и сонно зевая. После того, как ушел Стайлз, она не могла заснуть до трех часов ночи. — Лидия, можно тебя? — спрашивает учительница литературы, одним взглядом показывая, что ответ «нет» здесь совершенно не уместен. — Да, Миссис Стабс, — Лидия недовольно ведет плечом, подходя к учительскому столу. — Итак, Лидия Мартин, я, конечно, понимаю, что ты новенькая, и тебе трудно привыкнуть к этой школе. — Склоняет голову набок женщина, отчего ученица фыркает. Даже проучившись в этой школе сто лет, она никогда не привыкнет к тому, что втаптывать невинных людей в грязь — норма. — К чему Вы ведете? — К тому, что, несмотря на этот факт, это не освобождает от всех вещей, которые делают нормальные среднестатистические учащиеся. Думаешь, я не замечаю, что ты абсолютно не усваиваешь уроки, летая у себя в мыслях? — миссис Стабс вертит карандаш в руке, и Лидия искренне не понимает, почему сие действие ее так раздражает. — Как скажете, — она пытается выдавить из себя улыбку, — буду работать усерднее. — Хорошо, — выдыхает учительница, по привычке поправляя очки не переносице. Лидия быстро прощается с ней, закидывая розовую сумку на плечо и чуть ли не выбегая из кабинета. Теперь-то она понимает, почему все подростки так быстро сматываются. Честно говоря, Мартин абсолютно плевать на всяких Шекспиров и Уайлдов. Лидия сама не помнит тот момент, когда абсолютно забила на свою жизнь, погрязла в мыслях и предрассудках, перестала существовать в этой реальности. Будто теперь на первом для нее месте не своя жизнь, а жизнь Стайлза Стилински. И самое страшное — она не предполагает, плохо это или хорошо. Мартин устало потирает переносицу, стуча каблуками по паркету, и поправляет сумку на плече, спеша к кабинету физики. Она не любит бродить по школе и наблюдать за всякими отморзками, возомнившими из себя черти что. Лидия останавливается, облокачиваясь руками на подоконник, когда доходит до нужного места, и ставит сумку на пол, упрямо не отрывая взгляда от картины за окном. Так как школа расположена кругом, девушка может разглядеть каждый корпус любого этажа, поэтому она просматривает все окна, вдруг замечая Тео на первом этаже. Окно настежь открыто, а сам парень сидит на подоконнике, покуривая сигарету. Девушка усмехается, не понимая, как его еще не застукали учителя. Тем не менее, она подходит к лестнице, решая, что от привычки «не шляться по учебному заведению во время перемен» нужно избавиться.

***

Лидия смотрит на время, высвеченное на дисплее айфона, осознавая, что до звонка на урок осталось пять минут. Видимо, сегодня Архимед и Эйнштейн подождут. Мартин молча присаживается рядом с Тео, и он, кидая на нее удивленный взгляд, немного отодвигается в сторону, давая место. — Привет, — выдыхает Лидия, ставя сумку рядом. — Привет. — Сердишься? — на ее вопрос Рэйкен лишь вскидывает брови, докуривая сигарету, и молча мотает головой в стороны. Мартин не знает, почему хмыкает, когда он достает из пачки следующую и делает долгую затяжку. — Не дожна я была на тебе срываться. — Ага, — соглашается Тео, и Лидию начинает бесить то, что он не проявляет никакого энтузиазма в их диалоге. «Ну, а что ты ожидала? Это же Тео Рэйкен», — на ухо нашептывает ей внутренний голос, но девушка отмахивается от своих же мыслей, решая взять разговор в свои руки. — Я знаю про Киру. — Зачем-то произносит она и благодарит всех Богов, что Тео наконец отрывает взгляд от дыма сигарет (хотя, возможно он это делает, потому что уже скурил следующую) и поворачивается к Мартин, одним взглядом намекая, что ждет продолжение. — И про бассейн… все эту ситуацию. — Лидия, откуда ты все это узнаешь? — спрашивает парень, свешивая одну ногу в окно. — Тебе не все равно? — Верно, — хмыкает он, — мне все равно. Лидия лишь слабо улыбается от его легкой ухмылки. — О чем ты пришла поговорить? — Тео слышит звонок, отчего слабо дергается, скрепя зубами от такого противного звука, и складывает руки на груди, понимая, что Лидия в кабинет не спешит. — Я знаю, что тогда ты отпустил Скотта. — Констатирует она, молча вынимая у него сигарету и делая затяжку. Тео смеется: — Лидия Мартин курит? — Было дело, — невозмутимо пожимает плечами она, чувствуя, как наркотик обогащает легкие. Никотин расходится по венам, и Лидия выдыхает дым. Мартин и правда любила в прошлой школе баловаться такими вещами, наивно думая, что люди так делают, потому что они крутые. Не-а, люди так делают, чтобы отравить свои легкие. Сигареты ведь как друзья. Мы их любим, а они нас убивают. — Хм, ты права, я отпустил Скотта. — Так почему коришь себя? — Потому что от того, что я отпустил этого подонка, Стайлз Стилински не выжил. — Тео произносит это так легко и отточено, что Лидии становится не по себе. Будто этот парень настолько смирился, что без проблем может признать себя виноватым в смерти Стайлза. Забавно, когда подростки давали Стилински кличку, они еще не догадывались, что убийца не он. Убийцы — они. — Скотт вообще-то был его лучшим другом. Почему ты его так называешь? — Похоже, ты не все знаешь. — Тео надевает на голову капюшон от черной толстовки, сжимаясь от холода. «Мог бы окно закрыть, идиот», — проскальзывает мысль у Лидии, но она решает не озвучивать ее. — Ты жалеешь обо всем? — в лицо спрашивает Мартин, отчего Тео нервно сглатывает, сильнее сжимая сигарету между пальцев. — Жалею. — Ты стал причиной самоубийства Стайлза? — Стал. Лидия шумно втягивает в себя воздух. Она ощущает, как напряжение просто витает в воздухе, питаясь ее переживаниями и эмоциями. Тео берет следующую сигарету, и Мартин, не выдерживая, задает вопрос: — Когда ты так быстро их скуриваешь? — Потому что вы курите, потому что вам нравится получать кайф, — ухмыляется он, — а я — потому что хочу умереть.

***

Стайлз бесшумно заходит в комнату Лидии, убедившись, что Мартин нет дома. Сейчас Стилински не хочет с ней что-то обсуждать или рассказывать истории из своей жизни. Сейчас он просто хочет почувствовать запах ее духов и убедиться, что он не один. Стайлз желает уйти отсюда до того, как Лидия вернется домой, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза. Она — его спасение, живущее в другом мире. Он — обуза, рушащая ее принципы и стереотипы к чертям. Возможно, Стайлз Стилински просто боится причинить ей боль, боится заморозить своим холодом цветок, распускающийся в области ее сердца. Возможно же, он просто не уверен в себе, полностью убежденный в том, что подростки говорили правду: он рушит все, что касается его. Его проблемы, его самоубийство, его предательство, его насилие. Лидии не должно касаться все то, что судьба предпочла для него. Стайлз нервно почесывает затылок, физически чувствуя, как тело теряет тепло, подаренное Лидией Мартин. Становится холодно, и Стилински присаживается на кровать, поджимая к себе колени и руками обнимая их. Когда мурашки пробегают по спине, он прикрывает глаза, стараясь не обращать внимания на дрожащие ресницы, и откидывает голову назад, прикусывая и без того кровоточащую губу. Сколько ему еще осталось пробыть в этом мире, если тепло покидает его тело с каждой секундой? Месяц? Два? Что будет с Лидией, когда он уйдет? Нельзя просто так привязываться к человеку, а потом бросать его. Стайлз Стилински не позволит, чтобы она полюбила его. Одергивает рукава клетчатой рубашки, немного сутулившись из-за холода. Он поднимает голову, оглядывая комнату, после чего на столе замечает красивый блокнот в фиолетовой обложке. Подбирает блокнот, проводя подушечками пальцев по светлым узорам, выведенным на сиреневом фоне. Стайлз склоняет голову на бок, улыбаясь уголком рта, перелистывая на первую станицу. Глазам Стилински представляется пейзаж природы. Парень без прикрытого восторга обводит руками контуры деревьев, аккуратно выведенных Лидией простым карандашом, обращая внимания на каждую деталь на красивом рисунке заходящего солнца, отражающегося в прозрачной воде. Перелистывает страницу, любуясь на следующей пейзажем леса, очевидно, в зимнее время суток. Стайлз улыбается, сильнее сжимая блокнот в руках и не обращая внимания на то, как острые концы впитываются в ладони. Стилински открывает рот, когда замечает на следующем рисунке портрет. Его портрет. Становится так трепетно, спокойно и тяжело на душе одновременно. Стайлз не привык к тому, что его считают красивым. Не привык, что на него тратят свободное время. Не привык. Он хмыкает, подмечая, что на изображении Лидии он лучше, чем в жизни. Стилински давно перестал видеть в себе человека, парня, подростка. Даже будучи живым в зеркале ему представлялся ходячий труп с бледной кожей и темными синяками под глазами. Стайлз и не знал, что может кому-то казаться привлекательным. Он прищуривает глаза, когда замечает в правом верхнем углу надпись его имени, из-за чего чувствует, как румянец заливает его щеки. Становится теплее. Стайлз прижимает блокнот к груди и ложится на спину, прикрывая глаза и расплываясь в глупой улыбке. Открывает следующее изображение, подмечая то, что оно последнее. На рисунке красуется девушка, чем-то напоминающая саму Лидию. Она сидит на коленях с опущенной головой прямо на разорванном платье в пол. Запутанные волосы падают ей на лицо, прикрывая глаза и опускаясь до груди. В нижнем правом углу выведена надпись — «Don't die» *. Стайлз поджимает губы, часто моргая, и берет с письменного стола простой карандаш. Рисует девушке крылья и зачеркивает надпись, вместо нее записывая другую. «Don't let me go» **.