Broken Soul

«Не жди, не жди, Приходи скорей»

Лидия опускает голову, молча протягивая Стайлзу свою ладонь. Ей нечего говорить. Ей нужно просто увидеть. Стилински как-то рвано выдыхает, и Мартин наконец понимает, каково сейчас ему. Если ей не по себе, что она чувствует что-то к призраку самоубийцы, то, должно быть, ему самому приходится намного хуже осознавать, что цель отомстить своим обидчикам как-то слишком сильно переплетается нитями чувств с настоящим временем, за которым Стайлз может лишь молча наблюдать, словно через стекло, разделяющее жизнь и смерть. Однако Лидия не собирается вести с ним психологические беседы прямо сейчас. Тем более, вряд ли на столь потерянного униженного всеми подростка подействуют ее слова. Вряд ли душу Стайлза уже можно излечить. Несмотря на то, что Мартин знает не всю историю (и она действительно боится, что самое страшное впереди), нетрудно сделать вывод о том, насколько хреново приходилось Стилински. Лидия уже всерьез думает, что, возможно, суицид был и правда единственным выходом. Если раньше девушка считала, что хотя бы ради лучшего друга можно «остаться» в этом мире, то судя по словам Тео, Скотт и сам приложил немало усилий для самоубийства. — Лидия, — зовет Стайлз, отвлекая девушку от своих мыслей, — ты в порядке? Лидия только сейчас понимает, что где-то в течение пяти минут просто пялилась в одну точку. — Да, конечно, — проговаривает она, безусловно, чувствуя совсем иначе. Но Стайлзу знать об этом необязательно. Стайлзу хуже. — Выглядишь не очень, — сразу же ляпает Стилински, запинаясь на последнем слове, — я имею в виду, ты слишком бледная. Лидия хмыкает. Кто бы говорил. — Сейчас уже полпервого ночи, — констатирует Стилински, быстро взглянув на настенные часы, — может, ляжем… ляжешь спать? Как обычный подросток. — На последней фразе Стайлз слабо улыбается, должно быть, пытаясь сказать, что по-настоящему Лидия Мартин не такая как все. Ей это льстит, но вместо того, чтобы просто улыбнуться в ответ, она отшучивается: — Обычно подростки ночью не этим занимаются. У Стайлза тускнеет взгляд. Лидия ожидала любой реакции, но не такой. Будто бы она не посмеялась, а вынесла кому-то смертный приговор. Первое предположение Мартин — у Стайлза Стилински просто с рождения отсутствие чувства юмора на подобные пошлые шутки, учитывая то, сколько раз в воспоминаниях парня она видела, как Стайлз издевался над Скоттом за «тупость» лучшего друга. Но, еще раз посмотрев в стеклянные поникшие карие глаза, Лидия понимает: дело со всем не в этом. Да что, твою мать, вообще произошло, если обычная пошлая шутка сразу же выбивает Стайлза из колеи? — Ладно, — после мучительной паузы проговаривает Лидия, желая отвести мысли Стилински в другое русло. Кто знает, что с ним произошло. — Я не хочу спать. — Пожимает плечами Мартин, вызывая тем самым у Стайлза улыбку на губах, за что мысленно хвалит саму себя. — Я хочу увидеть, что именно произошло. Стилински кивает. Нет смысла сейчас спрашивать у Лидии, готова ли она, уверена ли. Он просто знает, что услышит в ответ. Молча сжимает ее руку, когда девушка прикрывает глаза, стараясь отстраниться от всего холода, что исходит от Стайлза. Лидия подмечает, что в этот раз обволакивающий ее мороз в разы сильнее, чем обычно, и даже создается впечатление, будто бы все ее тело покрылось кромкой льда. Мартин поджимает губы, ощущая, как дискомфорт снимается, а сама она проваливается в кромешную темноту.

***

В глазах Лидии постепенно начинает появляться картинка, и девушка часто моргает, прогоняя фиолетовые блики. Нервно оглядывается, подмечая то, что уже знает место, где находится. Это комната Стайлза. Становится не по себе. Видеть, как одежда и другие вещи уже мертвого подростка разбросаны по всей комнате, невероятно больно, будто бы она стоит на гране между прошлым и настоящим. Лидия поворачивает голову, замечая самого хозяина, что-то усердно записывающего. Стайлз потирает переносицу. Он ненавидит копаться в чужой личной жизни, но если его версия верна (а она верна!), то об этом нельзя молчать. Стайлз Стилински терпеть не может вранье. С тех пор, как Эллисон сказала ему о том, что Джексон и Малия вместе пришли поговорить с ней, этот факт не дает Стайлзу покоя. Вероятно, можно подумать, что он просто чокнутый мальчишка, ищущий интриги в обычных вещах, но вы бы поняли, насколько абсурдно излюбленной всеми парочке совершать пакости в одиночку, если бы учились в этой школе. Итак, спустя буквально месяц-полтора, как Малия Тейт стала «основоположником» этого кошмара (но сейчас не об этом) в жизни Стилински, она начала встречаться с Тео, имя которого, безусловно, было тоже на слуху у каждого ученика. Рэйкен всегда имел неплохой авторитет и пользовался популярностью, как и Джексон с Айзеком, в принципе. Проще говоря, их компания, в которую еще входит Эрика Рейс, напоминает образец, но который ровняется каждый. Дружить (точнее, быть послушными собачками) с этими ребятами хочет почти вся школа, не считая тех учеников, которые по какой-то причине стали изгоями или просто-напросто трусами. Ну, а теперь, как вы могли догадаться, Тео и Малия стали «звездной парой» среди всех учеников, и то, что Тейт пришла к Эллисон с Джексоном, — дико, учитывая то, какие правила господствуют в старшей школе. В общем, с небольшого странного упоминания Арджент и началось «расследование» Стайлза Стилински. Сначала, конечно, Стайлз рассказал о своих догадках Скотту, но тот даже не захотел его слушать, обосновывая свое поведение тем, что произносить имя девушки, которая сломала жизнь лучшего друга, просто невыносимо. Стилински перечить не стал. Но и не остановился. Наверное, когда-нибудь излишнее любопытство Стайлза сыграет с ним плохую шутку, а пока он лишь может гордиться собой в том, что в очередной раз оказался прав. Учитывая то, как тупые эти «крутые» ребята, сложить пару фактов Стилински не составило труда. После наблюдения за странными разговорами и переглядками Джексона и Малии, а потом не менее странному виду и поведению самой Тейт Стайлз стал искренне не понимать, как Тео не замечает этого. Не сказать, что Рэйкен глуп. Напротив, в нем Стилински всегда почему-то находил больше человечности и понимания, чем во всех этих безмозглых учениках вместе взятых. Исключая Скотта МакКолла, разумеется. Стайлз замечал, как Тео пусть и тихо, но просит прощения за то или иное обстоятельство, которое Джексон просто вынудил его сделать. В принципе, Рэйкена можно понять. Не сделаешь то, что сказал «король банды» (Джексон, конечно) — покажешь себя слабаком. Покажешь себя слабаком — станешь таким, как Стайлз. Да, Стайлз Стилински мог это все понять. Но смириться с тем, что его теперь считают просто ненужной вещью, которой касаться, подобно подбирать какой-то мусор, он не мог. Чертовски обидно. Может быть, теперь, когда он расскажет всю правду, все изменится. Может, к нему начнут относиться иначе, а Малия лишь получит по заслугам. С такими мыслями Стайлз берет рюкзак и выскакивает из дома, еще не осознавая, на что добровольно подписался.

***

Стайлз, в очередной раз проверив адрес, написанный в заметках на телефоне, выдыхает и уверенно стучит в дверь, сразу же слыша приближающиеся шаги. — Какого, бл… — Привет, — спешно перебивает Стайлз, когда Тео вскидывает брови, осматривая незваного гостя с ног до головы. — Эм, можно? — Нет, — усмехается Рэйкен, склоняя голову на бок, — зачем приперся, Стайлз? — Стилински мысленно отмечает, что Тео не назвал его «убийцей». Несмотря на то, насколько эта деталь кажется мелочью, учитывая то, в каком Стайлз сейчас положении, такое обращение — уже что-то. Хотя, в принципе, Стилински и не помнит, чтоб Рэйкен когда-либо называл его тупое прозвище. — Поговорить, — просто отвечает Стайлз, мысленно удивляясь тому, как легко ему дается этот диалог. Вполне возможно, дело в том, что он планировал свою «речь» дома около пяти раз. Стилински расстегивает куртку, чувствуя, как от волнения кожу немного начинает щипать. Взгляд Тео падает на шею парня, и тот морщится, чувствуя себя неуютно. Только через несколько секунд понимает, что Рэйкен смотрит на синяк, оставленный им же на ключице Стайлза, поджимая губы. Жалеет, что ли? — Ладно, вваливайся, Стилински, — закатывает глаза Тео, любезно приглашая Стайлза внутрь. — Только недолго. У меня есть дела поважнее тебя. Точнее, у меня просто есть дела. И любые дела поважнее тебя. Стилински недовольно фыркает, искренне удивляясь тому, как под этой маской безразличия и пофигизма Тео может так долго делать вид, будто ему на все плевать. Стайлз оглядывается вокруг, сразу же подмечая, что дом Тео намного больше, чем его, а антиквариат, аккуратно выставленный по полкам, стоит, вероятно столько, сколько отец Стилински получает за два месяца. — Нравится? — Стайлз неосознанно вздрагивает от голоса Рэйкена за своей спиной. Как ни крути, не лучшие школьные воспоминания не отключишь просто так. — Красиво, — Стилински чувствует, как в горле встает неприятный ком. В очередной раз мысли о несправедливости этого мира появляются в голове в такой неподходящий момент. — Ты попялиться пришел? — снова как-то слишком грубо рявкает Тео, будто стараясь тем самым показать, что мягкий тон, которым он говорил ранее, был ошибкой. Стайлз чувствует, как смятение начинает сменяться злостью. Он, черт возьми, зашел, чтобы Тео глаза на правду открыть, а не терпеть такое обращение. — Стилински! — Тео небрежно хватает его за плечо, — если ты не собираешься ничего говорить, то дверь там. — Рэйкен хмыкает, рукой указывая на выход из квартиры. Стайлз ощущает, будто ему дали под дых. — Хотел сказать, что Малия тебе изменяет. — Не желая больше «тянуть кота за хвост», произносит Стилински, наблюдая за незамедлительной реакцией Тео. Тот сразу же меняется в лице. Противная улыбка пропадает, как ее и ни бывало, а руки сжимаются в кулаки. Стайлз думает, что, возможно, Рэйкен уже подозревал об этом, но был затуманен любовью настолько, что не хотел признавать это. Стайлз думает, что, возможно, после этих слов Тео перестанет строить из себя мразь. Стайлз думает, что, возможно, их как-то объединит тот факт, что они вдвоем пострадали из-за своей же любви к этой девушке. Стайлз искренне не ждет удара, который происходит несколько секунд позже. Он хватается за пульсирующую от боли щеку, не понимая, что сделал не так. Открывает рот, чтобы что-то сказать, однако получается второй удар в живот, отчего закашливается и сгибается пополам. — Серьезно?! Сукин сын, думал, что я поверю тебе? Хочешь наклеветать на мою девушку из-за того, что сам ущербный? — орет Тео, и Стайлз ощущает подступающую тошноту. Не из-за физической боли. Совсем нет. В груди закравшаяся надежда на то, что после «триумфа» по раскрытию всех карт станет все иначе, смывается океаном разочарования. — Я… — Стайлз прикусывает губу от ощущения, что его душа летит в темную бездну, — я не вру. Хах, а что он еще может сказать в свое оправдание? Тео лишь усмехается, толкая Стилински к стене. Стайлз хватается за живот, чувствуя скапливающуюся горечь в горле. Если Малия Тейт погубила его чувства, то ее парень, Тео Рэйкен, похоронил его надежды. Жестокость победила мечты. Разве может быть иначе? Стилински думает, что больше нет смысла бороться. Никто не верит ему. Никто никогда не поверит ему. Наверное, если Стайлз Стилински поставит на аватарку на «Фэйсбуке» черный фон, никто даже не заметит. Потому что Стайлз стал пустым местом еще тогда, когда ученики начали в разговорах понимать, о ком именно идет речь, только при слове «убийца». Сопротивление бесполезно. Пора расслабиться и принять то, что всем плевать на его чувства, эмоции, надежды; привыкнуть к тому, что он лишь маска плоти, и то, что творится в его душе, — чисто его заморочки, не волнующие окружающих. — Не верь мне, если не хочешь! Еще вспомнишь мои слова. — Вдруг на удивление спокойно поговаривает Стайлз, сплевывая кровь и еле поднимаясь на ноги в то время, как Тео отходит на пару шагов назад. — Выметайся, — сквозь зубы процеживает он, внезапно резко поворачивается и ударяет кулаком по стене, прямо рядом с лицом Стилински, заставляя того вздрогнуть. — Уже ухожу, — собравшись с духом, произносит Стайлз, сжимая руки в кулаки. Сердце колотится с бешеной скоростью. — А ты продолжай жить с твоей девчонкой, — добавляет он, сам не понимая, зачем подливает масло в огонь. — А ты лучше сдохни, — ляпает Тео, проговаривая последнее слово тише, будто бы уже пожалел о сказанном. Стилински чувствует, как у него падает сердце. Все мысли, которые заполняли его голову последнюю неделю после той выходки Киры, Рэйкен сейчас озвучил в одно предложение, заставляя легкие Стайлза отравиться непривычно тяжелым воздухом. — Что? — парень сам понимает, насколько глупо звучит его вопрос, но больше вымолвить ничего не может, словно кто-то просто стер его немалый словарный запас из головы за несколько секунд. Не знает, на что рассчитывает. Может, на то, что Тео скажет, что все это ошибка, или хотя бы извиниться. Может, это очередная пустая надежда, но Стайлз не может просто взять и стереть ее из своего сердца. — Дверь за собой закрыть не забудь, — строго отвечает Рэйкен, отворачиваясь от Стилински. Так же, как от него отвернулись и все. Чувствуя, как сердце раскалывается, осколками болезненно раня душу, Стайлз слабо кивает и быстрым шагом оставляет Тео Рэйкена, должно быть, навсегда.

***

Стилински бегом направляется к дому, часто дыша. На полпути останавливается, руками облокачиваясь на рядом стоящее дерево, жадно хватая ртом воздух. Падает на колени, понимая, что его сейчас стошнит. Давится, откашливаясь, и подносит руки ко рту, стараясь немного успокоиться. Получается не особо хорошо. Тем не менее, Стайлз, ругаясь, встает с сырой земли, одергивая рукава черной толстовки. Он планирует сейчас рассказать своему отцу правду. Не может больше терпеть. Как бы это ни было слабо, Стилински и правда желает просто смыться. Сбежать из этого ада, что, кажется, ужесточается с каждым днем. У папы тоже есть свои проблемы. Но Стайлз не знает, что ему делать; все это как снежный ком наваливается на него, разрушая эмоциональное состояние к чертям. Стилински поворачивает ключ в замочной скважине, после чего дверь с характерным звуком открывается, и парень входит внутрь. В груди все сжимается, когда он чувствует запах алкоголя. Снова. Если раньше Стайлз сам говорил, что его отец выпивает не часто, то сейчас это происходит постоянно. — Пап, — зовет он, заходя на кухню, — пап, хватит. Парень выдыхает, забирая почти опустошенную бутылку, когда его отец лишь слабо кивает в ответ, сидя за столом и сжимая голову в своих ладонях. — Что-то произошло? — Стайлз садится рядом, кладя подбородок на свои локти. Ноа поднимает на него немного затуманенные глаза, отрицательно мотая головой. — Все как обычно, Стайлз, — отмахивается он, протягивая руку к бутылке, но его сын выше поднимает ее, не давая дотянуться. — Пойдем, тебе нужно поспать, — переводит тему он, небрежно кидая алкоголь в помойку. — Сам дойду. — Отрезает отец, неуверенной походкой направляясь в свою комнату и даже не оглядываясь на Стайлза, рассчитывающего как-то помочь. Тот в свою очередь думает, что мысль все рассказать была слишком глупой. Все-таки его проблемы не самые глобальные в мире. Справится сам. Стайлз садится на стул, обнимая себя руками. «Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжешь» Берет телефон и стирает заметки, на которых указан адрес Тео Рэйкена. Жаль, что вместе с адресом надежды и мечты Стайлза Стилински стираются тоже.