Broken Soul

«Your hand's a hurricane, it moves in waves Твоя ладонь – ураган, он заходится волнами, A perfect storm that keeps you wide awake Идеальный шторм, что не даёт тебе уснуть. But through the silence, you will feel it burn Но сквозь тишину ты почувствуешь его в огне»

Начало флэшбека.

— Говоришь, они обижают тебя? Стайлз поджимает искусанные губы, коротко кивая. Директор школы, мистер Смит, выплевывает эти слова с таким отвращением, будто бы Стилински сам виноват во всем, что происходит, и тот уже начинает жалеть, что вообще приперся сюда. В принципе, парень и не планировал жаловаться директору на Джексона и Айзека. Это была идея Скотта. Когда лучший друг увидел фотографии в сети, он сразу же пришел к Стайлзу, и, заметив многочисленные побои на его теле, решил, что молчать нельзя. Стилински до последнего отпирался, утверждая, что ни директор, ни кто-то еще ничем не поможет ему, но Скотт сказал, что попытаться стоит. Вот Стайлз и пытается. — Ты утверждаешь, что все вот это… — мистер Смит проводит взглядом по синякам парня на запястьях (потому что сейчас из-за толстовки видны только эти), отчего Стилински съеживается, чувствуя себя некомфортно. — Сделали именно они? — Да, — соглашается Стайлз, уже думая, что идея Скотта прийти сюда, в принципе, неплохая. — У тебя есть на это доказательства? «Да, по всему Интернету ходят мои голые фотографии» — Нет, — Стилински выдыхает, рукой проводя по запутанным волосам. — Но я сейчас говорю не именно про этот случай. Не утверждайте, что совсем не уведомлены о том, что происходит со мной. Директор опускает глаза, сильнее сжимая ручку между пальцев. Да, разумеется, он знает. Только вот не делает ничего. — Ты же понимаешь, что у семьи Лейхи и Уиттмора огромное влияние на школьные дела, Стайлз? Стилински медленно кивает, осознавая, куда ведет мистер Смит. От несправедливости тошнота подходит к горлу. — Так вот, — тот продолжает, — мы не можем просто взять и исключить их из школы, потому что мы получаем немало средств от их родителей, и, должно быть, те будут возмущены. — И что вы прикажете мне делать? — с ноткой отчаяния и возмущения спрашивает Стайлз, кладя ладони себе на колени. — Расскажи о своем состоянии. Стайлз хмыкает. Что ему еще рассказывать? — О психологическом состоянии, — уточняет директор, очевидно, замечая смятение и панику в глазах Стилински. Тот вытирает запотевшие ладони о джинсы, прикрывая глаза, чтобы собраться с мыслями. Вернее, с тем, что от них осталось. — Я… Я не знаю, — признается он, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Думаю, я просто устал. — Устал от чего? — От всего. Всего, что меня окружает. — Стайлз короткими ногтями впивается себе в локти, стараясь подавить дрожь в голосе. — От людей, от… жизни. — От жизни? — мистер Смит вскидывает брови, — может, тогда дело не в них, а в тебе? У Стилински, кажется, падает сердце, разбиваясь на миллион осколков. В нем? В его состоянии? Все, что он чувствует, — только их вина. Когда уже люди поймут, что безысходность и депрессия — это лишь побочный эффект боли, а не ее причина? — Не знаю. — Стайлз не врет. Он уже сам запутался. Может, это правда он виноват во всем? Ведь столько человек отвернулись от него. Может, он просто одна огромная проблема, приносящая лишь неудобства? Если это так, то понятно, почему он никому не нужен. Стайлз вертит головой в стороны. Нет, нельзя думать об этом. Скотт. Он нужен Скотту. Если Стилински требуется тот человек, который послужит его якорем, причиной, чтобы жить, то пускай это будет лучший друг. Лучший и единственный, да. — Тогда тебе стоит привести мысли в порядок, — произносит директор, отчего Стилински нервно усмехается. Понятное дело. А, по-Вашему, почему он сюда вообще пришел? — Как? — задает логичный вопрос Стайлз, обнимая себя за плечи и надеясь на то, что мистер Смит все-таки примет какие-то меры. Хотя бы поговорит с подростками, не дающими Стилински покоя, и постарается разобраться в причине этой нечеловеческой ненависти. Честно говоря, Стайлз и сам давно хотел узнать эту причину. Узнать, что же именно он делает не так. Директор же встает со стула, небрежно кидая шариковую ручку на стол, и открывает шкаф, доставая оттуда какую-то пачку таблеток. — Вот, — он протягивает ее Стайлзу, — это успокоительное. Когда будет плохо, пей по одной таблетке. Если бы Стайлз Стилински выполнил это, то он бы сожрал всю пачку за несколько часов. — Зачем это мне?.. — лишь процеживает парень, прикусывая губу и часто моргая, чтобы на глазах не выступили слезы от этой насмешки над ним. Стайлз сюда пришел, чтобы его защитили, чтобы ему помогли, чтобы ему сказали, что теперь делать. А что и итоге? В итоге его просто выставили душевно больным, хах. Теперь он не только Убийца. Он еще неуравновешенный психопат и потенциальный самоубийца с такими препаратами в рюкзаке. Спасибо. — Ты будешь чувствовать себя лучше, Стайлз. — Директор кладет пачку таблеток в раскрытую ладонь парня, улыбаясь. Это что, розыгрыш какой-то? Все они издеваются над ним? Стилински убирает пачку в карман, опуская взгляд. Что ж, он был прав. Ему никто не поможет. Просто потому что никто и не хочет пытаться. — Спасибо, — быстро проговаривает парень, и директор лишь кивает, не замечая разочарования и боли в голосе. Хотя, может быть, он и замечает. Просто делать вид, что все нормально, намного легче, чем решать проблемы. Стайлз выходит из кабинета, захлопывая за собой дверь и чувствуя, как горечь подходит к горлу. Дрожащими от злости и отчаяния руками вынимает пачку с таблетками и кидает ее в ближайшую урну. Решает сам для себя, что обращаться кому-то за помощью просто-напросто бесполезно.

Конец флэшбека.

***

Айзек вытирает мокрые после душа волосы полотенцем, выдыхая через рот. Быстро надевает на себя белую футболку, плюхаясь на кровать. Сегодня выдался достаточно сложный день. Особенно это было ощутимо на вечерней тренировке по лакроссу, где Лейхи окончательно выбился из сил. Честно говоря, играть без Рэйкена намного сложнее. После того, как Джексон выгнал его из команды, все ее участники будто потухли или притихли из-за страха, что это может произойти и с ними. Вообще, Уиттмор не так часто удалял кого-то, исключая Убийцу, наверное, поэтому из-за случая с Тео парни находятся в некотором замешательстве. Трусы и слабаки, что с них взять. Да и Айзек, честно, считает, что Джексон поступил не очень-то разумно. Несмотря на то, что происходит сейчас из-за мальчишки-самоубийцы и Мартин, целых шесть лет они с Тео были довольно-таки близки, пускай и возникали своего рода разногласия. Айзек чувствует, как от назойливых мыслей уже начинает раскалываться голова. Нужно снять напряжение. И сейчас, когда Убийца решил вскрыть себе вены в ванной, Лейхи самому приходится как-то выкручиваться. Выдыхает, поднимая айфон с тумбочки, и набирает СМС Эрике о предложении «расслабиться». Не успевает Айзек и прилечь обратно на постель, как от Рейс моментально приходит ответ. Эрика: Серьезно, Лейхи? Ты вообще видел, что в сети творится? Парень хмурит брови, потому что… нет, он не видел. Не выделив Эрике больше внимания, быстро открывает «Фэйсбук», проверяя уведомления. А на этот раз их много. Самое первое из них — отметка его личности на фотографии, опубликованной на аккаунте Лидии Мартин. Черт, черт, черт. Вот теперь точно ничего хорошего ждать не стоит. И, твою мать, на фото подтверждение того, что развратные и унизительные снимки с Убийцей были опубликованы именно Айзеком. Так как фотографии со Стилински быстро разнеслись по Всемирной паутине, то через несколько дней никто уже не мог понять, кто первый разместил данные снимки. Но Мартин волшебным образом сопоставила все даты, определила Айзека и решила рассказать это всем, уточнив, что фото — одна из главных причин самоубийства Стайлза Стилински, выставив тем самым Лейхи настоящим монстром и безбожником. Вдобавок ко всему, Лидия подписала: «Знакомьтесь, новый Убийца», там же обозначив профиль Айзека Лейхи. Парень кидает телефон прямо в стену, абсолютно наплевав на то, что стекло у новенького айфона сразу же разбивается. Злость закипает в венах. Зачем Лидия Мартин так поступила с ним? Это тоже такого рода месть? Но почему она мстит? Айзек хмыкает. Забавно, как один щелчок мыши может раз и навсегда решить судьбу другого человека, изменить будущее и даже спасти или привести к смерти. Наверное, люди просто не до конца понимают, что такое Интернет. Это не только сеть с компьютерными играми, переписками и фильмами. В Интернете хранится все, что ты скрываешь и чем дорожишь. И если слова забываются, то посты никогда. Каждая даже удаленная фотография, каждая фраза навсегда остаются в сети, независимо от того, хотим мы этого или нет. И, уж поверьте, обычный, кажется, безобидный клик может привести к таким ужасающим последствиям, что об этом даже думать противно. Конечно, в этом и есть основной минус сети. То, что любое твое упоминание рано или поздно поменяет твою жизнь, а указанное имя на аккаунте погрязнет в океане обсуждений и слухов. Простое слово может стать черным пятном на репутации человека, со временем превращающимся в целое море, в котором так легко пойти на дно. «Твои воспоминания навсегда остаются в сети. Как и твои ошибки» Айзек ударяет кулаком о стену, разбивая костяшки пальцев и шипя от боли. На айфон одни за другим приходят уведомления, но Лейхи даже их смотреть не собирается. Зачем? Чтобы просто выкинуть мобильный в окно? Все же поднимает телефон с пола, но только для того, чтобы написать Джексону и спросить, что теперь делать. Сам ведь друг как-то справился с той трансляцией в «Перископе». Ответ от Уиттмора тоже приходит незамедлительно. Они там что все с айфонами сидят и смотрят гнусные комментарии в сторону Айзека? Однако сообщение от лучшего друга совсем не такое, какое ожидалось. Джексон: Да, твою мать, конечно, я все видел. Пипец полный. Чувак, в связи с этой херней я вынужден пока отстранить тебя от команды по лакроссу. Ну, сам понимаешь, сейчас портить нам с ребятами репутацию не стоит, а ты пока лишь принесешь неприятности. Айзек все-таки выкидывает мобильный из окна.

***

Стайлз протягивает руку, когда снежинки опускаются на открытую ладонь, только не тая, как раньше, а оставаясь такими же. С одной стороны, это очень красиво, с другой — грустно от осознания того, что Стилински уже никогда не вернется к той стороне жизни, когда в зимнее время суток из-за конденсата изо рта шел пар, ассоциирующийся у Стайлза с кучевыми облаками, а маленькие льдинки снега на теле за несколько минут превращались в воду, оставляя после себя лишь покалывание нежной кожи от холода. Стилински не сдерживает улыбки, видя детей лет пяти в шарфах, сочетание цветов которых походит на факультеты в «Гарри Поттере», радующихся первым сугробам и падающих в них, утягивая за собой друзей и запихивая друг другу в капюшоны пуховиков горы сахарной ваты, которую принято называть снегом. Накрывая белоснежной пеленой землю, снежинки, подобно балеринам, опускаются на плечи Стайлза, запутываясь в темных волосах и пятнами оставаясь на красной клетчатой рубашке. Стилински осознает, что не чувствовать холода — совсем не круто, как можно подумать. Мороз, жара — пусть порой и раздражающие, но неотъемлемые факторы нашей жизни. Какая зима может быть без теплого пледа, чайка с лимоном и любимой книги, согревающей душу? А в чем кайф этого, если греться-то и незачем? Стайлз встает со скамейки, лениво перебирая ногами. Все это не его жизнь. Его жизнь заключалась в сплетнях и слухах, побоях и разочарованиях. А как порой хотелось обычных уюта и спокойствия. Как хотелось почувствовать себя человеком, позволяющим себе хотя бы маленькие радости, а не вещью, которой пользуются, когда им вздумается. Стайлз Стилински — самоубийца, принесший хаос в Бейкон Хиллс. А еще Стайлз Стилински — просто мальчишка, которому не хватило внимания, теплоты и заботы. «Посмотрите на другую сторону происходящего. Найдете для себя много интересного в этом мире» Стайлз проходит мимо резвящихся детей, направляясь к переулку, где они с Лидией должны встретиться. Стилински понятия не имеет, почему нельзя было поговорить дома, но тем не менее эти рассуждения никак не меняет суть того, что они должны посидеть именно тут. Стайлз чувствует в голове такую неразбериху от предстоящего рассказа, что хочется просто выть от безысходности. Мало того, что у них с Лидией и так отношения довольно неловкие, так они почти перешли к грандиозному завершению данной истории. Стилински сам не понимает, как так быстро пролетело время, что ему осталось рассказать лишь про последних двух и самых значительных людей в его жизни, которые просто растоптали ее, наплевав на последствия. А ведь последствия были. — Привет, — раздается голос Лидии за спиной, и Стайлз поворачивается к ней, ответно здороваясь. Не может не задержать взгляд на ее румяных от мороза щеках, немного потрескавшимся губам, рыжих волосам, в которых впутаны белые снежинки, но через несколько секунд одергивает себя, внушая то, что они и так уже довольно «насмотрелись» друг на друга. — Представь, — начинает Лидия, присаживаясь на скамейку. Стайлз повторяет это за ней. — Мне мать сейчас скандал устроила. — Что случилось? — Стилински благодарит всех Богов за то, что Мартин перед тем, как перейти к цели этой встречи желает просто поговорить и пообщаться, тем самым хоть немного снимая напряжение и излишнюю неловкость. — Да ничего необычного, — она отмахивается, — снова какая-то херня про успеваемость. Стайлз понимающе кивает: — Что там у тебя с успеваемостью? — Ее просто нет. — Лидия пожимает плечами. — Не могу сосредоточиться на учебе, особенно когда ты… — она запинается, осознавая, что сказала лишнее, и отводит взгляд в сторону, дабы не пересекаться им со Стилински. Только теперь ему правда становится некомфортно. Если у Лидии из-за него появляются проблемы, то он может даже больше не появляться рядом с ней, забив на всякую месть, лишь бы у этой девушки было все нормально. «Ну да, Стайлз Стилински, ты даже после смерти приносишь неудобства людям» — Прости, если я… — произносит он, но Мартин обрывает его на полуслове. — Нет, — она вдруг кладет теплую ладонь Стайлзу на плечо, отчего тот неосознанно вздрагивает. — Ты ни в чем не виноват. Хватит корить себя за все подряд. Стилински кивает. Ну, доля правды в этом есть. Почему-то от слов Лидии становится легче, а от ее последующей улыбки как-то легко на душе, будто уже мир спасен, а боли не существует. — Так вот, нас с матерью вызывают к директору, — объясняет Мартин, выдыхая. — Не думаю, что от этого разговора что-то выйдет хорошее. Тем более, после моей публикации в сети поста, посвященного Айзеку, будет подтверждение тому, что я действительно имею к тебе отношение. — Лидия, — Стайлз вскидывает брови, — да вся школа имеет ко мне отношение. И сейчас, когда все уже знают и про Джексона, и про Айзека, мне даже трудно представить, что произойдет. — Ты просто революционер, Стилински, — смеется девушка, откидывая рыжую копну волос назад. — Серьезно, что-то грядет. Вся школа в ужасе. — Правда? — искренне изумляется Стайлз. — Разумеется, — Лидия скрещивает руки на груди. — Ты бы видел, что сейчас творится. Ребята, которые всегда сидели тихо, не принимая никакого участия в «строе» старшей школы, сейчас лезут во все эти сплетни, рассылая фотографии и набирая противные комменты с сетях. Наши послушные собачки «элиты» изо всех сил стараются выжить в этом хаосе, отделяясь от Уиттмора. Сам же Джексон, хоть и пытается это не показывать, чертовски напуган, потому что он, скажем, основоположник этого кошмара, что был с тобой. Недаром же он вышвырнул Тео из команды. Наш лидер боится правды. В принципе, так же, как и Айзек. Не знаю, что сейчас с ним после моего поста, но, вообще, он защищается из последних сил, утягивая Эрику за собой. Эллисон пытается узнать и понять, что именно произошло, но в итоге не получает ответов ни на один свой вопрос, Кира буквально сходит с ума, а Тео доводит себя. Они все в ужасе, но… больше всех боится Малия. Это очевидно, Стайлз. Ты правда многое изменил. Стилински нервно усмехается, стараясь для себя переварить поток информации. Нет, это все, конечно, жутко, но разве не этого он добивался? Парень желал справедливости, желал кардинальных перемен. Вот он это и получил. По крайней мере, сейчас, когда школьники действительно не знают, куда себя деть, никто не будет страдать от их рук так, как страдал Стайлз. — А как насчет Скотта? Что с ним? — спрашивает он, и Лидия задумчиво хмурит брови, вспоминая. — Я не очень-то наблюдала за ним, но, кажется, он подавлен. — Мартин поджимает губы. — А еще у Тео какая-то к нему слишком сильная неприязнь. — Еще бы, — хмыкает Стайлз, отчего Лидия вопросительно кивает, тем самым требуя объяснения. — Ну да, сейчас речь пойдет именно о Скотте МакКолле. — Что тебе мог сделать лучший друг? — задает логичный вопрос Лидия, удобнее усаживаясь на лавочке. — Он, походу, и не был моим лучшим другом. — Стайлз сглатывает, чувствуя подходящую у горлу тошноту. — Я с ним дружил, он со мной — нет. — Он был… — Лидия расширяет зрачки, догадываясь. — Влюблен? Стайлз усмехается тому, как красиво звучит это слово. «Влюблен». Намного прекраснее того, что чувствовал Стилински в тот момент. — Ты знала? — Догадывалась, — кивает Мартин, — Тео намекнул мне на это, кажется. А еще в твоих воспоминаниях Скотт… так смотрел на тебя. — Как? — Будто ты лучшее, что есть в его жизни. — Лидия немного сжимает плечо Стайлза, замечая, как он напрягается. Стилински после таких слов правда чувствует опустошение. Словно все вокруг замечали очевидный факт, а он просто ходил с завязанными глазами. Да и сам Скотт напрямую говорил Стайлзу о любви, но тот никогда не принимал это в серьез. Сам такого и добился, хах. — Я ведь права? — спрашивает Мартин, вглядываясь в карие глаза парня. — Любил ли он меня? Точно не знаю. Вот хотел ли? Это да. Стайлз видит, как Лидия ужасается, убирая руку и закрывая рот ладонью. И Стайлзу тоже страшно, мерзко и неприятно вспоминать то, что произошло из-за отсутствия его наблюдательности. — Как… как ты это понял? — спрашивает девушка, и Стилински, чувствуя, как до боли в груди сжимается его сердце, четко произносит: — Все элементарно, — он горько усмехается, — Скотт просто получил, чего желал.