Ах, Карась, мой милый Карась..

      Девушка проснулась очень рано, районе пяти часов утра. Это на час раньше, чем она планировала. Всегда с ней так, что в спортивных лагерях, что в отелях, всегда она просыпается в пять-шесть часов утра. Грёбанный внутренний будильник!       Встав с футона, она сладко зевнула потягиваясь. Расчесав свои волосы и затягивая их в хвост резинкой, она начала делать наклоны. Вниз-вверх, вправо-влево, вперёд-назад. Стянув с себя пижаму, Карасёва решила посмотреть в окно, дабы оценить погоду.       В небольшом дворике «толпились» целые сугробы из кристально-чистого снега. Открыв створки, Маша впустила поток ледяного ветра в комнату.       Апрель, какого чёрта?! Почему тебя сменяет январь? — подумала Карасёва и закрыла окно.       Надев спортивный топ специально для тренировок, она попутно искала подходящий свитер. Натянув его на полу-голое тело, девушка ощутила приятные покалывания колючей пряжи. Не волнуясь о низе, она просто надела тёплые носочки и обычные спортивные лосины. Она знала, что ногам то холодно уж точно не будет. Обув абсолютно чистые белые кроссовки Nike, она тихонько спустилась вниз, прихватив плеер и тонкую толстовку с шапкой.       Открыв холодильник на кухне, она обнаружила купленную ей упаковку кефира. Да, пока Карасёва шла от таксиста, она купила себе кефир. Отпив пару глотков прямо из картонной упаковки, она смахнула «усы» и вышла на улицу.       Наруже было не так холодно, как казалось. Включив плеер и выбрав PHARAOH — ФОСФОР, она начала набирать темп.

***

      Пробежав пару десятков кругов вокруг достаточно маленькой горы и парочки домов, девушка взглянула на часы, которые показывали начало восьмого. Сбавив темп, она направилась к Ю-топии. Карасёвой удалось застать ленивое солнышко, купающееся в белых облаках и сонно-приветливых японцев. Некоторые уже подбежали и поздоровавшись, сфоткались с боксёршой, которую сначала не узнали. Дойдя до гостиницы Кацуки, девушка принялась делать зарядку. Пятьдесят приседаний, столько же махов обеими руками и несколько сотен прыжков на скакалке. Да, эту красавицу Карасёва тоже с собой захватила. С ранних лет она привыкла прыгать на своей чёрной «помощнице» в бешенном темпе, из-за чего прыгала не очень много, но очень быстро. Со временем, она в этом хорошо преуспела.  — Доброе утро, Маша-тян, — поздоровалась Хироко-сан, держа в руках кружку с чем-то горячим, — Во сколько же ты ушла? Я и не услышала.  — Где-то в шесть часов. Не думала, что своим топотом маленьких слонопотамчиков, я никого не разбужу, — рассмеялась русская, — И вам доброе утро.  — Ничего себе! Ты наверное голодная? И замёрзла? Заходи скорее! — всплеснула руками женщина.       Как бабушка моя, честное слово! Я будто никуда не уезжала, — улыбнулась своим мыслям девушка.       Хироко удалилась на кухню, а девушка пока сняла с себя верхнюю одежду. Надев на себя вместо тёплого свитера обычную футболку, Маша села за столик. На кухне что-то зашкваркало, запахло специями. Заглянув в телефон, Карасёва удивилась. За прозрачным дисплеем скрывалась новость о том, что какое-то видео с черноволосым фигуристом, который в точности повторил катание Никифорова, облетело весь интернет. Включив видео, боксёрша поняла, что это Юри. Да, да, тот самый застенчивый полненький юноша. Несмотря на свой вес, парень двигался так красиво и изящно, что девушка невольно засмотрелась.       Просмотр ролика прервала Хироко-сан, которая поставила на столик тарелку с красивым, жёлтым, горячим японским омлетом.  — Приятного аппетита, — сказала женщина.  — Спасибо, — девушка принялась есть.       Позавтракав, Карасёва поднялась к себе. На часах было уже одиннадцать. За это время, Кацуки она пока не видела. Не найдя себе другого занятия, девушка решила порисовать. Включив в наушниках того же PHARАОНа — Cold Siemens на всю громкость, она принялась что-то черкать в небольшом скетчбуке формата А5. Вдохновение то приходило, то снова валило куда-то далеко и на долго. В конце концов, Карасёва захлопнула надоевший блокнот и просто легла на стол, не вытаскивая из ушей наушники.       За окном уже смеркалось, хотя часы показывали пять часов. Потянувшись, девушка решила, что лучше ей спуститься вниз. Вроде бы отпуск — классно, но вот заняться то в этот отпуск нечем.  — Юри, помоги убрать снег! — послышался голос Хироко-сан.       Свернув за угол, Маша наткнулась на хозяйку Ю-топии.  — Извините, Хироко-сан, можно мне тоже помочь? Даже во время отдыха мне нужны хоть какие-то нагрузки, — Карасёва начала нервно сжимать и разжимать пальцы, как она это обычно делает, когда ждёт.  — А мы тебя не отвлечём? — поинтересовалась обеспокоенная хозяйка.  — Нет, что вы? — облегчённо запротестовала Маша, — Где говорите лежат лопаты?

***

      Встретив Кацуки во дворе, русская потребовала лопату. Не без удивления, Юри протянул спортсменке большой инструмент. Смотря на неё, Юри думал, что та даже держать будет её еле-еле, но нет, Маша спокойно справлялась с огромным «совочком».  — А когда ты начал заниматься фигурным катанием? — внезапно спросила его девушка.  — Как пошёл в начальную школу, — ответил ей Кацуки, — А ты когда начала заниматься боксом?  — Где-то в десять лет, я уже и не помню, — призналась Карасёва.       Посмотрев на Юри, она увидела, что японец хотел спросить что-то ещё, но, видно, стеснялся. Даже без слов, девушка поняла, какой вопрос крутится у него в голове.  — Хочешь спросить, почему бокс? Почему не катание, танцы или плавание? — Маша изогнула бровь, оперевшись на деревянный черенок лопаты.  — Д-да.этот вид спорта…вроде как…ну. — японец замялся.  — Не женственный?       Кацуки кивнул, понимая, что вопрос немного не корректный.  — Захотела. Просто взяла и захотела, — ответила Маша, — потом расскажу подробнее, если захочу.       В голове закружились не очень радужные воспоминания. Стало очень неприятно на душе.       Отряхнув лопаты от прилипшего снега, двоица вошла в гостиницу. Маша сразу же направилась на второй этаж, дабы сходить в душ и переодеться. Пока Маша мылась, она слышала громкие крики. Режут кого-то?       Обвернувшись в японский халат, девушка сняла со своих волос полотенце. Она решила помыть голову. Её патлы от природы хорошо вились и пушистились, от чего Маша была похожа на человека-одуванчика. Взяв с собой телефон, девушка прошла на кухню, дабы не быть одной. По своей привычке, лицо боксёрши было достаточно недовольным. Её соболиные брови застыли в беспристрастной полоске, глаза по страшному спокойны, губы слегка поджаты. В такие моменты, некоторые в прошлом не любили её. Просто так. За глаза. За взгляд. За презрительную ухмылку, в которой почти не было того самого пренебрежения как раз таки и не было. Люди сами решали, что она смотрит на них как на идиотов, хотя этого не было. Ничего вообще не было.       Маша заметила, что на кухне не привычное оживление. Мимо Карасёвой пробежал радостный пудель, красивой окраски. Вот это уже ненормально. Зайдя в комнату, девушка обомлела.       Прямо перед ней сидело восьмое чудо света, пока что не бухущее в хлам, за что ему огромное спасибо, в окружении почти всей четы Кацуки и Минако-сан. Русская сама не заметила, как она схмурила брови в грустной манере, а губы поджала в такой галочке, от которой можно было подумать, что девушка сейчас расплачется. Неожиданно, взор холодных голубых глаз устремился прямо на неё.  — Мария Карасёва? Уж кого кого, а тебя я увидеть тут не ожидал! — радостно признался Виктор.  — Сука… — тихо, как думала Маша, произнесла она.  — Ой, ты что, не рада меня видеть? — лицо русского фигуриста вытянулось в наигранной обиде.  — Твою мать! Чёрт! Блять! Почему? Почему? — вот теперь, Маша действительно очень тихо и сдержанно начала материться (а в жанрах такого нет, ну и ладно), — Какого хуя? Скажи мне, какого хуя? Какого мать твою хорошую и добрую?       Какого чёрта Никифоров тут забыл? Теперь моему отпуску окончательный трындец! — начала хвататься на голову девушка. В груди начало жёстко покалывать, — Чёрт, опять эти срывы…       Никифоров и остальные поглядывали на неё с неприкрытым удивлением и непониманием. Открыв холодильник, девушка потянулась за небольшой баночкой из пластика. Схватив бутылку воды, она резко развернулась и зашагала прочь.  — Извините, я не хотела, — проговорила она, и побежала вверх по лестнице.       Зайдя в комнату и захлопнув дверь, Маша судорожно открутила крышки обоих сосудов, высыпала из баночки добрую горстку белых таблеток и, жадно заглотив их, принялась запивать водой. Боль в груди начала исчезать, а мысли разбрелись по своим полочкам. Нервы Они снова сдают Да что же это такое?       Нет, она не сумасшедшая, она нервная. Для боксёра это чревато кончиной карьеры, но для девушки это было обычное дело. Да, иногда, она бывает очень раздражённой и слегка агрессивной. Из-за такого её и недолюбливали. Но ведь, она не хотела, она не специально. Из-за этих срывов, ей пришлось много раз извиняться. Но в физическом плане русская никогда не позволяла себе кому-то навредить. Свои силы она сдерживала, а вот эмоции — нет. Свои кулаки она держала при себе, но эмоции и слова — нет. Нет. Приходилось пить таблетки. Девушка никогда не была злой. Она по своему нежна и даже наивна. Она не злая. Нет, она не сумасшедшая, она нервная. И всё из-за одного случая. Всё из-за него.       Руки предательски тряслись, губы тоже. Казалось, она готова была разреветься, но она просто легла на футон. Сон всё никак не шёл.       Неожиданно, дверь в её комнату раскрылась.  — Эй, карасик, пошли в низ, посиди с нами, — слегка не трезвым голосом произнёс Виктор, — Ну пошли~и.  — Чего тебе надо, Никифоров? — ровным голосом спросила девушка не разворачиваясь.  — Что бы ты спустилась вниз и выпила сакэ. Нам — спортсменам, надо пить вместе! — воодушевлённо промямлил мужчина, — Узнаем друг друга поближе.  — Ладно, только не долго, — согласилась девушка и неуклюже поднялась с кровати.       Спустившись в светлую кухню, боксёрша смущённо опустила глаза как только села за стол. Неожиданно, к ней подъехала чашка с тёплым сакэ.  — Пей Маруся, пей, — улыбнулся фигурист и сам запрокинул одну.       Как-то рыкнув, Карасёва быстро заглотила обжигающий напиток. В нос резко ударила свежесть. Юри ужимался где-то в углу, а Минако рассматривала всеми известного русского чемпиона.  — Слу~ушай, я и не думал, что у тебя такая большая грудь… — признался Никифоров намереваясь подсесть к коллеге ближе.  — Да ты походу уже в стельку, — пробормотала девушка. Первое впечатлении о Никифорове было… Ну, такое.  — Кстати, приходила целая толпа журналист ов, — подал голос Юри.  — Вот это уже хуёво… — произнесла Маша, закинув ещё одну чашку с алкоголем.       После всего этого безобразия, Никифорова кое-как затащили в его комнату. Фигурист что-то бормотал и брыкалася. Что бы Виктор не распускал руки, Маше пришлось жёстко нажать на его болевые точки, дабы тот успокоился. После этого, пожелав друг другу спокойной ночи, они с Юри начали расходиться.  — Юри, — внезапно опомнилась Маша, — Зачем он приехал?  — Виктор? Он сказал, что после просмотра видео, где я катаюсь, он вроде как захотел стать моим тренером, — неуверенно ответил Кацуки. Этого мне ещё не хватало,  — подумала Маша.  — Понятно, я рада за тебя, — честно ответила русская.

***

      Утром, Карасёва проснулась с таким чувством, что легла она полчасика назад, а до этого долбилась башкой об стену. Конечно, голова болела не сильно, но вот виски очень сильно стягивало. А ведь пить девушка умела.       Спустившись на первый этаж, Маша заметила, что не одна такая. Народный фигурист буквально расплылся по столу, держа в руках обледеневшую бутылку воды.  — Ой, пушистик, доброе утречко, — мерзопакостно протянул Виктор.  — Не стоило вам столько пить, — буркнула девушка, намереваясь выпить стакан кефира, а после идти на пробежку.  — А мы сейчас с Юри на тренировку. Надо чтобы свинка сбросил вес, — объяснил Виктор.  — Свинка?  — Да, пока что я буду так звать Юри, — беззаботно ответил фигурист.       На это, девушка раздражённо вздохнула. Выпив стакан любимого кефира, Маша направилась в свою комнату, дабы переодеться. Неожиданно, большая и тёплая рука Виктора остановила её.  — Усы отращиваешь? — со смешком спросил мужчина и провёл пальцем над линией мокрых губ собеседницы.       Та быстро отпрянула от Никифорова, чувствуя себя неудобно. В ответ, чемпион зыркнул на неё кошачьим взглядом и отправил палец себе в рот.  — А кефир здесь не так плох, — произнёс он, слегка облизавшись.       Маша вздохнула и не меняя гримасу раздражения, удалилась на верх, оставив слегка недовольного Никифорова наедине с собой.

***

      Карасёва бежала уже второй круг по всем известному маршруту, как вдруг, сзади её нагнал русский соотечественник. Виктор спокойно ехал на велосипеде, пока его подопечный тащился где-то сзади.  — Как бегается? — ехидно спросил Виктор у Маши.  — Нормально. А вы не думаете, что не справедливо тренеру прохлаждаться на двух колёсах, пока его протеже еле перебирает ножками сзади? — недовольно произнесла боксёрша, сдерживаясь, чтобы не скинуть проезжающего нахала с «коня».  — Я его тренер, мне можно, — не сбавляя темп прокомментировал Виктор.  — Шикарная отговорка.       После пробежки и растяжки, трое спортсменов сели завтракать.  — Так, Юри, тебе обязательно стоит перестать есть кацудон. Отныне, ты питаешься только здоровой пищей, иначе тебе не сбросить жирок, — сказав это, Виктор похлопал японца по брюху, чем смутил его, — Ты ведь хочешь обратно на лёд?       В ответ, Юри смущённо промолчал.  — Пушистик, мне вчера рассказали, чем ты питаешься. Это не есть хорошо, ты ведь тоже спортсменка, — Никифоров облокотил свою бледную щеку на ладонь руки. Истинный плейбой.  — Это не ваше дело, не указывайте мне, чем питаться, — раздражённо ответила Маша, накалывая на вилку овощной салат, которым решила позавтракать.  — Какие мы вредные, — надул щёки Виктор.       Спустя какое-то время, компания отправилась в танцевальный зал той самой Минако. Маша решила, что поразтягиваться в зале и отработать пару ударов на подушке ей не помешает. Осталось только терпеть наглость своего так называемого «коллеги».  — Юри, неужели пришёл потренироваться? — спросила Минако.  — Да. Не могли бы мы занять ваш зал? — спросил Виктор, перебивая своего подопечного.  — Конечно, — дружелюбно ответила ему японка, — Ой, Маша-тян, и ты здесь?  — Здравствуйте, — поздоровалась девушка, — А у вас случайно не найдётся какой-нибудь большой подушки?  — Скажу тебе больше, у меня есть настоящая боксёрская груша! Осталась от прошлого владельца зала, — с гордостью произнесла Минако-сан.       Юри уже качал пресс под пристальным взглядом Виктора, а Манко и Маша тащили со склада грушу, а точнее апперкотный мешок. Так же, в углу студии находился специальный крюк, на который надо было повесить мешок.  — Ох и тяжеленная махина, — простонала Минако-сан, сгибая спину и кряхтя.  — О~о~о~о, никогда не выдел, как тренируются боксёры, — захлопал в ладоши Никифоров, — Юри, не отвлекайся.       В ответ, Маша лишь фыркнула. Обтянув свои руки эластичным бинтом. Сняв с себя мешающую футболку, оставив на себе только лосины и обтягивающий топ.       Встав в стойку, расслабила руку, а ладонь развернула к небу. Не успел никто ничего понять, как Карасёва резко выбросила апперкот расслабленной рукой, сжимая кулак при соприкасании с целью. Раздался глухой хлопок. Потом она повторила те же движения правой рукой. Нужно, чтобы выброс руки идеально синхронизировал с вращением корпуса.       Со стороны это выглядело немного пугающе. Повторив апперкот несколько раз, девушка принялась отрабатывать хуки, только без груши. Юри спокойно делал пресс, а Виктор иногда поглядывал на свою соотечественницу. Видимо, сосредоточенная боксёрша слегка его заинтересовала. Ну, немного.  — Пушистик… — начал было Виктор.  — Не зовите меня так, — попросила Карасёва, стирая пот со лба.  — Ладно, Пушистик, не хочешь сейчас пойти с нами на каток? — полностью проигнорировал девушку Никифоров, — Небольшая пробежка на льду тоже пойдёт твоим ножкам в пользу.       Недовольно фыркнув, Маша всё же согласилась.       Придя к местному ледовому дворцу, девушка слегка съёжилась. Нет, кататься на коньках она безусловно умела, вот только давно не вставала на эти «железки». Всё времени нету.  — В-виктор?! Так вы всё-таки согласились тренировать Юри?! Серьёзно?! — начала охреневать двоица, состоящая из милой, хрупкой японки и грозного парня.  — Нам пожалуйста коньки сорок второго и… — Никифоров обратил свой взор на Карасёву.  — Тридцать шестого, — ответила та.  — М-мария Карасёва?! Вы тут как? — тот самый грозный мужчина ещё больше обомлел.  — Я — Юко Нишигори, а это мой муж — Такеши. Мы друзья Юри, — ответила милая японка.       Вдруг, откуда-то не возьмись, появились три девочки-близняшки. Они уставились на и на Юри, и на Виктора, и на Машу, а потом, начали фотографировать.  — Вы их извините. Это Лутц, Аксель и Луп, — представила тройняшек Юко.  — Мало того, что Виктор Никифоров приехал, так ещё и Карасёва! — начала одна из непоседливой троицы.  — Да, да, да, — поддакивали ей сёстры и продолжили щёлкать своими телефонами.       Наконец, троица вышла на трибуны. В огромном помещении было прохладно, пахло льдом. Переобувшись, Маша неуклюже потопала ко входу на лёд.  — Тебе помочь? — ехидно спросил Виктор и резко подъехал к русской знакомой, при этом кроша замёрзшую воду.  — Не стоит, — отказалась девушка и наконец встала на коньки.       Пройдя немного, она начала плавно двигаться по льду, привыкая. Откатавшись так пару кругов и сделав несколько резких поворотов, она села на скамейку, дабы передохнуть. Неожиданно, Никифоров начал вытворять что-то невообразимое на льду. Ну, для Маши естественно, катание и прыжки на коньках считалось чем-то невообразимым.       Мужчина двигался очень плавно и легко, выцарапывая незатейливые узоры на холодной поверхности. Казалось, что лёд буквально таял под его сильными и в тоже время невесомыми движениями. Опомнившись, девушка поняла, что не одна наблюдает за народным любимцем публики. Кацуки тоже будто был заворожён катанием лучшего фигуриста России. На секунду, Маша задумалась. Она — девушка, ей много раз повторяли: «Какой к чёрту бокс? Ты же девочка! Почему не художественная гимнастика или тоже самое катание? Почему не тхэквондо, там же есть элементы танца! Этот вид спорта для мужчин!». А ведь и вправду, фигурное катание по своему прекрасно, даже для такой девушки как Мария Карасёва.  — Ладно, я пойду обратно в гостиницу, — сказала боксёрша разуваясь.  — Что? Тебе с нами скучно? — надул губки мужчина.  — Это было красиво… — проигнорировав вопрос Никифорова, произнесла девушка и удалилась с катка.       Какая же она своеобразная… — подумал Виктор и принялся читать лекцию Юри.       Войдя в раздевалку, Маша услышала гул и звуки фотокамер.       Неужели, журналисты? Чёртов Виктор! — ругалась про себя Карасёва.       Натянув капюшон на своё лицо как можно сильнее, она быстро вышла из раздевалки. До гардероба приходилось добираться очень долго, так как пылкие репортёры во всю орали и переговаривались.  — Смотрите! Смотрите! Это же Мария Карасёва! — закричал кто-то то.       Бедную боксёршу ослепили вспышки и звуки фотокамер.  — Что вы делаете в Хасецу?  — Ваш приезд как-то связан с приездом Виктора Никифорова?  — Что вы собираетесь делать в следующем сезоне?       Один журналист перебивал другого, создавалось ещё большее столпотворение. Растолкав надоедливых людей и даже фанатов, девушка наконец сдала коньки и пулей выскочила из ледового дворца. Некоторые репортёры понеслись за ней, но вскоре отстали. Спокойно добежав до гостиницы, Маша захлопнула дверь и отдышалась.  — Здравствуй, Маша-тян, ты не проголодалась? — дружелюбно спросила Хироко, выйдя на порог.  — Нет, спасибо, — прокашляла девушка в ответ и вошла в маленькую столовую.  — Тошия! Наколи дров! — крикнула японка мужу.       Так для источников ещё и дрова нужны?  — Я не могу дорогая… — прозвучал слегка пьяный голос хозяина Ю-топии.  — Опять с клиентом выпил? Да что ж такое… — принялась ворчать женщина.  — Извините, Хироко-сан, а могу ли я вам помочь? — спросила девушка, понимая, что это отличный шанс укрепить мышцы рук, да и поблагодарить хозяев за гостеприимство.  — Если тебе будет не трудно, — замялась Хироко-сан.  — Нет, что вы, мне это как раз полезно, — ответила Маша, понимая, как ей свезло.       Выйдя во двор, девушка нашла сухую стопку поленьев и топор с перчатками. На улице было не так холодно, как утром, так что девушка спокойно сняла с себя куртку, оставаясь в том, в чём была на тренировке. Поставив одну чурочку на огромный пень изрубленный лезвием инструмента, она замахнулась увесистым топором и разрубила поленце на пополам. Потом, ещё на пополам.       Спустя полчаса, количество поленьев и дров было поровну. С разгорячённого тела девушки капал пот, руки порядком устали, а волосы липли к лицу. Но решив закончить начатое дело, Карасёва продолжила рубить дрова.

***

 — Эй, где моя комната?!       Рассвирепевший блондин катил свой чемодан леопардовой раскраски по деревянному полу.  — Что? Ты останешься здесь? — Юри оторопел.  — А ты что думал, жирдяй? — Плисецкий окинул японца презрительным взглядом.       Вдруг, до тройки фигуристов дошёл звук ломающегося дерева и женские звуки натуги. Подойдя поближе к панорамному окну, фигуристы увидели сию картину: невысокая девушка с куцым хвостом растрёпанных волос, в облегающих лосинах и коротком топе, вся мокрая, с разгорячёнными красными щеками, которые поблёскивали от света фонарей, держит в руках топор. Неожиданно для всех, та замахнулась и рассекла последнее полено. Грудь прерывисто вздымалась от вздохов, капельки пота стекали в ложбинку. Не признать, что это выглядело даже сексуально было просто глупо.  — Ви~и~иктор… — протянула девушка и двинулась к троице, при этом держа в руках топор, который не внушал спокойствия.       Юри от нашедшей паники попятился назад, а русский его тёска, мягко говоря, ахуел. Да, да, русский тигр растерялся и испугался.  — Какого чёрта? Почему при выходе из дворца, я должна отбиваться от журналистов? А? — Маша медленно двигалась на пепельноволосого всё ещё держа в руках опасный инструмент. Её лицо выражало раздражение и хорошо скрытую ярость от усталости.  — Пушистик, ну не горячись… Пошли лучше поужинаем… — Виктор перешёл в план отступления, вытягивая руки вперёд, наивно пологая, что это станет ему щитом.  — Была б моя воля, я бы тебе руку вывернула и с ногами бы местами поменяла, — вздохнула та и резко воткнула топор лезвием в пень, — В крайнем случае, готовься стать импотентом.       Её голос хоть и был уставшим, но внушал доверие в сказанные выше слова. Подойдя к фигуристам совсем в плотную, Маша заметила пополнение.  — О~о~о, Русская фея? Уж кого, а тебя я совсем не ожидала здесь увидеть, — хрипло сказала Карасёва Юрию.       Блондин не сказал ни слова, вообще. Выпучив глаза, он проводил взглядом удаляющуюся фигуру боксёрши, которая была с него ростом, может, чуть выше.  — Ого, Юрий, чего это ты так обомлел, м-м?.. — принялся докапываться до блондина Виктор.  — Отвали, — огрызнулся Юрий в ответ, — Так, где моя комната?  — Больше свободных мест нет, осталась только кладовая, — объяснил Юри трясущимся голосом.  — Что? Эй, жирдяй, ты же не думаешь, что я буду спать в вашей вонюче конуре? — вскипал Юрий.  — Не кипятись, Юрий. Что такого, если ты поживёшь в кладовой? — начал Виктор, — Ты ведь сам сюда приехал.  — Ага, щяс. Я буду жить у тебя! — решила Русская фея, проталкиваясь к комнате кумира детства.  — Ну уж нет, к себе я тебя не пущу, у меня и так места мало, так ещё и ты!       Громко ругнувшись, Юрий пошёл на второй этаж под не громкие протесты Юри и насмешливые взгляды холодных глаз Никифорова. Открыв первую попавшуюся комнату, Юрий обомлел.       В паре шагах от него стояла Карасёва, завернувшись в полотенце. Она заметила нежданного гостя и спросила:  — Юрий, тебе ещё рано на такое смотреть.       Спустя четверть секунды, сурового фигуриста и след простыл. Юноша нервно сглотнул. Да, такое с ним случается редко.

***

      По улице уже ступала ночь. Трое фигуристов сидели за столом, а вокруг них хлопотала Минако-сан. Японка решила вдоволь накормить русских гостей, которые нагрянули один за другим. Плисецкий с аппетитом поедал кацудон, а Виктор закидывал уже вторую чашку сакэ. Юри опять смущённо жался где-то в углу, боясь попасться под нетрезвую руку своего тренера.  — Так удивительно было увидеть Пушистика~а~а… — пропел Виктор заплетающимся языком.  — Кого? Какого ещё блять Пушистика?! — недовольно поинтересовался Юрий.  — Это Мария Карасёва, Виктор зачем-то называет её Пушистиком, — слегка растерянно ответил Кацуки.  — Как это зачем? — возмутился Никифоров, — Она ведь такая пушистая становится после душа. Никогда не видел таких пушистеньких волос.       Виктор принялся гладить своего японского друга по голове, чем очень сильно смутил его.  — Ещё раз меня так назовёшь, я из тебя Вику сделаю, — прошипела вошедшая Маша.       Она была всё в том же голубом халате, который хорошо сидел на ней. Она оглядела компанию спортсменов и села между Юри и Юрием. Последний искоса посматривал на неё.  — Кста~а~ати, Пушистик, я давно хотел у тебя спросить… — Виктор по-кошачьи ухмыльнулся, — Как родители отнеслись к твоему увлечению?       Потупив взгляд, Маша отобрала у мужчины чашку с алкоголем и залпом выпила содержимое. Стукнув сосудом по столу, Карасёва угрюмо ответила:  — Родители — не знаю, а бабушка нормально.       Виктор непонятливо вытянул лицо и изогнул бровь. Остальные давно поняли — больная тема.  — Прошу прощения, — произнёс мужчина и протянул девушке наполненную чашку сакэ.       Та не на долго на неё уставилась, явно что-то высматривая, но, вскоре, осушила. Юрий посматривал на боксёршу с некой дикостью.  — Слу~у~ушай, карасик, нашему Юрио негде ночевать. Может, переедешь ко мне? — пьяно улыбаясь спросил Никифоров, голос которого нельзя воспринимать серьёзно, — А наш мальчик поживёт у тебя…  — Эй, Виктор! … -начал возмущаться блондин.  — С какой это стати, Никифоров? — уголок губ девушки приподнялся, показывая пренебрежение, — Я не имею желания спать в одной комнате с таким извращенцем как ты!  — Ой, ну не обижай меня, — законючил Виктор (а это вообще возможно?).       Мужчина почти ровной походкой приблизился к девушке, встав сзади неё. Два Юрия принялись наблюдать, что же будет дальше. Сев на колени, Виктор со всем своим больным дружелюбием и полного понимания последствий своих дальнейших действий, обхватил фигуру боксёрши. Та не видела в этом ничего пошлого, ведь если что, этот голубоглазый спокойненько полетит в нокаут.  — Юрио, представляешь, у неё оказывается такая полная грудь… — произнёс Виктор, обводя указанную часть тела Карасёвой, еле дотрагиваясь до неё пальцами.       Щёки блондина-девственника затронул румянец, а брюнет-девственник валялся в смущённом обмороке.  — Эй, Виктор, ты что творишь? — скорчив свою быдло-рожу спросил Плисецкий.       Не успел тот ничего ответить, как Маша высвободилась из «замка» Никифоровских ручонок, и, схватив мужчину за воротник халата, она оставила на его щеке красную затрещину.  — Не распускай руки, старый извращенец, — проговорила та и не сильно отшвырнула от себя надоедливого пьяницу.       О, про старого конечно она загнула. В свои двадцать семь лет, Никифоров выглядел не старше выпускника старшей школы. У него была гладкая и чистая кожа, без намёка на морщины или прыщи. Не признать, что он был чертовски красив было бы сумасшествием. Но характер у фигуриста через чур своеобразный.       Пощёчина словно отрезвила затуманенный разум Виктора. Тот отшатнулся и с виноватой улыбкой произнёс:  — Это был комплимент.       С этими словами, он уселся обратно на своё место, оперевшись щекой о ладонь.  — Весьма не удачный, — ответила та и налила себе ещё чашку сакэ.  — Э, а вы не забыли, что вы спортсмены? — прошипел Юрий скрестив руки на груди.  — Чего? Ну немножко ведь можно, — возразил чемпион и тоже осушил чашечку горячего.  — Алкаш, — тихо произнес Юрий, — Так, Виктор, я всё равно буду жить у тебя!  — Всё зависит не от меня… — мужчина как бы намекнул на сидящую рядом спортсменку.  — Эй, Карасёва… — медленно окликнул оную Юрий, будто смакуя каждое новое слово.  — Предлагаю так: наша феечка пока перекантуется у меня, — сказала девушка ровным, словно не опьяневшим голосом, — Только без этого…ну ты понял  — Ч-чего?.. — ахуел Плисецкий.  — Н-но… — Юри глядел в пол, ища аргументы.  — Юрий ведь парень, — внеся очевидность в беседу, произнёс Никифоров.  — А ты кто? — парировала Маша.  — Ну знаешь, у Юрочки сейчас такое период…гормоны, сексуальное влечение, переходный возраст… — начал перечислять мужчина.  — Завали хлебало, Виктор! — гаркнул на него юниор.  — Это у тебя гормоны бушуют. Как мартовский кот, честное слово, — Маша сморщилась, — Ну что, фея, что тебе больше симпатизирует: кладовка или комната?  — К-комната, — сдался блондин, — Но только попробуй разбудить меня! И перестань звать меня феей!  — И не подумаю. Кстати, я столько чашек выпила, что вряд ли тебя разбужу, — улыбнулась та.

***

      Сходив в душ, Юрий с опаской прошёл в Машину комнату.       Он же Юрий Плисецкий! Какого чёрта он смущается?       Так ведь, она же девушка. Не Бабичева, не Ангел, а девушка.       Карасёва сидела на полу оперевшись на стену. Из её белых наушников орал всё тот же Pharaoh — Фосфор, а сама Маша листала ленту в соцсети. Фыркнув, Юрий сел на свой футон в другом конце комнаты и тоже залип в интернете. На телефон ему пришло уведомление о лайках в инстаграме. Вместо имён каких-то левых людей, он заметил одно: maria_karaseva. В виду своей гордости и пренебрежения, Плисецкий тоже не отказался от пары взаимных «сердечек». Вдруг, он увидел, что русская соотечественница отметила его на какой-то фотографии.       Виктор Никифоров нежно прижимал к себе Юри Кацуки и показывал знак «Пис», Юрий Плисецкий сидел с опущенным взглядом, который растворился в тарелке с кацудоном, а Мария Карасёва спокойно держала в одной руке чашку с сакэ. Другая видимо служила ей селфи-палкой.       Когда успела?!       Буркнув себе под нос что-то не разборчивое, Юрий накрылся одеялом и уснул.       Он уже не в первый раз видит Карасёву в живую. Далеко не первый…