Ах, Карась, мой милый Карась..

      На синем небе начало расплываться розовое пятно рассвета. Девушка и юноша шли по парку, дабы срезать путь к Машиному дому.  — Далеко ещё? — спросил недовольный Юрий.  — Неужели наш маленький юниор устал? — ехидно пропела Карасёва.  — И нахрена я вообще за тобой попёрся?  — Так вали домой. Только, если тебя ещё раз поймают во дворах — я твою дерзкую тощую жопку спасать не буду.       Плисецкий ещё что-то фыркнул в ответ.       Вскоре, они дошли до трёх-этажного потрёпанного домика. Судя по высоте, потолки в этом здании были высокими. Войдя в тёмный подъезд, Юрий еле поспевал за девушкой, перепрыгивая сразу две ступеньки.       Перед молодыми людьми предстали три двери. Боксёрша дошла до двери со значком «8» и открыла её.  — Разуйся, пол холодный, в углу найдёшь тапочки, — протараторила спортсменка и, разувшись, босиком по «холодному» паркету зашагала к повороту.       И вправду, под полкой с обувью лежали синие тапки с пчёлками. А пол был и вправду ледяной, поэтому ничего лучше, как надеть это нечто, фигурист не придумал.       Обои в квартире были тускло-красного цвета, от чего даже в темноте дом казался уютнее. По бокам длинного коридора расположились три двери. Ванная, туалет и кладовая. Резкий поворот выводил в комнату. С левой стороны была просторная кухни с белыми шкафами, столом, чёрными стульями и чёрным холодильником. На полу раскинулся белый ворсистый ковёр. Спальню и кухню разделял большой шкаф. На его полках стояли статуэтки, кубки, горсти медалей разного железа, грамоты, дипломы, сертификаты и полное собрание поясов. В каких-то местах сидели старенькие плюшевые игрушки. На всю стену и кусочек угла располагались большие длинные окна, которые создавали ощущение спокойствия. Крыло со спальней было отделено красными плотными шторами с узором цветов. Кровать была двухместная, опять же, с красным постельным бельём. Стенной шкаф был забит кое-какими вещами и обувью.  — Как ты здесь живёшь? — спросил Плисецкий. — А что тебе не нравится? — переспросила девушка в ответ.  — Темно здесь и холодно.       Спортсменка ничего не ответила. Зато, на кухне запахло чем-то вкусным. Спортсменка во всю тушила куриные котлеты и рубила овощной сала с заправкой из уксуса, мёда и масла. У парня в животе запрыгали маленькие Юрии, которые явно проголодались.  — Чего, блондинчик, проголодался? — ехидно спросила девушка.  — Ещё чего. Некогда мне у тебя завтракать, — так же гордо фыркнул фигурист.  — Ну хорошо, можешь тогда спокойно возвращаться домой. Уже светает, дворники на улицах ходят, или тебя как первоклассницу провожать? — так же издевательски сказала Маша, садясь за стол с тарелкой еды.       От румяной куриной котлеты шёл пар, она пропиталась собственным соком. Холодные овощи похрустывали в холодном фарфоре, от них исходил кисло-сладкий аромат. Карасёва будто бы специально так долго жмурилась от удовольствия, пережёвывая содержимое своей тарелки.  — Точно не хочешь? — сквозь набитый рот поинтересовалась боксёрша.       Рот юноши уже наполнился слюной, которая вот вот полезет за края. Шмыгнув носом, он медленно сел рядом, скрестив руки на груди.  — Чертовка, — буркнул он в унисон своему желудку.       Вскоре, молодой чемпион за три щеки уплетал вкусно приготовленный завтрак. Пока они жил один, то успевал заваривать лишь доширак или пюре. Иногда баловал себя чипсами и даже бутербродами. Домашнюю еду он не ел почти что восемь лет. Изредка он успевал повидаться с дедушкой, да и то, еле успевал перекусывать его тёплыми пирожками.  — Жуй спокойно, не торопись! Подавишься и на одну патлатую звёздочку станет меньше, — произнесла Маша, подпирая щеку ладонью.       И всё же, спортсменке было приятно смотреть на то, с каким удовольствием и аппетитом ест её стряпню. Давно такого не было…  — Чего уставилась, маньячка? Нравится смотреть, как такие красавцы как я завтракают? — поднял Юрий презрительный взгляд. — Извращенка.  — Смотри, не дай бог косточка попадётся, — загадочно произнесла пушистоволосая.       Тут, юноша закашлялся. Но ничего серьёзного, так как вскоре, он, с покрасневшим лицом продолжал есть сочную котлету, приговаривая что-то типа «Ведьма, накаркала».  — Не торопись, запей хотя бы, — Маша пододвинула юноше кружку с морсом.       Завтракая всем этим, Карасёва опять же невольно улыбалась.  — Всё, — парень отставил тарелку в сторону.  — Что нужно сказать? — выжидающе подняла бровь боксёрша.  — Зайду ещё, — нагло ответил Юрий и поднялся с места.  — Приму это за спасибо, — Маша убрала тарелку в мойку.  — Ладно, я пошёл, — сказав это, белобрысый наглец обулся. — Дверь открой, а то не разберусь.       И вправду, помимо двух замков и цепочки, присутствовало три завёртка.  — А может, ты всё-таки маньяк и не хочешь меня отпускать? — спросил фигурист и поднял бровь.  — Ага, ага, много чести, — Маша любезно открыла дверь перед носом знакомого. — Пока.  — Угу.       Дверь за мальчишкой захлопнулась и девушка спокойно пошла собираться на тренировку.