Ах, Карась, мой милый Карась..

— Давай, апперкот! Да с права, твою мать! Ну что ты как ба… тьфу, как тряпка? Сильнее бей, сильнее! Не фарфоровая, не сломается!       Подобные крики раздавались почти в самом конце тренировки. За шесть часов изнурительной тренировки, Карасёва ни разу не попила воды. Владислав Викторович во всю следил за юной чемпионкой, тренируя её до износа.  — Ну чо ты её как мамку мацаешь? Бей нормально! — крикнул мужчина, ходя вокруг Маши и боксёрской груши.       От раздражения и резко открывшегося «второго» дыхания, она нанесла удар с такой силой, что груша ударилась об потолок.  — Владислав Викторович, хотите угробить нашу звёздочку до начала Мировых? — спросил высокий рослый парень.  — А ты, Шельц, не умничай. Тебе до тренера, как Маше до балерины. — гаркнул Владислав. — Ладно, дуй в душевую.       Девушка отбросила бинты в сторону и устало поплелась в сторону раздевалки.       После душа она переоделась в чистую одежду и чувствовала себя более-менее прекрасно. Мышцы приятно ныли после горячей воды и тренировки.  — Тренеровка завтра в десять. И чтоб не опаздывала, — сказал Владислав Викторович, похлопав свою подопечную по плечу.       Маша уже направилась к входу, поправляю рюкзак, как её остановили.  — Карасик, может, сходим сегодня в кафешку? — игриво подмигнул ей Митя.  — Не, я сегодня максимум до дома доберусь. — боксёрша устало вздохнула.  — Ну, может тебя подвезти? — не унимался Шельц.  — Мить, что тебе надо? Говори сразу.  — Я уже свою подругу до дома подбросить не могу? — обиженно воскликнул парень.  — Не можешь. — девушка уже открыла дверь. — Хотя, ладно, давай, а то я по дороге помру.       Матька вальяжно подхватил женскую сумку, которая наверное весила как он сам и демонстративно открыл входную дверь, пропуская даму вперёд. Ох и любит он так забавляться.  — Что, Владя совсем прессует? — спросил Шельц, усаживаясь за руль чёрного Cadillac, на который копил наверное всю свою жизнь.  — Естественно. Мировые не за горами, да и олимпиада скоро. — устало подтвердила Маша, откидывая голову назад.  — Видела, как он в последнее время зол? Так и до маразма недалеко.  — Это точно.       Отношения у Мити с Машей были чисто дружеские. Разница в пять лет не помешало им хорошо общаться. Первое их знакомство конечно было тем ещё цирком.       Впервые Маша пришла на бокс в десять с лишним. Тогда, Шельц был ещё высоким худощавым подростком пятнадцати лет. Ну и, мальчишка как-то задел Карасёву (они даже сами не помнят чем), и тогда, девчонка спокойно взобралась на высокую скамеку и так же хладнокровно вылила на обидчика бутылку воды. Вид у неё был настолько величественный, что Шельц таки понял свою неправоту и извинился. Та извинилась в ответ. Ну и…начали как-то общаться.       Вообще, у Карасёвой сложились хорошие отношения с эдаким «мужским» коллективом.  — Митя, давай заедем за булочкой? — подала голос Маша.  — Нельзя рыбка моя, нельзя. — хихикнул Шельц. — Хотя, если тебя Владик опять загоняет, то наверное можно сфилонить.       Они остановились у первого же супермаркета. Еле как перебирая ногами, боксёр дотащил свою подругу до прилавка со свежей выпечкой. От запаха свежего теста и хлеба у Маши просто потекли слюнки. Захотелось скупить тут всё, что не так лежит и схомячить в гордом одиночестве с кружкой чая. Некоторые люди поглядывали на двоицу очень заинтересованно. Конечно, не каждый день увидишь знаменитого Дмитрия Шельца — трёхкратного чемпиона Европы вместе с четырёхкратной чемпионкой России. Некоторые даже начали исподтишка фотографировать.  — Ну началось… — недовольно проскрежетала девушка.  — Популярность, она такая. — Митя театрально по нарцистично откинул чёлку назад.       Маша спокойно выбрала обычную сдобную булку с сахаром и принялась есть её прям в магазине. Тут, краем глаза она заметила знакомую фигуру.       Невысокий, тонкий, в чёрной куртке с леопардовым принтом, повязкой на носу и капюшоном. Сомнений нет. Сейчас, молодой юниор фигурного катания выбирал между говяжьим Роллтоном и куриным.  — Бери куриный, он вкуснее. — неожиданно произнесла над ним боксёрша.  — Вашу Машу! Какого хрена ты так пугаешь? — зашипел на неё Плисецкий. — Ты что тут забыла?  — Не поверишь, но у боксёров есть свойство голодать.  — Да что ты. Я в этом даже не сомневался. — раздражённо произнёс Юрий. — Не ори, а то сейчас набегут.  — Ты куда пропала? — поинтересовался подошедший Шельц, дожёвывая пирожок с мясом. — О, Плисецкий, ты что тут забыл?  — - Да не ори блять! — чуть ли не гаркнул блондин.  — Так, а какого скажи мне чёрты, молодой растущий спортсмен питается этой дрянью? — Карасёва отобрала у Плисецкого упаковку с лапшой.  — Будто у этого молодого, растущего, симпатичного спортсмена есть время на готовку. — пробурчал Юрий.  — Заметь, симпатичным тебя никто не называл. — произнесла девушка. — Эх, ну что с тобой поделать?  — Так, ладно, мы и так тут задержались. — начал Митя, но вдруг, его глаза вылупились как блюдца. — Твою ж мать…  — Что такое? — насторожилась Маша, поглядывая то на блондина, то на русого.  — Ангелы Юрия… — Шельц поднял палец вверх.       Плисецкий среагировал молниеносно и рванул в сторону выхода. Уговаривать бежать вслед за блондином, Митю и Машу не пришлось.  — Направо! — крикнул Шельц, резко шаркая подошвами по замёрзшему асфальту, заворачивая за угол.       Видимо, Плисецкий этого не слышал и остановился растерявшись. Но к счастью, Карасёва цепко ухватила тонкий стан Юрия и повернула его в нужную сторону, от чего фигурист не хило так прихуел.  — Юрочка! Подожди!  — Смотрите, это же Шельц! Тот самый! А с ним и Карасёва! — доносились крики сзади.       Боксёрше даже оборачиваться не хотелось. Если они хотя бы на секунду замедлят темп, то их всех разорвут на сувениры. А ведь впереди Олимпийские игры, на которые попасть ой как хочется.  — В машину, живо! — скомандовал немец.       Чуть ли не вырвав дверь вместе с рамой, девушка так же грубо запихнула в салон Плисецкого и сама юркнула туда же. До переднего сиденья она бы не добежала.  — Твою мать! — выругался патлатый, приземлившись на тренировочную сумку.       Не успев закрыть дверь, автомобиль тронулся.  — Подвинь свою тощую задницу, — обратилась к мальчишке девушка.  — - Слышь, не смей мной командовать! — с такой же раздражительностью ответил ей спортсмен, но пододвинулся.       Как только Маша уселась, она расстегнула куртку и кое-как стянула её с себя. Её щёки горели алым румянцем, а дыхание не переставало быть рваным. К покрытому испариной лбу прилипли пушистые локоны волос, в глазах ещё играли блики адреналина.  — Я думал, нас там всех поочерёдно выебут во всё, что можно, — вздохнул водитель и убавил скорость. — Все живы?  — Нет, — процедил сквозь зубы Юрий и гневно зыркнул на соседку. — У не могу досчитать двух рёбер. Нельзя быть нежнее?  — Нежнее? Маше? — Шельц залился звонким и ироничным хохотом.  — Надо быть быстрее. В следующий раз, можешь даже не убегать. Собирать твои драгоценные конечности по всему Питеру я не буду, — фыркнула спортсменка и открыла окно.  — Маша блять, простудиться хочешь? — всполошился боксёр.  — Закрой нахуй, холодно же! — закипал молодой юниор. — Захлопни!  — Заткнись, фея. Ты на катке ходить научился, должен к холоду привыкнуть, — так же дерзко выпалила девушка и во всю давала морозному воздуху изучить каждую линию её тела.       Но удовольствие было недолгим. Мите это надоело и он автоматически закрыл окно.  — Предатель! Тиран! Ирод! Сукин сын! — начала вещать Карасёва.  — Слушай, прекрати показывать свой мразотный характер, — попросил Плисецкий, закрывая половину лица ладонью.       Девушке это явно пришлось не по нраву.  — Послушай сюда, сучонок, если что-то не нравится, могу выкинуть тебя прямо сейчас на проезжую часть и терпеть меня тебе ничего не придётся, так как первая попавшаяся машина размажет твои белокурые волосики по всей дороге, вперемешку с мозгами и снегом, — она больно схватила парня за подбордок и наверное, готова была его раздавить.  — Хей, хей! Прекратили, мне в столб врезаться не хочется! Маш! Маш?..       Но боксёрша не слышала. Теперь, её взгляд был прикован к растерявшемуся лицу наглеца. Подросток выглядел очень…запуганным? В его холодных глазах читалась паника, она бегали из стороны в сторону, стараясь не встречаться со зрачками угрожающей опасности. Его бледные тонкие губы слегка дрожали, пытаясь что-то прошептать. Казалось, юнец вот вот заплачет.  — Ты когда в последний раз таблетки пила? — аккуратно влез Шельц. — Ты меня слышишь вообще?  — Я не…я просто… — девушка выпустила Плисецкого, который с теми же безумными глазами готов был просверлить в ней дырку. — Мить, останови.  — Но мы же…  — Останови я сказала! — она чуть не сорвалась на крик. — Довези его до дома.       С этими словами, Маша схватила сумку и выпрыгнула из машины. Снег валил густыми потоками хлопьев. Мимо проезжало множество куда-то спешащих машин. А пока, боксёрша быстрым шагом затопала к парку.

***

      Лекарство она не принимала около двух недель, от чего сильно зверела. Всегда так. Расписание приёма препаратов нерегулярно, от чего происходят подобные «приступы». Сначала, она перестаёт выпивать нужные пилюли, потом, ей хочется наглотаться ими, а через какое-то время они кажутся жутким ядом, который больше вообще принимать не хочется. Но надо.       Она по настоящему от них зависима.       Ни одна попытка бросить принимать успокоительное хорошим не заканчивалось. Она не могла перебороть жуткие головные боли, бессонницу и апатию. Это было невыносимо…а в паре с полнейшим одиночеством, это могло окончательно сломать её.       Она довела своими словами бедного парнишку. Да, этот белобрысый паршивец совсем не следит за языком, но ведь это не повод душить его?       А сколько страха было в его глазах…       Хочу пить.       Достав с верхней полки бутылку крепкого нераспечатанного вермута, подаренного ей какой-то компанией, которую она когда-то рекламировала, боксёрша налила небольшое его количество в стакан и сделала глоток.       Через секунду, жуткое пойло просочилось сквозь её зубы прямо в раковину. Эта дрянь была приторно сладкой.       Вылив остатки вина туда же, Маша решила прибрать бутылку до худших времён.