Ах, Карась, мой милый Карась..

      В назначенное время, оба спортсмена были у Юрия дома.  — Проходи, как дома себя не чувствуй и сори за срач, — безразлично кинул блондин и отпихнул ногой кота.       Как только девушка сняла с себя верхнюю одежду, она зашагала вслед за Плисецким, который по-хозяйски охаживал свою жилплощадь. Стены в халупе подростка были светло-бежевые, пол в каких-то крошках и пыли, а по кучам одежды и прочего хлама можно было взбираться как по горам.  — Не прощу, — сквозь зубы пробубнила Маша.  — Чо? — непонимающе переспросил Юрий.  — Хер через плечо! — передразнила девушка. — Я не намерена заниматься с тобой в этом свинарнике! Да в хлеву у коров и то чище!  — У меня нет времени на эту ерунду, так же как и на пререкания с тобой! — гневно фыркнул подросток. — Что-то не нравится? — можешь идти домой, я тебя не держу.  — Ну, ну. И что же я потом скажу Якову? Ах да, как же ты тогда сдашь контрольные и прочую дребедень? Корячась над простенькими одночленами? Да пожалуйста. Только потом не смей ругаться и обижаться на белый свет, что не смог попасть на Олимпийские из-за собственной вредности!       Юрий закатил глаза и нервно вздохнул.  — Ладно, терминатор в юбке, объясняй что да как, — смирился парень и сгреб кучку мусора в охапку.       Немного прибравшись, эти двое сели за алгебру.  — И что тут непонятного? — безразлично спросила боксёрша, подперев щеку ладонью.  — Всё.  — Что вы проходили в первой четверти?  — Откуда я знаю?  — Окей, какая тема у вас была?  — «Рациональные неравенства и их системы. Линейные и квадратные неравенства», — монотонно зачитал Юрий.  — Господи, ты ещё и читаешь хуже первоклассника, — театрально простонала спортсменка.  — Ты репетитор или прихожанка, пришла Господу исповедоваться? — с ноткой взбешенности поинтересовался Юрий.  — Короче…

Спустя энное количество времени…

 — Ты переносишь в левую часть с противоположным знаком! У тебя был минус, значит, какой должен быть знак? Ты туп как пробка!  — Да ты можешь объяснить нормально? Сколько у тебя вообще по математике было?  — Три, — честно ответила девушка.  — Сколько?! И ты ещё говоришь, что я туп как пробка?! — возмутился блондин.  — Естественно. Просто мне было лень писать ей домашку, ведь я и так знаю тему. Да и отношения с ней у нас были не очень, — спокойно ответила девушка и продолжила вглядываться в конспекты. — За год по математике я получила твёрдую тройку. ОГЭ написала на тридцать два балла, а ЕГЭ на восемьдесят.       Юрий вылупился на боксёршу и побледнел. Какие цифры она там назвала? Как у неё только всё это в голове умещалось?  — Просто, я думала о том, если у меня карьера с боксом не сложится, то хоть учится попробую пойти, — она начала что-то черкать на бумаге, — Так, смотри, эта формула хорошо подходит к этому примеру и у нас получится…

***

 — Ну, думаю, эту тему ты уяснил. На сегодня хватит, — Маша взглянула на часы, которые тикали на цифре одиннадцать, — Помидоры мне в колени! Маленьким Юриям пора баиньки.  — Кто это ещё мале…  — Вот, сделаешь с триста сорок восьмого по триста пятьдесят шестой, под буквами «Вова» и «Гена». Приду — проверю!       Карасёва вскочила со своего места и зашагала к порогу. Обуваясь, она чуть не навернулась, ибо настолько у неё слипались глаза.  — Ты как? — насторожился фигурист, — Вырубаешься что ли? А?  — Сейчас ты у меня вырубишься, — огрызнулась спортсменка и натянула на себя шарф, — Я пошла. Завтра в тоже время, на том же месте. Чао!       Дверь за нею захлопнулась.       Оставшийся вечер (или уже ночь), Плисецкий решал эту грёбанную домашку, эти «иероглифы» он пытался расшифровать. Атмосфера в комнате уже не казалось такой тёплой и напряжённой. Рядом никто не кряхтел от возмущения, не читал бесконечные нотации о том, как это решить и что делать, какой он идиот и какой он ленивый.  — Скучно.       Ему просто стало скучно. Умножать и делить было уже не так интересно. По крайней мере, он никого тут не бесил своей тупостью и непониманием. Покумекав так ещё минут двадцать, Юрий решил, что ему пора спать.