Костюмное Порно

Вы: Я тебя задушу. *баклажан*? *баклажан* неужели получил *баклажан* гребаное письмецо Вы: Ты хотел сказать, твою эмоциональную манипуляцию, которую ты выдал за романтический жест? Да, получил. Отсюда и мои кровожадные намерения. *баклажан* это не манипуляция *баклажан* дедушка говорил, что джентльмены не обсуждают свои личные дела по телефону Вы: Он был прав. Вы: А еще джентльмен позвонил бы, договорился о времени для встречи, которое будет удобно обоим, а потом бы забронировал билет и прилетел в Лондон. *баклажан* ох Вы: Неужели джентльмен об этом даже не подумал? *баклажан* мне приходила в голову мысль просто застать тебя врасплох на работе Вы: Нет. Вы: НЕТ. *баклажан* все, все Вы: Если ты просто вломишься ко мне, клянусь Богом *баклажан* начинается. *баклажан* давай не будем Вы: Ты воспринимаешь все слишком серьезно Вы: А еще ты ужасная королева драмы, упрямец и грубиян *баклажан* ты закончил меня оскорблять уже Вы: Сука. *баклажан* итак, ты не прилетишь Вы: О, я прилечу *баклажан* стой серьезно? Вы: Очень мило с твоей стороны, что ты заказал мне многоразовое питание, но я не могу есть в самолете *баклажан* джентльмен бы позвонил *баклажан* ;) *баклажан* тебе стоит поесть. лететь 8 часов Вы: Я в курсе, что стоит. Но я тебе говорю, что не могу. Вы: У меня из-за этого расстройство желудка. *баклажан* я о тебе забочусь Вы: Мы говорим о том, что меня может вырвать в самолете, ты не должен быть таким спокойным. Вы: И мне не нужно тебе звонить. Ты купил билет. Ты знаешь, когда я прилетаю. *баклажан* я подумал, что раз ты мне не написал, то тебе не нравится эта идея и ты не прилетишь. Вы: Мне не нравится эта идея, но я прилечу, чтобы сказать тебе, насколько она мне не нравится Вы: Опиши в деталях, каково это: думать, что я тебя бросил. *баклажан* я не совсем так думал *баклажан* я же знал, что не сдамся *баклажан* я знал, что все равно приеду в аэропорт и буду тебя ждать *баклажан* даже если бы я знал, что ты не прилетишь, даже если бы ты сам мне об этом сказал *баклажан* а потом я бы полетел в Лондон и *баклажан* заставил бы тебя смотреть на меня, пока ты мне будешь отказывать *баклажан* заставил бы смотреть в глаза *баклажан* я бы смирился *баклажан* а вот ты бы не смог *баклажан* я знаю, что ты бы не смог этого сделать *баклажан* Армитейдж? *баклажан* я ждал, пока ты снова окажешься здесь *баклажан* и больше не могу *баклажан* скажи что-нибудь Вы: Я задремал *баклажан* иди нахуй Вы: Я правда задремал, идиот Вы: Я не знаю, что сказать *баклажан* прости Вы: В любом случае Вы: Ты был прав, нам не стоит говорить об этом по телефону, поэтому до встречи через двенадцать часов *баклажан* 12???? *баклажан* ты что на ВЕЛОСИПЕДЕ едешь? Вы: Я сейчас загуглю, сколько ехать до Йорка на велосипеде, и ты посмотришь, насколько ошибся. Вы: Никаких достоверных данных. Это была пустая трата времени. Вы: Хотя я мог бы принять во внимание, что будет, если я возьму на борт велосипед. *баклажан* почему 12 часов *баклажан* это что забастовка *баклажан* что-то стряслось *баклажан* отправь три точки если ты в опасности *баклажан* возьми трубку Вы: Я очень сомневаюсь, что отец девочки, сидящей напротив, одобрит то, что первыми словами его дочери станут непристойные выражения, которые она услышит из нашего разговора, потому что иначе мы с тобой разговаривать не можем. Вы: Когда я приземлюсь, я заберусь в отель, немного освежусь, позвоню тебе, соглашусь на свидание, а потом засну лет на тридцать. *баклажан* у нас нет времени *баклажан* поешь, выпей воды, а потом блять просто иди сюда. ты можешь вымыться, поспать и мы даже можем не говорить я просто хочу тебя увидеть Вы: Ты намекаешь на то, что хочешь посмотреть, как я сплю? Тогда я меняю маршрут и улетаю в Австралию, где ты никогда меня не найдешь. *баклажан* я хочу быть рядом с тобой *баклажан* пожалуйста *баклажан* пожалуйста, я не могу выбросить тебя из головы Вы: А вот об этом уж точно не по телефону нужно говорить. *баклажан* пожалуйста Вы: Мне нужно обдумать Вы: Я попытаюсь уснуть и заставить себя съесть йогурт Вы: Свяжусь с тобой, когда приземлюсь Вы: Ты просто смешон

*

Хакс зажал форму выдачи багажа и свой паспорт между зубов и был вынужден терпеть унизительную проверку. Работник таможенно-пограничной службы, разворошив его сумку с нижним бельем, несколькими тюбиками смазки и огромной пачкой презервативов, обнаружил открытую пачку недоеденных мармеладных мишек, которых Хакс купил в Лондоне и о которых совершенно забыл. Ему пришлось заплатить штраф, выслушать угрозы своей визе, и только после этого он смог направиться к выходу с высоко поднятой головой. Меж­ду­на­род­ный аэропорт имени Джона Кеннеди был серым и замкнутым, такой резкий контраст после арок, высоких потолков и уютной атмосферы Хитроу. Играла какая-то энергичная и глупая музыка. Хаксу отчасти хотелось развернуться и послать Соединенные Штаты, но его остановила мысль о еще одном досмотре и то, что он заметил Рена. Рен имел наглость выглядеть потрясающе, выделяясь из плывущей толпы улыбающихся семей. Они встретились взглядами, и это отрезало путь назад. Хакс пошел навстречу. С каждым шагом его сердце билось все сильнее. У него не было его четкого портрета в голове: его черты лица Хакс представлял бледными красками и то слишком мягкими, то слишком острыми, с не теми пропорциями. Теперь, когда он увидел его снова, все встало на свои места. Словно надел очки, и картинка стала четче. Он ожидал увидеть его наигранно довольную ухмылку, но Рен смотрел на него и улыбался одними глазами. Хакс остановился, не доходя до ограждения, и хотел сказать встреть меня в конце и я скучал, и боже, я тебя ненавижу, и не сейчас, и все сразу, но забыл, как думать, когда Рен заключил его в объятия. Он растаял. Чертов Рен, это было лучшее объятие за всю его жизнь. Было так легко вообразить, что он не возвращался ни в какую Европу, а всегда был здесь, в надежных, теплых объятиях. Это было похоже на путешествие во времени; ощущение, будто душа наконец догнала его тело и вернулась к нему. Он изменился, пропала его свинцовая прочность, тело расслабленно, в голове пусто. — Пройдите вперед, сэр, — попросил офицер, и Хакс вышел из транса. Он ухватился за Рена крепче. — Блять, ты пахнешь великолепно, — прошептал он ему в шею, и Рен издал довольный звук. К удивлению Хакса, он перетащил его через ограждение. Офицер пытался что-то сказать, но замолчал посреди предложения и усмехнулся, когда Хакс вскрикнул: — Что за..! — Попался, — пробормотал Рен, ставя его обратно на ноги и заключая в объятия, словно ничего не произошло. В этот раз они были не такими божественными. Хакс начал возвращаться в реальность. Он напрягся, но не отступил и позволил Рену насладиться моментом. Хакс немного волновался за свой багаж и немного больше, чем чуточку, волновался за этого безумца, который прижал голову к его груди, требуя прикосновение. Хакс осторожно обласкал пальцами его затылок, будто проверяя, настоящий ли Рен. Настоящий, но здесь все еще были люди, поэтому Хакс потянул его за волосы предупреждающе. Рен счастливо зарычал. — Не здесь, — прошептал Хакс и потянул волосы сильнее. — Хоть сейчас веди себя прилично? — попросил он и Рен отступил назад, приобнимая его плечи. Его присутствие еще больше кружило голову, когда они стояли так близко друг к другу, когда Рен вглядывался в его лицо, словно пытался запомнить. — Давай заберем твои вещи, — сказал Рен, но не сделал ничего, чтобы их взять или хотя бы отпустить Хакса. Он был одет в серый костюм, свежую рубашку и был в полной боевой готовности. Идеальный. Наверное, только что с работы. Хакс потянул его лацканы. — Оставшийся день у тебя свободен? — спросил он, и Рен замурлыкал. Его голос всегда звучал ужасно грязно. — Конечно, — он коротко поцеловал Хакса в щеку, а затем поднял его багаж так легко, словно тот ничего не весил. Хакс пялился на то, как под пиджаком двигаются мускулы, когда Рен спросил: — Который из? — А? Прости, извини. Рен повернулся к нему, и на его лице была та гребаная ухмылка, которую Хакс хотел сцеловать с его губ. Он вздрогнул, когда понял, что не может этого сделать. — К тебе, ко мне? — спросил Рен с игривостью, которая означала, что он либо нервничает, либо расстроен. Они начали пробираться сквозь оживленную толпу. Хакс вцепился когтями в ладонь Рена, пока тот послушно нес его чемодан и сумку с ноутбуком, как хороший бойфренд, которым он на самом деле не́ был. — Я чувствую себя, как военная невеста, — прокомментировал Хакс, начиная паниковать. Рен ускорился, чтобы догнать его. — Что? — Иностранных женщин, вышедших замуж за солдат, по окончании войны доставляли к их мужьям, — объяснил Хакс, и прежде, чем он смог продолжить Рен перебил его: — Я знаю, кто это. Хакс поморщил нос. Он почувствовал, как краснеет от смущения. — Тогда что? — Я тебя не слышу. Почему ты военная невеста? Хакс понял, что не готов говорить о своих сокровенных чувствах и тревогах среди толпы людей, а если он попросит обсудить это позже, то они обсудят: в отеле или в квартире Рена. Он не мог решиться, но они уже были почти на парковке, и он должен был сказать сейчас… — Стой, — бросил Рен грубо, и Хакс замер посреди пути; в его приказном тоне было что-то успокаивающее. Он обнял себя за живот и обернулся, чтобы посмотреть на Рена через плечо, щурясь от неоновых огней. — Ты в порядке? — спросил Рен, а затем исправился: — Как ты? — Просто все так внезапно, — сказал Хакс сломанным голосом. Рен коротко кивнул, все еще держа багаж. — Ты смог поесть? — Да. — Я притащил тебе воды и, гм, маффины. Они в машине. — Маффины, — повторил Хакс, и Рен пожал плечами. — Их было легко раздобыть. Ты можешь взять их с собой, даже если решишь поехать на такси. — Я ценю твою щедрость. — Ха-ха. Я просто хочу о тебе заботиться, — сказал Рен, и Хакс пошел вперед, но уже медленнее. — Ты не обязан, — заметил он, когда они стали идти в ногу. — Поэтому я сказал, что я хочу. Ты же мне разрешишь, да? Все, что угодно. Хакс посмотрел на него, а затем быстро отвел глаза. — Не рано ли, — пробормотал он. Это был не совсем вопрос. — Это все, что мне достается, — сказал Рен серьезно. — Всего лишь минуты. Я хочу вдоволь насладиться ими, прежде чем ты исчезнешь. Представь, если бы у нас были века. У Хакса что-то встало поперек горла, и он сглотнул. Они добрались до лифта. Их отражения исказились в грязном серебре. Было что-то унизительное в том, что они находились в такой обычной обстановке. Это место поглощало каждое сказанное ими слово. — Должно быть, это здорово, — прокомментировал Хакс. — Жить, будто у тебя есть время. — Не очень, на самом деле, — сказал ему Рен. Хакс обратил внимание на его горящие глаза, грустно сжатые губы и то, как он держал его вещи — бережно — и как опустились его плечи. — К тебе, — мягко сказал Хакс.

*

Кайло жил в очаровательном пентхаусе, облицованном кирпичом. Прямо над ним висело ночное небо, а в воздухе витал резкий аромат дерева. Мягкий золотой свет падал на со вкусом расставленную мебель, металлические статуэтки и экзотические цветы. Держа обувь в руках, Хакс подошел к окну — неуверенно, но с предвкушением. — Город, который не спит, — сказал Рен. — Время рабочее, — заметил Хакс, глядя на мерцающие небоскребы. Голубой дым спускался вниз, растворяясь в вечере. На секунду Хаксу показалось, что он забыл название реки, что протекала внизу. Гудзон. Она выглядела, как целый океан, по сравнению с узкой Темзой. — Принести тебе выпить? — спросил Рен, кладя чужой багаж. — Кофе? Шампанское? Хакс облизал губы. В машине он съел четыре маффина только для того, чтобы не говорить с Реном, несмотря на то, что, к его удивлению, молчание не было неловким. Это была своеобразная тишина, которую не нужно было заполнять разговорами, она и сейчас повисла между ними. Хакс насладился ей еще несколько ударов сердца, а потом ответил: — Все в порядке, спасибо. Давай ближе к делу. — Хорошо, — Рен кивнул и заправил несколько выбившихся прядей за свои большие уши, держа волосы в хвостике. — М-м… Чувствуй себя как дома. Хакс огляделся. В комнате стояли разные диваны, кресла и прочее, выглядевшее соблазнительно удобным, но он снова повернулся к Рену, который до сих пор стоял в проеме. — Где спальня? — спросил он, и Рен нахмурился, но с ноткой надежды во взгляде. — Ты уверен? — Я говорил тебе. Это единственная вещь, в которой я уверен, когда это касается нас. Я хочу… — Какое сюда слово? В кровать? Забвенно трахаться? Он закончил тем, что сказал: — С тобой. Рен улыбнулся и с такой благодарностью посмотрел на Хакса, что сердце больно сжалось в груди.

*

Хакс опустился на колени, полностью одетый, не считая жилета. Рен сидел на краю широкой кровати, выглядя так, словно вот-вот с ним должно произойти какое-то чудо, и его глаза горели сквозь глубокий мрак комнаты. Хакс боялся, что в любую секунду он может исчезнуть; он обхватил руками его колени, удерживая на месте, поглаживая их сквозь ткань его штанов. Он сидел здесь, словно принц, принимая, как дар, обожание Хакса. Выглядит как сговор двух королевских особ. — Ты красивый, — сказал Рен, и Хакс усмехнулся. — Оставь это. Рен обиженно скосил губы. — Ты должен об этом знать. — Именно поэтому нет необходимости мне об этом напоминать, — сказал Хакс, щупая его колени, чтобы показать, что он шутит. Рен расслабился, позволяя Хаксу расшнуровать его обувь. — Я симпатичный… по-британски. — Ты не симпатичный, — возразил Рен, пока Хакс снимал его туфли, — ты красивый. — Не пойти ли тебе нахуй. Рен слабо улыбнулся и толкнул Хакса ногой в грудь. Тот удержался, чтобы не упасть, и поймал Рена за стопу, целуя над лодыжкой. — Я люблю твой рот больше всего на свете, — сказал Рен. — Не терпится почувствовать эти губы вокруг своего огромного, толстого члена? — Именно так, — признался Рен. Хакс заметил, что он нетерпеливо поерзал на месте. — Они такие пухлые и розовые. Их изгибы похожи на лук Купидона. А твои усмешки, — он ткнул пальцем ноги чужой подбородок. — И как ты недовольно их косишь, — он звучал почти мечтательно. Хакс тряхнул головой. — Просто раздевайся. — Я был уверен, что этим займешься ты. — Я устал, самое время сотрудничать. Давай, снимай пиджак. Рен поднял бровь — ублюдок — и дернул руками назад, стягивая его. Пиджак соскользнул с его мощных плеч, и Рен швырнул его в угол, будто бы ему было плевать. Хакс почти прервал его, чтобы приказать ему пойти и поднять его, но шоу было слишком завораживающим. Рен стянул галстук и небрежно встряхнул головой. С его волосами нужно было что-то делать, Рен относился к ним совершенно несправедливо. — Твоя очередь, — заявил Рен. — Хочешь сделать что-то хорошо… — пробормотал Хакс и поманил Рена к себе. — Я раздеваюсь сам каждый день, это скучно, — пожаловался Рен. Он навис над Хаксом, пока тот расстегивал пуговицы на его рубашке, начав с воротника. — С партнером интереснее. Нужно ведь иногда разбавлять, так? Мне нравится эта часть секса. Начало представления. Я знаю, тебе тоже. Посмотри на себя. Ты с такой радостью это делаешь. Хакс открыл его широкую грудь и небрежно ущипнул Рена за соски. Тот вскрикнул, подскочив, а Хакс сжал их и покрутил. — Умерь свое высокомерие. — Блять, — выдохнул Рен и почти задохнулся, когда Хакс обхватил ртом один сосок, зажатый между пальцев. Хакс повторил, воодушевленный. Ему понравилось ощущение чужих мышц под ладонью и как легко желание может заставить такого сильного мужчину ослабеть. Хакс закрыл глаза, наслаждаясь соленым вкусом кожи, слушая дрожащие выдохи. Он спустился поцелуями ниже, к ребрам, животу, и коснулся губами пряжки ремня. Он высунул язык и посмотрел на Рена, а затем лизнул бугорок сквозь ткань, не обращая внимания на жесткую текстуру, потому что стон Рена стоил того. Хакс обхватил его рукой и несильно сжал. Рен откинул голову назад. — Раздевайся, — сказал Хакс. — Или я заставлю тебя кончить в штаны. — Наглая сучка, — выдавил Рен и усмехнулся. Хакс сжал сильнее и посмотрел на него. Они встретились взглядами, член Рена дернулся у него в руке, и смазка просочилась сквозь одежду. — Ты запачкал штаны, — прошептал Хакс, проводя пальцами по мокрому липкому пятну. Рен застонал. — Ты этого хотел? — Слижи, — сказал Рен, и было в нем что-то безумное, что не должно было так сильно заводить Хакса. Он задумчиво промычал, а потом, как и было указано, лизнул пятно. Он почти поклонялся Рену. Тот запустил руку в его волосы и расстегнул ремень. — Ох, я заслужил? — поддразнил Хакс, пытаясь уловить вкус, оставшийся на кончике языка. — Неужели я буду удостоин чести пососать твой грязный член? — Ты не представляешь, как сильно я этого хочу, — прохрипел Рен. Хакс сел на пятки, стаскивая с него испорченные брюки. Довести Рена до такого состояния было самым большим достижением в его жизни. Хакс внутренне ликовал. Он отбросил одежду на кровать. — У меня есть догадка, — сказал Хакс, скользя руками по его икрам. — Подвязки для носков? — Очень практичная вещь. — Можешь оставить, — Хакс сощурился. — Из практических соображений. — Умник, — фыркнул Рен, и Хаксу захотелось доказать, какой он умник, бросив что-нибудь остроумное, но его мозговая активность резко упала, когда из белых боксеров Рена показался его член — затвердевший, возбужденный, на кончике блестела смазка; и Хакс, не задумываясь, потянулся к нему. — Я не удалил фотку твоего члена, — выпалил он, обхватывая сухой ладонью толстый ствол. Рен опустил веки. — Я твоего тоже, — признался он, задыхаясь. — Я не против, пока и у меня есть на тебя компромат, — сказал Хакс, усиливая хватку. Он ласкал неловко и нетерпеливо. Все сценарии этой встречи, которые он продумывал у себя в голове, мгновенно забылись. В этот момент Хакс больше ничего не хотел от их романа: только возможность трогать Рена, делать ему хорошо — на секунду это стало его единственной целю в жизни. Хакс провел рукой грубее, и чужие бедра задрожали. Он был таким восхитительно отзывчивым. Таким, о котором Хакс всегда и мечтал. — Когда ты последний раз проверялся? — спросил Хакс, и Рен посмотрел на него так, словно забыл родной язык: взгляд затуманенный, тяжелый. — Что? Ох, блять… После того, как ты уехал. Хотел быть готовым. Блять, совсем чуточку сильнее… да, так, уф-ф… Хакс сплюнул на свою ладонь и вернул руку. Свернутые в плотное кольцо пальцы легко скользили вверх и вниз по горячей плоти. — После этого без приключений? Рен застонал. — Да, само собой. Хакс нервно поморщил нос, и даже если Рен и заметил, то никак не прокомментировал. — Тогда ты кончишь мне в рот? — Да… Да, пожалуйста, да. Хакс довольно промурлыкал. Сердце сильно сжалось: эта беспрекословная и поспешная покорность Рена заставляла чувствовать себя одновременно победителем и виноватым. В качестве извинения он поцеловал кончик его члена и разомкнул губы. Взяв его глубже, Хакс подумал, что если он сможет получить доступ к Рену где и когда угодно, то ему не нужен будет никто; и это не потому, что Хакс решил встать на путь верности или моногамии, а просто потому, что Рена достаточно. Ему большего не нужно. Член Рена заполнил его рот, и как только Хакс привык к растяжке, то смог этим насладиться. — Господи Иисусе, Армитейдж, у тебя вообще рефлекс есть? — прошептал Рен, пока Хакс насаживался глубже и пытался выглядеть самодовольно, даже несмотря на то, что его трахали в рот. Рен не выдержал и ахнул, запустив руку в рыжие волосы и заставляя Хакса заглотнуть полностью. — Что ты такое? — выдохнул Рен. — Посмотри, что ты творишь. Ты просто мечта. Хакс отстранился, позволяя члену Рена выскользнуть из его рта, размазав по щеке слюну и чуть не шлепнув по ней. — Считай, что это моя специальность, — прохрипел Хакс и поцеловал ствол, прежде чем снова заглотнуть. Правда была в том, что ему нравилось это, безумно: чувствовать, как кончик трется о его небо, монотонно качать головой, сосать, лизать. Это, по сути, было даже лучше, чем возбуждение. По крайней мере, для него. Он стал двигаться мягче, когда почувствовал, что Рен близок, и, наверное, это был самый лучший момент. Хакс не особо занимался благотворительностью, но не поделиться своим опытом с Реном просто не мог. Рен огладил выпуклые щеки Хакса, чувствуя себя сквозь тонкую кожу. Он вздохнул. Волосы липли ко лбу, грудь покраснела. — Я заполню твой ротик, — прошипел Рен, и на этих словах Хакс застонал вокруг него. Рен высвободил руку и обхватил ей свой мокрый член. Он начал торопливо дрочить, а Хакс раскрыл рот, высунув язык, и замер в ожидании. — Я знал, что ты грязная шлюха, — сказал ему Рен. — Я знал это с той самой минуты… бля! Сперма попала на подбородок и шею Хакса; и он почувствовал, как она течет за воротник, пачкает галстук. Он ощупал жилет, чтобы оценить ущерб, а затем посмотрел на запачканные пальцы Рена и наклонился ближе, облизывая их. Тот застонал. — Бля, — повторил он. — Прости. — Мне нравятся неожиданные концовки. — Я клянусь, я не мог нормально прицелиться… Забей, иди сюда. Я тебя вылижу. — Уж лучше принеси мне полотенце, — попросил Хакс, когда Рен потянулся к нему. — Будь другом. — Ох, конечно. Можно тебя поцеловать? — После. Рен откинулся назад и довольно улыбнулся. — Ты так ахуительно изысканно выглядишь. Вернусь через минуту, а ты пока подумай о том, чтобы ты хотел, чтобы я для тебя сделал. Он поцеловал его в лоб, что показалось немного абсурдным, и ушел в ванную. Хакс проводил его взглядом, с удовольствием приметив его шаткую походку, а затем перевалился через кровать. Он был в восторге, но уже истощен. Он стиснул зубы и ощутил небольшое изнеможение; Хакс размазал попавшую на губы сперму. Грязно. И это сделал он. Он стал обсасывать пальцы, смакуя семя Рена, словно лакомство. Рен поймал его за этим, вернувшись с полотенцем, и улыбнулся. — Какой ненасытный. — Ну давай, обвиняй меня, — возмутился Хакс, бессильно распластавшись на кровати. Рен упал рядом и стал вытирать его шею полотенцем. Он был на удивление нежен. Он провел по его воротнику и нахмурился. — Я куплю тебе новую рубашку. — Две. На всякий. — Нам нужно будет договориться о полуобнаженном сексе как-нибудь, — заметил Рен и отбросил полотенце в сторону. Хакс повернулся на бок, лицом к нему, и потянулся за поцелуем. Рен поймал его губы своими и скользнул языком между ними. Он целовался очень хорошо, и это стало проблемой. Он начал расстегивать жилет Хакса и прошептал в поцелуй: — Я так рад, что ты здесь. — И я, — пробормотал Хакс, зевая. — Минет тебя утомляет? — удивленно спросил Рен и помог ему выбраться из жилета. Хакс сонно простонал. — Я летел восемь часов ради этого минета. — Это стоило того? — А тебе понравилось? — Разумеется, — Рен коротко чмокнул его. — Блять, я чувствую свой вкус везде на тебе. Разве то, как жестко ты заставил меня кончить, не лучшее доказательство того, что мне понравилось? — Миссия выполнена, — поздравил себя Хакс. Рен развязал его галстук и стянул рубашку, отбрасывая его одежду с большим уважением, чем собственную. Хакс ткнулся под его подбородок и потерся носом. Теплый, такой теплый. Хакс прильнул к его шее и прижал голову к груди. — Не спи в линзах, — предостерег его Рен. — Не указывай мне, — возмутился Хакс, а затем простонал: — Агх, я не могу снять их без, м-м, зеркала. — Дай я. Хакс моргнул, когда Рен осторожно дотронулся до его левого глаза. Это было странно. И даже более интимно, чем минет. — Ты что, несколько пар носишь? — пробормотал Рен. У Хакса было не то положение, чтобы закатить глаза, но он попытался. — Да, и очки. — Ты носишь очки! — просиял Рен. Он отстранился и стал возиться возле тумбочки. Хакс свернулся, прижав колени к груди. Он подумал избавиться от своих брюк, но сейчас расстегнуть пуговицы и замки казалось непосильной задачей для его мозга. — Тебя ждет еще несколько сюрпризов, — он снова зевнул. Рен перевернул его и обнял со спины. Хакс извернулся и теперь прижимался задницей к его паху. Так было удобнее. — Разбудишь меня через час? — промямлил он. — М-м, ладно. — И трахнешь меня так, чтобы я не мог сидеть, когда буду лететь обратно? — М-м, обязательно, — Рен положил руку ему на живот и мягко сжал. Хакс закрыл глаза, позволив Рену приласкать его, и уснул.

*

Казалось, что прошло либо десять минут, либо вечность, когда Хакс обнаружил, что он уже не спит. Это всегда было странно: его сознание пробуждалось так, словно кто-то вдруг включил в его черепе свет. Он приподнялся на локтях и огляделся. Он был в спальне Рена. Здесь была мрачная цветовая гамма: черный и темно-синий — и запахи вокруг казались знакомыми. Он переждал секундное волнение, будоражившее его каждый раз, когда он просыпался в незнакомом месте. Он был доволен, но очень, очень не выспался. — Доброе утро, — сказал Рен. — Или доброго часа ночи, или что там. Хакс посмотрел на него из-за обнаженного плеча. Рен сидел у изголовья кровати с планшетом на коленях, в спортивных штанах и с завязанными в хвостик волосами; он выглядел невозможно обычно. Хакс распробовал идею о том, чтобы просыпаться ради лучезарной улыбки Рена каждое утро, а затем решительно от нее отказался. — Работой занят? — спросил он. — Меня расслабляет запугивание сотрудников. — Как-то жестоко запугивать тех, кто до сих пор не спит и работает. Рен пожал своими огромными плечами. Хакс не удержался от того, чтобы поглазеть. Ему захотелось иметь на себе контактные линзы, чтобы оценить Рена в ЭйчДи-качестве. — Это Митака. И он в Японии, поэтому не в счет. Хакс нахмурился и вынырнул из своих влажных фантазий. — Ты знаешь Митаку? Рен крепче сжал планшет. — Ага. Не могу поверить, что они заставили меня встретиться с ним раньше, чем с тобой. Что за хрень. — Я считаю его очень перспективным исполнительным директором, — задумчиво протянул Хакс, переворачиваясь на живот. — И он, кроме всего прочего, делает обалденные пирожки. — Не думаешь, что это он про нас дерьма наговорил? — Он? Да у него бы язык не повернулся. — Хах, — Рен посмотрел на экран и удалил несколько строк. — Может это тот Финн. — Хватить тыкать пальцем в небо. — Сокрушительные доказательства я предоставлю позже, — Рен отложил планшет и пихнул Хакса ногой, тот простонал, и Рен пихнул его снова. — Как ты себя чувствуешь? — Как выжатый лимон, — пробормотал Хакс. — Так утомился. Ты правда думаешь, что мой стажер… — Разговоры о работе запрещены в этой зоне, — Рен прочертил линию в воздухе. Хакс усмехнулся и нечеловеческим усилием заставил себя встать на четвереньки. — Мне нравится ход твоих мыслей, — прокомментировал Рен. — Мои мысли направляются прямиком в ванную, — он смог подняться, одеяло все еще было обернуто вокруг него. Он изо всех сил постарался сделать походку соблазнительной и на полпути бросил: — Подготовься к моему возвращению, — попросил он, выглядя побежденным. — Ты не разбудил меня вовремя, нам придется наверстать упущенное. — Ты был слишком милым. — Я был… что? Рен потер шею, отведя взгляд. — Ты так забавно морщил нос, когда я пытался тебя разбудить. Я ни разу не видел, чтобы кто-то, ам, так делал. Во сне. Ты выглядел таким обиженным и недовольным. — Ты что, никогда не слышал про синдром стервозного лица? — серьезно проговорил Хакс и вышел из комнаты, накинув одеяло как капюшон.

*

Хакс положил одеяло на стул, коротко поинтересовавшись, почему у Рена в ванной вообще есть мягкий стул, а затем заметил меховой коврик и маленькую люстру. Он расстегнул пояс, позволив смятым брюкам упасть на пол, и переступил через них с небрежной элегантностью. На нем были подвязки для носков — одна из интересных вещей, которая объединяла их с Реном, — и абсолютно черные брифы, которые Хаксу не терпелось показать. Он заставил себя расслабиться, вымыл руки, лицо, шею и заодно почистил зубы — щеткой, приготовленной специально для него. Он не ждал особо много от секса в такой час, но рассчитывал на то, что Рен постарается как следует. Он был явным перфекционистом. Он почти вбежал в спальню, замедлив шаги в последний момент, чтобы войти в нее кошачьей походкой. Он дошел до порога. — А ты серьезно подготовился, как я посмотрю, — сказал он, скрещивая руки на груди. Штаны Рена валялись на полу, а он сам лежал на кровати, лениво себя лаская, глаза сверкнули из-под полуприкрытых век, когда он улыбнулся Хаксу. А ему шел такой видок. — Стой, где стоишь, — сказал он. — Боже, именно так я и хотел… Пока тебя не было, я просто, просто делал это: дрочил, представляя, как входишь ты и видишь, какая у тебя надо мной власть. Неужели это реальность? Неужели ты правда здесь? — Меня не было минут пять, — вздохнул Хакс, но звучал вовсе не раздраженно, а даже нежно. Он прислонился к дверной раме, скрестив ноги, и скользнул взглядом по Рену. — И что же дальше? — Ты говоришь, что скучаешь по мне, — выдавил Рен. — Ты говоришь, что не мог дождаться, когда снова увидишься со мной… — Я правда скучал, — признался Хакс. Рен закусил губу и проглотил жалобный стон. Это было весьма увлекательно: потакать его фантазиям, ради того, чтобы видеть его таким. Хакс пытался держать себя в руках, чтобы еще немного насладиться игрой, но сейчас тело его подвело, и выдающие его брифы не оставляли места для воображения. — У тебя стояк, — заметил Рен. — Я даже не дотронулся до тебя. — Это тоже часть фантазии или это относится к моему текущему состоянию? Рен дернул бедрами. — И то, и то. Самая лучшая часть. Это… Как ты так долго терпел? Хакс облизал губы и посмотрел на него с ноткой грусти. — Что я ответил, когда ты себе это воображал? — Я хочу услышать, что ты сам скажешь. — Никак, — признался Хакс, справившись с голосом. — Это убивало меня, я едва справлялся. Губы Рена задрожали, и он зажмурился. — Клянусь богом, если ты кончишь сейчас..! — Нет, я… ах, блять, иди сюда. Хакс вздохнул, но послушался, взбираясь на кровать. Рен убрал руку, и его пульсирующий член остался лежать на животе. Хакс задумался, каким образом он сможет оседлать член Рена, не садясь прямо на него, и как ему сдерживаться. Рен обхватил его бедра и прижал ближе, заинтересованно его разглядывая. — Это мне? — спросил он, проводя пальцем по брифам. Хакс вздрогнул. — Считай, что дразнилка. Это еще не самое лучше, что у меня имеется. — Ты просто идеальная сучка, — промурчал Рен, и Хакс поднял бровь. — Мне нужно это отрицать? — Нет, ты этим гордишься. Ты ведь и так это давно уже понял, да? — он скользнул руками к его торсу. — Как получить именно то, что хочешь. Ты так умен в этом. Как говорят? «Все о сексе, кроме секса…» — «Секс о силе», — закончил Хакс за него и сел ему на колени. Рен поцеловал его грудь и обхватил брифы. — Я могу их просто сорвать с тебя? — Что они тебе сделали? — Они мешают, — зарычал Рен и потянул за них. — Блять, я просто хочу засадить прямо в… — Пожалуйста, побереги мой анус. — Я буду осторожен. — Мой анус благодарит тебя. — Никогда больше не говори «анус» в моем доме. — Анус, — четко выдал Хакс, и Рен просто разорвал его брифы. Хакс откинул голову назад, восторженно и дико смеясь, и вскрикнул, когда Рен шлепнул его по заднице. — Раздобудь смазку, — сказал Рен, и, слава богу, она была недалеко. Этикетка гласила: «Серия Кремов Для Поразительно Глубокого Фистинга», заглавными буквами. Хакс поднял бутылек, как улику. — Нет, — сказал он. Не сейчас, добавил про себя. — Нет, он не для этого, — объяснил Рен, нахмурив брови. — Это на первый раз. Я большой и… ну, в общем, мне говорили, что даже слишком. Здесь используется формула для снижения чувствительности, так что тебе не будет больно, но ты будешь меня ощущать. — Как предусмотрительно, — сказал Хакс, откручивая крышку. — Может, в следующий раз мне просто растянуть себя затычкой? — Ох, да. И часто ты..? — Мне нравится чувствовать что-то у себя в заднице, так что да. Хакс протянул ему бутылек. Рен не пожалел смазки и поднял глаза на Хакса, скользнув рукой к его дырке. Толстый палец вошел легко, и Хакс охнул. — Поэкспериментируем? — спросил Рен, и Хакс кивнул. Он обнял Рена за шею, чтобы сесть на нем удобнее, оттопырив задницу и касаясь членом твердого пресса. То, как идеально они друг другу подходили, было просто проклятьем. Ни один из них долго не протянет. Рен сгреб в ладони его ягодицы, разводя их, и протолкнул кончики обоих указательных пальцев. Хакс вскрикнул, изогнув спину. — Медленнее? — шепнул Рен, — Просто… осторожнее, — выдавил Хакс. Рен усмехнулся и поцеловал его под ключицей, а затем наклонился, оборачивая пухлые губы вокруг его сосков, внимательно обсасывая сначала один, затем второй, пока его руки были заняты. Хакс почувствовал приятное онемение, когда Рен растянул его — осторожно, как он и просил, — и едва ли смог подавить желание двигать бедрами навстречу, трясь о него, несдержанно стоная и жадно глотая воздух. Рен развел его ягодицы, и он почувствовал, как его головка дразняще трется о влажное отверстие. Хакс потянул его за волосы, прося. — Готов? — все же спросил Рен. — Пару дюймов. — Давай же, — подтолкнул его Хакс, и Рен вошел. Хакс почти закричал от этого нового ощущения — влажного, тянущего, давящего. — Господи, блять, — выдавил он. — Думаю, все будет охуенно, — усмехнулся Рен и выскользнул. — Тебя когда-нибудь трахали в воздухе? — Как в самолете что ли? — это означало «да». — Висишь в воздухе, пока кто-то долбит тебя в зад. — Качели считаются? — Не в этом контексте, — сказал Рен, но, кажется, идея его зацепила. Хакс попытался справиться с дыханием и признался: — Часто. Если качели считаются, то очень часто. У меня дома такие висят. — Я жду от тебя румтур как-нибудь, — сказал Рен и опрокинул Хакса на матрас. Он забрался сверху и прильнул за поцелуем, а Хакс просто подумал, что да, что угодно. Рен подложил толстую подушку под его талию. — Удобно? — Угу. — Держись за что-нибудь. Рен встал на колени и положил ноги Хакса на свое плечо, рукой прижимая лодыжки друг к другу. — Как насчет этого? — Может, я лучше раздвину ноги? — Лучше, когда бедра вместе. — Докажи, — улыбнулся Хакс и стиснул пальцами простынь. Рен толкнулся внутрь — медленно, дюйм за дюймом, — и Хакс раскрыл рот, с наслаждением вдыхая. Поза была немного непривычной, но Хакс уже ощутил ее преимущества: одно из них — то, как член Рена трется о его простату. — Трахни меня уже, — взмолился Хакс, и Рен качнул бедрами, заставляя его вскрикнуть. — Вот, чего ты заслуживаешь, — сказал Рен, целуя его лодыжку. — Чтобы тебя глубоко и хорошенько оттрахали. Он сопровождал свои слова резкими толчками, но Хакс не слышал. Он будто был опьянен дорогим вином, одурманен. Он все еще не отошел от длительного перелета: болели мышцы, он все никак не мог расслабиться — но с тем, как их тела дергались в такт, его окутывало блаженство. Еще никогда он не был так спокоен во время секса, это ощущалось как духовное познание. Медитация, которая приняла довольно неожиданный поворот. — Боже, ты восхитителен, — похвалил Рен. Хакс удовлетворенно замурлыкал и под внимательным взглядом Рена стал ласкать себя. Хакс всегда мечтал, чтобы на него смотрели так, но никогда не думал, что будет ощущать себя сокровищем во время такой банальщины, как секс. Он почувствовал, как приближается оргазм, сворачиваясь в паху, а затем заставляя все тело задрожать, и излился на свой живот. Он даже звука не издал: только резкий глоток воздуха и медленный выдох. — Вон оно, — выдавил Рен, ускоряясь. Хакс устало вытянул руки и уложил голову на плечо. Рен фыркнул: — Смотрите-ка, уже засыпает. Я все еще внутри. — Тогда не тяни, — буркнул Хакс. Теперь, помимо секса с Реном у него появилось еще одно любимое занятие: провокация Рена. Мужчина притянул его ближе, заполняя до конца и заставляя уже опавший член Хакса дернуться. Он ахнул, сжимаясь вокруг Рена. — Не думал, что ты можешь быть у́же, — прохрипел Рен. — Тебя что-то не устраивает? — Совсем наоборот. — Как я и думал, — кивнул Хакс и, расщедрившись, продолжил сжиматься вокруг него, и скоро заставил Рена кончить, спустив внутрь все до последней капли. Рен выскользнул и завалился на Хакса, чуть до смерти не раздавив. Не то чтобы он был против…

*

Это было достижением — выбраться из спальни сквозь все эти поцелуи, объятия и цепляния друг за друга. Фарфоровая ванна наполнена до краев, у них есть шампанское, и, пока Хакс его пьет, Рен трет ему спину. А потом они просто сидели, прижавшись друг к другу. Хакс сложил голову на его плечо, а Рен ласково перебирал его спутанные, растрепанные после секса пряди. Хакс паниковал. Он чувствовал, будто что-то рушится вокруг него. Будто с каждой секундой, он что-то теряет: сначала тепло воды, затем Рена. Его пальцы игрались с мокрыми прядями, и Хакс больше не мог терпеть. — Что дальше? — спросил он внезапно обычным тоном. — Я спать, наверное. Могу предложить себя в качестве подушки, — пробормотал Рен. — Я имею в виду после. — М-м. Еду на работу часов через… пять, но сначала завтрак в постель, потом я довезу тебя до аэропорта, кое-как попрощаюсь, а после, — он повысил тон, когда Хакс раскрыл рот, чтобы перебить, — а после, мы выясним. Я не могу точно знать, что захочет мое «я» в будущем, но можешь быть уверен: через месяц Кайло все еще будет хотеть тебя. — Этого не достаточно, — сказал ему Хакс. Он почувствовал чужое напряжение и прильнул ближе, трясь щекой о его шею. — Я в дерьме из-за того, что приехал. Боюсь представить, во что превратилась компания в мое отсутствие. Рен усмехнулся: — Я уверен, что с Первым Орденом ничего не случилось за одну ночку. — Нет, определенно случилось, — возразил Хакс. — Несмотря на всю нашу силу и влияние, мы не достигли высот Империи. Еще нет. Мне нужно делать свою работу, я не могу постоянно трахаться. В следующий раз я не буду бросать все ради тебя, это ты понимаешь? — Я и не просил, — сказал Рен. — Мы вместе руководим компанией, я уверен, что и работать мы вместе сможем. — Мне нужно быть в Англии, — сказал Хакс, ненавидя свой неубедительный тон. И не только из-за Ордена, но еще и из-за умирающего отца, из-за упрямой опекунши, которая не может отнестись серьезно к своей инвалидности и все еще делает сильную нагрузку на тело, а еще кошка, которая крайне неуютно ощущает себя во временных домах для кошек. Хакс ненавидел оставлять ее там. Так всегда было, сколько он себя помнит: обязанности, обязанности, обязанности… — Тогда, чтобы тебя не затруднять, я еду в Англию, — заявил Рен. Хакс сделал неровный вдох и крепко прижал руку Рена к своей груди. — Ты не можешь, — сказал он. — Не часто, по крайней мере. — Так часто, как тебе понадобится, — пообещал Рен, и Хакс прижался к нему сильнее. — Нам нужно думать головой, — сказал он, разглядывая их спутанные под водой друг с другом ноги. Как глупо было позволить этому случиться. Но поебать. — Нам нельзя привлекать внимание. Нам нужно держать это в секрете. Нам нужен план. — Нельзя планировать то, что еще не произошло. — Конечно можно. В этом вся суть планирования. — Я имею в виду, ничего не случится, — сказал ему Рен. — Будем видеться каждые две недели… ладно, каждый месяц, но… блять, я понимаю, когда риск высок, ясно? У нас все получится. У меня с тобой, и мы что-нибудь придумаем с Лондоном и Нью-Йорком. Это трудно, но мы сделаем это, потому что мы… очень нравимся друг другу. Хакс повернул голову. Ему было не удобно смотреть с такого ракурса, и его губы задели чужое ухо, пока он шептал: — Думаешь, ты влюбился в меня? — Да, — ответил Рен, и такой уверенности в его голосе Хакс не ожидал. — Почему? — Причем здесь почему, любовь не так работает. Это просто случается. Это случается прежде, чем ты находишь причину. Тебя это пугает? — Это просто идея или ты серьезно меня любишь? — Это как бы… да. Хакс отвернулся и попытался отвлечь себя. Чистый мрамор кругом, орхидеи… — Это меня не пугает, — сказал он. — Просто мне жаль тебя. Когда все знают о твоих чувствах, они знают, куда воткнуть иголку. — Делать вид, что у тебя сердца вовсе нет, — не лучше. Что если в это поверят? Хакс долго молчал. — Мне тебя не обмануть, да?

*

В четыре часа утра Хакс все еще не спал — обеспокоенный и бодрый в чужих объятиях. Поерзав и покрутившись, он смог выползти, и его сердце сильно сжалось, когда он взглянул на Рена. Он не мог не потрогать его волосы, осторожно перебрав идеальные пряди. Он коснулся его губ с удивительной нежностью и отнял руку. Он вышел в гостиную в чем мать родила, купаясь в лавандовом свете просыпающегося города. Здесь он чувствовал себя в безопасности, пол скрипел под босыми ступнями. Он достал очки и макбук из сумки и покрутился в кожаном кресле, теперь наблюдая реку из окна. Он представил Рена, обнаруживающего его вот так, и эта мысль пустила по телу приятную дрожь. Мышцы после вчерашнего болели невероятно приятно. Любуясь сверкающими зданиями, он действительно понадеялся, что сможет остаться здесь. Он пролистал свой переполненный почтовый ящик — большинство писем были от секретаря Таниссона, которого Хакс проинструктировал перед отъездом. Но одно сообщение… Я в Вашем офисе. Мне сказали, Вас нет на месте. Любопытно. — В.Л. Сноук Ужас Хакс почувствовал физически.