Костюмное Порно

— Когда? — спросила Слоун. — На заходе солнца, — ответил ей Хакс. — Примерно. — Ах, как поэтично. — М-м. Они сидели на веранде и пили сухой мартини. Её задний двор выглядел очаровательно: аккуратные клумбы дельфиниума, штокрозы и калины; молодые деревья ловили лучи медленно закатывающегося за горизонт солнца. В молодости Хакс большую часть лета проводил здесь, читал на скамье, полол, или просто был, смакуя спокойствие этого места. Они смотрели, как маленький уродливый английский бульдог кувыркается в траве, и Хакс думал, что это дом; после всего, что было, это всё ещё дом. Слоун выудила оливку из своего бокала и сунула в рот. — Молодец, — сказала она беспристрастно, но Хакс всё равно залился румянцем. Он поправил воротник. — Ну, я просто делаю свою работу. Слоун бросила зубочистку в пустой стакан. — Будь другом, сделай мне ещё один. Хакс отставил свой наполовину выпитый мартини, взял её стакан, и, без рук стянув свои туфли, вернулся в дом. Уже два дня прошло после собрания, и он был рад, что Слоун согласилась встретиться с ним. От Рена всё ещё ничего не было слышно; как и от Сопротивления. Хороший знак. Он сам просил Рена не связываться с ним, однако он всё же проверяет уведомления в телефоне, пока идёт в кухню: отчёты его команды об операции против Хосниан Прайм. Никаких «я скучаю» или членофоток от известно кого. Не то чтобы Хакс не потерпит несколько дней без секса или разговоров об этом, о том, как сильно он хотел бы… Просто отметить; он ведь заслужил. Он… Он сделал мартини для Слоун и вернулся в сад. — Дай бог тебе здоровья, — прохрипела Слоун и поднесла стакан к губам, пока Хакс падал в кресло. Он нащупал сигарету, прикурил с третьей попытки и втянул дым. — Взгляни на себя, — Слоун толкнула его кресло своей коляской. — Ты такой унылый, а сегодня ведь самый счастливый день в твоей жизни. — С чего это? — спросил он, выпрямляя спину: если и выглядеть угрюмым, то почтительно. — Ну, это серьёзный удар по Сопротивлению, — они оба посмотрели на солнце, а затем друг на друга. Слоун прищурилась. — Выкладывай. — Что? — Это же все из-за того парня, да? Из-за которого ты хихикал над телефоном. Хакс усмехнулся. — Я не хихикаю, — он затянулся сигаретой. — Я не подросток. — Значит из-за него, — заключила Слоун, резковато кивнув. — Ты и твои парни, гм. — Это другое. Она смерила его тяжёлым взглядом. — Кто он, — даже не вопрос. Он поёрзал, чтобы чувствовать себя удобнее, но это было просто невозможно. Он сузил глаза, смотря на кровавый горизонт, и позволил дыму проскользнуть между своих губ. — Кайло Рен. — Что, прости? — Я сказал Кайло Рен, — он не посмел посмотреть в сторону Слоун. Он почувствовал, как её взгляд врезается в него, сделал затяжку и закашлялся. — Кайло Рен, — повторила Слоун тоном, который Хакс прежде от неё не слышал. — Да, знаю. — Кайло Рен. Ты встречаешься со Скайуокером. — Я не… Он больше не Скайуокер; он отрёкся от семьи. — Любящей семьи с хорошим материальным благосостоянием. Представь, что этот предатель с тобой может сотворить. Дым во рту стал кислым, и Хакс взял свой мартини, допивая залпом. — Я не пытаюсь тебя этим задеть, — заверила его Слоун, когда он поставил стакан обратно с сильным стуком. Хакс нахмурился. — Я знаю. — И тем не менее, ты не можешь просто так забыть о его происхождении, — Слоун щёлкнула пальцами и указала на Хакса. — Падме Наберри. — Начинается. — Эта женщина… — Могла сама покончить с Империей и упечь всех за решетку, — закончил Хакс. — Знаю. И если бы она это сделала, Первого Ордена не существовало бы. — Но всё сложилось иначе, — произнесла Слоун, сжимая пальцы в кулак. — Иначе, потому что заплаканный мальчик Люк пришёл к своему папочке прежде, чем Наберри смогла начать судебный процесс, и папочка не смог сказать ему «нет». — Я признаю, что Люк Скайуокер является угрозой, — сказал Хакс, жестикулируя сигаретой, отчего пепел посыпался на штаны. — Я понимаю. Но разница в том, что он потенциальная угроза. Он не делал абсолютно ничего в течении скольки? Тридцати лет? — Что насчёт его сестры? — спросила Слоун. Хакс откинул голову назад. — А что она? — У вас с ней была встреча. Как тебе опыт? Хакс заметил паутину, натянутую меж столбами и навесом. Вот сука. Ему нужно будет от неё избавиться. — Она — сила природы. — Хорошее наблюдение. И она — твой самый опасный противник. А ты шуры-муры с её сыном крутишь. Это не очень разумно, знаешь. Хакс вскинул брови. — Рен на нашей стороне, и его вклад в операцию по возвращению флешки будет неоценим. К тому же, он поможет избежать грубых ошибок. В конце концов, он-то знает, как будет действовать его семья. Слоун скривила лицо. — Не надо передо мной оправдываться. Я просто тебя предупредила, — она отсалютовала стаканом, а затем допила остатки виски. Хакс закатил глаза, легко, будто робко, улыбнулся и снова повернулся к саду. Солнце садилось.

*

Следующее утро Хакса началось в часто посещаемом им спортзале. Он почти не спал: новость об уничтожении Хосниан Прайм застала его, когда он уже ложился в кровать; злорадный триумф, а затем внутренне опустошение. Он не знал, что дальше; ничего подобного не было в его практике. У него всегда был план, но в этот раз он сделал такой огромный шаг, что растерялся на поле битвы. Он повесил свой выглаженный костюм в шкафчик, предусмотренный для людей, имеющих платиновую членскую карту, и стал натягивать свои короткие розовые шорты. Он всё ещё думал об отце. Стоит ли обсудить с ним свои планы? Он уволен; и он не имеет никакого отношения к суперсекретным операциям Первого Ордена. Но потом, Слоун тоже была уволена, поэтому это было бы нечестно. Если его отец узнает новости о Хосниан Прайм из телевизора в его палате, то устроит Хаксу ад (впрочем, ничего нового), а если выяснится, что Слоун узнала об этом прежде него, то неделю он не будет говорить с Хаксом точно (какое облегчение). Но только вот он подыхает всю эту неделю. Хакс надел широкую футболку и подёргал её за кромки, чувствуя, что в голове совершенно пусто. Ему так хотелось обсудить это всё с Реном. Он не был уверен, что сможет раскрыть все карты, но он знал, что Рен выслушает. Поймёт. Он старался больше думать о Рене, так как всё же это было несравнимо приятнее, чем вспоминать разгневанного умирающего отца и проваленный тест Слоун. Он поправил свои гетры и представил, как Рен пробирается сквозь гватемальские джунгли, с мачете в руке, по тропинке, ведущей в Тикаль. Это точно не то, чем Рен там занимается, однако это было бы волне возможно. Может, он по пути как-нибудь потеряет свою рубашку. Было бы чудно. И впрямь очень чудно. Полуобнаженный Рен, сражающийся с дикой природой, а по широкой спине стекает пот. Уже достаточно отвлёкшись, Хакс поднялся на ноги и, бросив телефон в сумку, вышел. Проходя мимо огромного зеркала в спортзале, он краем глаза заметил своё отражение. Ну чёрт. Он будто вот-вот развалится на части; мёртвенно-бледная кожа, и только волосы выглядели вполне живыми. Он был похож на порядочный труп; кажется, это уже можно считать большим достижением. Без капли смущения он приспустил шорты, разглядывая красивую, желтоватую метку, оставленную Реном. Он устало улыбнулся и не задумываясь достал свой телефон. Когда он нашёл позу для хорошего снимка, то услышал, как открывается дверь, но было слишком поздно. — Ты свою жопу фоткаешь? Етить-колотить, — рявкнула Фазма, размахивая своей спортивной сумкой. Хакс скривил лицо, но решил, что не покажет раскаяния. — Это для моей автобиографии, — пробормотал он и сделал снимок. — Не хочешь оформить предзаказ? — Ты не так делаешь. Дай сюда, блин, — Фазма бросила сумку на пол и подошла к Хаксу. Он отдал подруге телефон, не глядя на неё. Она коротко его осмотрела. — Прямо по коридору в шесть-ноль-ноль, значит? И где же ты был? Я, вообще-то, тебя ждала. — Я знаю. Прости. — Я думала ты там заболел или ещё чего, — она нахмурилась, смотря на экран телефона, а затем подняла глаза на Хакса. — Ноги раздвинь и вперед наклонись. Но только чуть-чуть. — Это определенно начало новой главы нашей дружбы, — прокомментировал Хакс, подчиняясь. Он услышал, как она сделала снимок, а затем ещё один. — Для кого это, кстати? Стой так. — М-м, думаю, я всё равно ему не отправлю. Оставлю на потом. — Как так? — Фазма щёлкнула последний раз и вернула телефон. — Премного благодарен, — кивнул Хакс и прислонился к зеркалу, листая фото. Сойдет. Ему правда нужно было накинуть пару килограмм. Или подкачаться. Именно за этим он здесь. Теоретически. — Просто скинь ему все, пусть выберет лучшую. — Я немного в щекотливой ситуации на данный момент. Уверен, что ты в курсе, — сказал Хакс. — Мне нельзя быть таким безрассудным. Фазма фыркнула. — Если Сопротивление или кто-то там ещё хочет устроить твоё секс-разоблачение, то они опоздали лет эдак на десять. — Уши востро, — повторил Хакс отцовский девиз и сунул телефон обратно в свою поношенную сумку, потрепав её неохотно. — Первое было ничего так. — Отвали, — Фазма ударила его в плечо, и он попытался не качнуться.

*

Вопрос о ягодичном портфолио возник сам собой, когда Хакс нервно теребил в руке телефон во время обеденного перерыва. Да или нет? Против: всё. За: возможность сделать Рена счастливым. — Да чтоб вас, — сказал он себе под нос, отложив телефон и взяв свою овсянку. Он покрутился в кресле, будто пытаясь спрятаться от людей, проходящих мимо его офиса со стеклянными стенами, и посмотрел в окно. Дождь. Башня Мэри-Экс поблескивала вдалеке, среди других, более скромных небоскребов. Сделай это, будто говорила она. — Ещё чего, — ответил ей Хакс одними губами, лишь секундой позже осознав, что говорил со зданием. Он постарался избавиться от чувства стыда и отправил в рот ещё сливочной овсянки. Зажав ложку между губ, он вдруг решительно схватил свой телефон и разблокировал экран. Вопрос был в том, купил ли Рен себе новый телефон и тот же ли у него номер. Лучше подстраховаться и использовать код. Он прислал ему эмоджи-баклажан. Он почти закончил есть, когда пришел ответ. *баклажан*: правитель британии Хакс безумно хихикнул. Он прикрепил только первое фото (чтобы не выглядеть сильно помешанным) и добавил знак вопроса. *баклажан*: !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! *баклажан*: суб. 22:30? Вы: Ответ положительный *баклажан*: скучаю, шлюшка Вы: Я тоже, сучка. Ну. Теперь они не прятались. Он понадеялся, что Фазма была права, и всем будет похер.

*

Суббота, ровно восемь вечера, Хакс исчезает в ванной вместе с клизмой. Когда он выходит, то чувствует себя совершенно другим человеком. Собственный дом кажется ему огромным и пустым, и Хакс начинает волноваться, понравится ли он Рену. Его пентхаус выглядел гостеприимным и уютным; а вот в квартире Хакса будто бы и не живёт никто, она больше походила на выставочный зал. Даже пахла так же. Обычно он этим гордился, но теперь он находит всё это депрессивным. Он несколько раз поправляет свои декоративные подушки на диване, обрызгивает кактус и суккуленты, сыпет немного конфет, открывает окно, избавляется от пыли на монохромных картинах и ласково подзывает Миллисент с её королевской подушки, чтобы приласкать и успокоить свои нервы. Сегодня опять дождь: осенняя морось, несущая серость и сырость. Может, чашка чая спасёт. Он выбирал между Armada Blend и маття, когда раздался звонок в дверь. Он взглянул на часы; было едва ли десять. Он очень надеялся, что это и правда был Рен, наплевавший на договорённое время, а не почтальон или кто-то ещё, потому что на нем был только короткий халат с ещё кое-чем под ним и очки; и только избранным Хакс позволял видеть себя в них. — Приходить раньше — грубо; я только что переживал эмоциональный кризис, — выкрикнул он, приближаясь к двери, — как ты смеешь меня отвлекать? — через глазок он увидел широкое плечо, которое невозможно было не узнать. Щёлкнув замками, он раскрыл дверь, чувствуя, как сильно стучит сердце. Рен повернулся к нему, готовый выдать остроумный ответ, но вдруг застыл. — Что? — спросил Хакс, поморщившись. Рен просто стоял, быстро моргая, и только потом пробормотал: — Бля. — Что, — повторил Хакс жестче. Рен сглотнул, будто собираясь заплакать, и крепко стиснул его в объятиях. Хакс напрягся и расслабился. Шерстяное пальто Рена было немного влажным: кажется, всё-таки попал под дождь. Хакс неуверенно огладил ладонью его спину, и Рен задрожал под этим мягким прикосновением. — Давай, придурок, а то простудишься. — Ты очарователен, — сказал Рен, задыхаясь. Хакс отстранился, смотря на него внимательно. — Это твоя проблема? — Это не проблема, — шепнул Рен, обхватывая ладонями его лицо. У него были ледяные руки. Хакс поцеловал его запястье и взял за руку, утягивая внутрь. Рен послушался. Дверь с щелчком закрылась, и Рен снова оказался повсюду. Обнимашечный монстр. — Мой парень самый милый на свете, — пробормотал он и, прежде чем Хакс успел возразить хотя бы на пятьдесят процентов сказанного, стал целовать его шею, что окончательно вывело Хакса из строя. — Ты ужасен. И нос твой холодный. Рен потёрся им о него. — Согреешь меня? — Ох, в этом не сомневайся, — Хакс поддел пальцами его подбородок и прильнул за поцелуем. Этот необыкновенный вкус. — Спасибо, что пришёл, — выдохнул Хакс в его губы. Рен игриво провел языком по его и углубил поцелуй. Они отступили назад, и до Хакса смутно дошло, что Рен стягивает своё пальто и что до столкновения с туалетным столиком, стоящим в коридоре, была всего пара секунд. Он услышал, как что-то упало на пол, и Рен отстранился. — Совсем забыл, — он схватил с пола своё пальто и сунул руку в один из карманов, доставая маленькую коробочку, обернутую в матово-черную подарочную бумагу, и протягивая её Хаксу. — Это тебе. — Сувенир? — Да, в дьюти-фри в Мунда Майя купил. Увлекательная была поездочка. — И как прошло? Задание, я имею в виду, — спросил Хакс, раскрывая подарок. Рен пожал плечами. — Получили, что нужно было. — Молодец. Я знал, что ты… ох, — подарком Рена был розовый шоколад с золотыми блестками. Хакс поднял голову и повернулся, чтобы посмотреть, как он мерцает на свету. Это правда было красиво. — Оно съедобное? — Мне так сказали. Вдохновился твоими шортиками. Хакс замурлыкал и, осторожно откусив, позволил шоколаду растаять во рту. Он был ужасно сладким — как Хакс и любил. — М-м! Спасибо, это волшебно! Рен снова пялился на него. — Ты взял и откусил. — Да? — Обычно люди отламывают кусочки. — Ты что, мои причуды коллекционируешь? — Должно же у меня быть хобби, — сказал Рен, отводя взгляд. Хакс наградил его липким, сладким поцелуем, благодаря за подарок.

*

Они прижимались друг к другу на диване, и это казалось таким светским, будто они могли делать это каждый день: Хакс сидел у Рена на коленях, делясь чаем, шоколадом и глупыми анекдотами. Миллисент присоединилась к ним позже, неуверенно свернувшись у Хакса на коленях. Он взял её за подбородок и объявил: — Это моя кошка. — Ах, а я думал сестра. Хакс ткнул его локтем грубовато. — Не умничай. — Она очень милая, — сказал Рен. — Я не кошатник, но она правда милая, — он приласкал её, как собаку: его рука слишком большая для её головы. — Хорошая девочка, кто хорошая девочка? — Милли хорошая девочка, — подтвердил Хакс. Рен прижался к нему носом и коротко оглядел квартиру, когда выдался момент. — Мне нравится твой дом. — Да? — Ага. Подходит тебе. Я чувствую, что тебе он нравится. — Чувствует он, — повторил Хакс. Рен мурлыкнул и прижался губами к его шее. — Готов поговорить о своём эмоциональном кризисе? — Каком эмоциональном кризисе? Рен мягко укусил его. — О том, что был, когда я пришёл. — Ах, об этом. Я пошутил просто. Я немного нервничаю из-за истории с Сопротивлением, вот и всё. Нервничал. Но ты позаботился об этом, взял всё на себя, и всё… — он сорвано вздохнул. — Это закончится… уже скоро. Рен напрягся буквально на секунду, а затем укусил Хакса снова, сильнее. Хакс ахнул и сжал его волосы, притягивая ближе. — Я думал, что тебе здесь не понравится, — признался он и почти растаял, когда Рен присосался к свежей метке. Миллисент решила, что с неё хватит этого дерьма и, обиженная, спрыгнула с коленей Хакса. Рен скользнул рукой между его гладких ног, заставляя раздвинуть их. Он немного отстранился, чтобы заглянуть Хаксу в глаза, обсасывая собственные пальцы. Рен опустил руку и огладил его бедра, пачкая слюной. — Я бы пришел к тебе даже в крохотную каморку, — сказал он. — Я бы под мостом с тобой ночь провел, если бы это было единственным местом, куда мы могли бы пойти. Я бы сквозь огонь прошел, не только океан. — Почему? — ляпнул Хакс. — Потому что мы нашли друг друга, — Рен огладил его член кончиками пальцев и улыбнулся сам себе. — А ты продолжаешь надевать эти трусики для меня, как мило с твоей стороны. — Завались, — сказал Хакс с усмешкой. Рен стал ласкать его так, как никто: грубо и нежно. — Ты заслуживаешь лучшего, — сказал он ему. — Самого лучшего. Ты умный, способный, трудолюбивый, идеальный… — Я осведомлён о своих характеристиках, — ответил Хакс с придыханием. Кружево терлось о набухающий член наилучшим образом, следуя движениям умелых пальцев Рена, обёрнутых вокруг него. Наручные часы блестели. — Осведомлён, — подтвердил Рен, — но ты также должен знать, что и другие замечают твои старания; ты не случайно здесь, на месте ген. директора Первого Ордена. Ты заслужил это. Твоя недавняя победа… Ты заслуживаешь вознаграждения, — он оставил в покое чужую эрекцию. — Тебя можно побаловать. — Блять, — выдохнул Хакс. Пока Рен грубо оттаскивал его к подлокотнику, он мельком заметил их брошенные на стеклянном столе кружки, вспомнив, что чай остывает; но быстро забыл об этом, стоило Рену опуститься вниз. Хотелось кричать. Но его хватило лишь на жалобный вой. Господи. Рен и его охуенный рот. Рен гладил себя, пока насаживался на чужой член, и Хакс поймал себя на мысли, что никогда не видел ничего более возбуждающего. Он смотрел, как натягивается ткань пиджака от движений мускул, как спадают волосы, щекоча кожу Хакса, и как тот нетерпеливо тянет за них. Горячий, скользкий рот и абсолютно безумные движения. — Это определенно войдет в топ пяти лучших минетов, которые я когда-либо получал, — выдавил он, когда почувствовал, что близок. Рен отстранился, и член Хакса выскользнул, касаясь чужой щеки. — Топ пяти? — дразняще спросил Рен и потерся о него лицом. — Осторожнее с чертовой щетиной — ауч! Теперь только кандидат. Рен надулся и коснулся кончиком пальца головки. Он толкнул член к его животу, а затем позволил ему снова подняться. — Ох, конечно. Дерьмовый я минет делаю, только глянь: ты, бедненький, так сильно возбужден. Должно быть, я действительно ужасен, оу. — Я так не говорил, и ты это знаешь. Всё чудно, продолжи? Пожалуйста, я близко. Рен оставил смазанный поцелуй у основания и поднял глаза. — Если это просто «чудно», что мне тогда для тебя сделать? Хакс поправил свои перекосившиеся очки. — Когда британцы говорят «чудно», они имеют ввиду «ох, блять, давай же». — Что мне для тебя сделать, — повторил Рен и снова заглотнул его до основания. Хакс начал извиваться. Это было действительно приятно. — Я… ах. Ах! Я приготовил сюрприз для тебя, кое-что очень развратное, и блять. Сука, блять, ах. Я не могу больше… — Ох, я смотрю, у нас соревнование, — пробормотал Рен вокруг него. Он закрыл глаза, двигая головой, скользя по всей длине. Хакс сжал его волосы в кулак, трахая его горло. Рен поднял на него глаза — в них озорной блеск. Он, блять, подмигнул. Хакс громко ахнул, кончив, и довольный Рен проглотил все до последней капли. У Хакса все ещё плыло перед глазами, когда Рен отстранился, садясь на пятки и вытирая рот рукой. — Это было чудно, — прокомментировал он. — Ты ходячий кошмар, — выдавил Хакс. Рен поднялся, нависая над ним, окружая своим телом, и глубоко поцеловал, заставляя чувствовать его собственный вкус. — Я знаю. Я такой ужасный человек, — шепнул Рен ему в губы, и Хакс обхватил его всеми конечностями, словно коала дерево. — Ты худший, — пожаловался он. — Блять, я чувствую, как твой член трется о мой живот. — Я жду обещанного сюрприза. — М-м… Мне нужно освободить руки, чтобы дать его тебе. — Тогда отпускай меня. — Нет, — Хакс вполне мог выжать из него воздух. Рен засмеялся и толкнулся вперед. — Пожалуйста? — он снова дернул бедрами, трясь о его мягкий живот. Теоретически, Хакс не должен был возбуждаться от этого. — Отнеси меня в спальню, — сказал он чуть хрипло. — Это не какая-нибудь вкусняшка, с которой ты можешь разделаться прямо на диване. Это нечто особенное. И такой подарок нужно преподнести как следу… — Ты дашь мне съесть свою задницу! — засиял Рен, подхватывая его. Хакс нахмурился. — Ты испортил сюрприз. — Не правда, — пропел Рен и попытался найти дорогу из гостиной. — Куда там? — В другую сторону. — Да иди ты на хуй. — С удовольствием, — Хакс поцеловал его, пресекая его попытки найти дверь. Каким-то образом он все же справился, потерявшись только два раза и лишь единожды стукнув Хакса о низко висящую лампу, а затем бросил его на кровать. Рен сел на колени над ним и притянул к себе за лодыжки. — У меня так стоит, что я сейчас сдохну, — очень счастливо заявил Рен. Хакс отнял немного их драгоценного времени, чтобы избавиться от запотевших очков, затруднявших обзор, и стянуть свой халат. — Переверни меня, — попросил он. Рен нетерпеливо кивнул, подчиняясь. Хакс услышал резкий вдох и почувствовал, как Рен обхватил помпон, украшающий заднюю часть трусиков и похожий на мягкий кроличий хвостик из давнего сна. Он просто не мог пройти мимо того бутика, когда заметил их там. Рен сжал помпон снова и пробормотал: — Привет, мистер Кролик. Он убрал руку, чтобы провести ладонью по его заднице и скользнуть пальцем между теплых ягодиц. — Твоя кожа даже мягче, чем эта фитюлька, — сказал он. — Посмотри на себя, ты такая сладкая штучка, — он обнажил его ягодицы, отводя ткань трусиков в сторону, но не снимая их. Хакс сжал руками простыни выжидающе. — Можно? — шепнул Рен. — Забирай награду. Он почувствовал, как Рен прижимается к нему носом, а затем дразнит кончиком языка. Он ахнул, когда Рен лизнул глубже, проталкиваясь внутрь. Бедра Хакса дернулись. Рен придержал его крепко, двигаясь беспорядочнее. Слюна стекала между ног, а Хакс извивался, раскрыв рот и сомкнув потяжелевшие веки. Он подумал про себя о том, что бы было, если бы это было их единственной ночью, если бы Рен разговорил его тогда на балконе сразу после того, как предложил зажигалку, если бы сумел заставить Хакса забыть об усталости и затащить в отель. Каково бы это было? Они сделали бы два захода, это само собой, а потом? Что было бы утром или в его последние часы в городе? Когда Рен так волшебно работал языком, поедая его задницу почти в буквальном смысле, он не мог придумать вариант развития событий, при котором они бы не стали целым — парой, любовниками, наплевавшими на океан между ними. — Хочу больше, — сказал он, задыхаясь, и застонал, когда Рен стал дразнить его подушечкой пальца. — Где смазка? Хакс лениво указал на прикроватную тумбочку. Кто он, если бы не подготовился; у него было три бутылька размера XXL. — Вау, ладушки. Которая из них на водной основе? — Все три, — Хакс взял первую попавшуюся и вручил Рену. Он хныкнул, когда Рен убрал руку, чтобы смазать пальцы. — Сделаю тебе хорошо, так, что потечешь. — Ох, да, пожалуйста. Рен хмыкнул. Он осторожно скользнул пальцем внутрь, а затем вторым, разводя их. Он снова наклонился и лизнул маленькую дырку Хакса, оттягивая его трусики. Хакс издал звук, который сам не смог разобрать, а затем открыто вскрикнул, когда кончики пальцев задели его простату. — Как тебе? — спросил Рен, начиная нежно её массировать. Хакс часто-часто заморгал. — Если остановишься, я тебе руки переломаю, — решил он. Рен усмехнулся и снова жадно прижался к его отверстию, давя на простату. Он разделался с ремнём одной рукой и обхватил себя ладонью. Хакса возбуждало одно только осознание того, сколько действий одновременно контролирует Рен; и он застонал, крепко жмурясь, новые волны удовольствия заставляли его трястись. — Ты так хорошо их берёшь, — сказал Рен, и вибрация его низкого голоса прошла сквозь чужое тело. — Ты такой охуенный. Мне так нравится, как твоя маленькая дырочка сжимается вокруг моих пальцев, — ещё одно едва ощутимое касание изнутри, и ещё. — Ты ведь принадлежишь мне, да? Это все моё, — он надавил. — Ты мой, — он прильнул ближе, чтобы лизнуть. Он стал настойчиво ласкать его языком, пока пальцы медленно и ощутимо двигались внутри. Хакс стонал, болезненно. Этого было так много. Он стал двигаться навстречу, насаживаясь на язык и пальцы Рена — упрямо и хаотично. Рен схватил его за бедра и толкнул на матрас, крепко удерживая его на месте и проникая языком внутрь, вжавшись лицом между его ягодиц. Хакс вскрикнул, кончая, пачкая трусики и простыни. Придя в себя, он заметил, что весь дрожит, ошеломлённый. Появилось чувство вины. Рен отстранился, ласково огладив его бедро чистой ладонью. — А вот и завершение слишком уж хорошей прелюдии, — выдавил Хакс, крутя головой. — Извини, давай я тебе подрочу? — Не извиняйся, — сказал Рен, шлёпнув помпон. — Отдышись, все хорошо. Ты офигенный. Самое сексуальное из всего, что я когда-либо видел, трогал и пробовал. — Несмотря на это, предложение все ещё в силе. — Могу я кончить тебе на поясницу? Хакс задумался. — Если для тебя это приятный опыт. — Пока на тебе эти трусики и ты лежишь здесь, затраханный и растрепанный? Само собой, блин, это приятный опыт. Скажи, когда будешь готов. — Секунду, — пробормотал Хакс, отодвигаясь от влажного пятна на простыни. Рен подал ему подушку, и он прижал её ближе, зарываясь в неё лицом и вдыхая приятный запах кондиционера для белья. Рен навис над ним, усеивая его плечи маленькими укусами и поцелуями. Это определенно расслабляло. Хакс скоро почувствовал себя тепло и уютно, полностью принимая внимание Рена. — Можешь кончить на меня, — лениво объявил он. Рен усмехнулся и постарался прицелиться. Непристойные звуки и тяжелое дыхание Рена над ним заставляло что-то в животе Хакса сжаться, но на ещё одну эрекцию у него просто уже не было сил. И тем не менее, когда Рен кончил ему на спину с низким стоном, Хакс почувствовал, что уже наполовину возбуждён. Он решительно проигнорировал это. — Ты всегда даёшь мне такие щедрые нагрузки, — сказал он, когда Рен скатился на бок. — Обращайся, — пробормотал он, на мгновение закрыв глаза. Хакс поцеловал его веки. Рен довольно застонал и прижал его к груди. После неловких ёрзаний, Хакс сидел на нем, широко расставив бедра, и выглядя словно торжествующий король-победитель. По спине стекала сперма Рена — его елей. Хакс смотрел на него сверху, на его вздымающуюся грудь и прекрасные волосы. — Я мог бы оседлать тебя на эту битву, — заявил он. Рен ласково ему улыбнулся и провёл костяшками по его колену. — И что же ты будешь делать в этой битве? — Избавляться от врагов, ебанашка, — он оттолкнул руку Рена и дотянулся до пачки «Собрани», лежащей на прикроватной тумбочке. — Будешь? — Если можно. Хакс достал себе розовую сигарету, а вторую сунул Рену прямо в губы. Они так красиво её обхватывали. Первым делом Хакс зажег свою и только потом наклонился, чтобы поднести пламя к кончику его сигареты. — Ты просто нереальный, — пробубнил Рен. Хакс позволил себе лукавую улыбку и выпрямился, смакуя сигарету над своим партнером. Прекрасная жизнь. Можно было сказать, нереальная. — Никогда не курил в постели? — Никогда не было никого, кто любил бы розовые. Даже из девушек и даже драг-квин. Хакс посасывал золотистый фильтр, обдумывая это. — Это странно, — решил он. — Расскажи мне об этом, — улыбнулся Рен. Он поёрзал немного, ложась удобнее. — Ну, ты и розовый. Здесь же замешана какая-нибудь история? — Все довольно очевидно. Я худенький рыжий мальчик без матери и с большими очками, а потом выяснилось, что я ещё и чёртов педик, — он сделал длинную затяжку. — И я понял, что ничего с этим не сделаю, к тому же, я однажды покрасил волосы, а в подростковом возрасте стал использовать контактные линзы, и… Я решил, что буду самым гейским геем. И когда бы они обзывали меня, они бы просто говорили очевидную правду, и скоро это бы им наскучило. Это сработало, — он пожал узким плечом. — Я претворил в жизнь их самые дикие фантазии. Рен посмотрел на разведённые бедра Хакса и провел рукой по его члену, будто говоря да, я вижу. Он поднял глаза, встретившись с ним взглядом и самодовольно улыбаясь. — В какой цвет ты покрасил волосы? Хакс облизал губы, ощущая дым и долгие поцелуи Рена. Он щелкнул языком. — В розовый.

*

Что-то почти случилось в душе, пока они мылили друг друга, но Рена отвлекло его собственное желание изучить ванную Хакса, бывшую довольно любопытной. Первое, что бросилось в глаза — прикреплённый к стене дилдо; Хакс настолько привык, что он всегда там, что даже не подумал о том, чтобы его снять, и теперь был вынужден наблюдать, как Рен с ним дуэлится. Потом кошачий туалет заставил Рена начать увлекательный рассказ о ком-то по имени Чуи. Сначала Хакс подумал, что, должно быть, это собака, но Рен говорил о нем так, словно он был человеком, отчего история об обгаженном бассейне звучала ещё менее привлекательно и совсем убила в Хаксе тягу к сексу. Также выяснилось, что Рен может разговаривать во время чистки зубов. Хакс задумался над тем, чтобы надеть пижаму, как все цивилизованные люди, но, увидев нагого Рена, меняющего простыни, передумал. Было что-то притягательное в том, чтобы вот так свернуться на постели вместе с ним: обнажёнными в его собственной спальне. Приглушенный шум города за окном убаюкивал, пока он ласкал волосы Рена. Тот уже выдохся, завалившись на Хакса и ткнувшись лицом в его грудь. Свет проезжающих машин заливал комнату, смывая бледные тени. — Что там с работой, — промямлил Рен. — Ты меня о работе просишь рассказать, чтобы уснуть или что? Рен отрицательно промычал. Хакс никогда не думал, что когда-нибудь будет считать его… милым. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о работе, потому мне нужно знать… как ты, — возразил Рен. — И ты любишь работу. — А ты? — Тоже, но у нас с ней просто небольшая интрижка. А вот вы двое прям женаты. Романтика. Хакс усмехнулся, позволяя пряди Рена выскользнуть из его пальцев. — Это детский роман. — Серьезно? То есть ты никогда не хотел стать астронавтом или ветеринаром, или, я не знаю, пилотом? — Я всегда хотел быть ген. директором Ордена, — признался Хакс. Это было правдой, не считая того, что он всегда хотел быть председателем, но не хотелось выглядеть неудачником в чужих глазах. — А ты кем хотел быть? — Путешественником, — пробормотал Рен. — Как Даша? — Не-е-е-т, она нихуя не понимает. Я хотел, типа, ездить на верблюде через пустыни, драться с крокодилами, пережить лавину, что-то такое. — Я не думаю, что бить крокодилов разрешено, — задумчиво протянул Хакс. — Хочу выбить из них всё дерьмо, — мрачно произнес Рен. — И что мешает? — Закон, — он потер глаза. — И все же. Ещё я хотел быть охотником за штормами, потом лесорубом и опять охотником за штормами, а потом у меня был недолгий бзик насчет пожарного. Хакс провел пальцами по его лбу. — И как же такой адреналиновый наркоман оказался в офисе? — Я не так глуп, чтобы ради забавы лишать себя возможности получить наследство деда. Ты знал, что он был гонщиком НАСКАР? Это здорово. И, наверное, весело. Однако. Мама сказала, что я могу делать, что вздумается, когда получу нормальное образование, поэтому я поступил на бакалавриат по управлению бизнесом, а потом случилось некоторое дерьмо, поэтому ещё я получил магистра делового администрирования экономики и финансов, — он подавил зевок. — Хотя я все ещё обожаю шторма. Ты похож на шторм. — Я похож на шторм? — спросил Хакс удивлённо, уже начав думать, что после резкой смены часового пояса Рен начинает сходить с ума. Когда тот прижался ближе. Хакс почувствовал лихорадочный жар чужого тела. — Ты мой идеальный шторм, — сказал Рен. — Мой любимый ураган. Хакс поцеловал обожаемые губы. Рен прижался ближе, и за окном полил дождь.

*

Когда Хакс проснулся, дождь всё ещё шёл, но теперь это уже не выглядело так сказочно: грязная вода поливала обездвиженный город. Хакс вытянулся, наслаждаясь ощущением свежих простыней, ласкающих кожу, и запахом Рена. Он услышал, как тот возится на кухне и усмехнулся себе под нос. Он подумал над тем, чтобы остаться ждать его в кровати во всей своей взъерошенной красе, но потом решил немного освежиться. По пути в ванную он чуть не споткнулся о Миллисент. Она пискнула и потерлась мордой о его лодыжку. Он присел, чтобы погладить её. — Ничего, если у нас побудет гость? Чудо из чудес. Давай, папочке надо привести себя в порядок, — он взял её в охапку, а затем умылся и почистил зубы свободной рукой. Волосы и линзы подождут. Миллисент уже начала дергаться, когда он вернулся в спальню, поэтому он отпустил её, надел очки и халат. Держась рядом, кошка последовала за ним на кухню. — М-м, как вкусно пахнет. — Мряу, — согласилась Миллисент. — Делаю панкейки, — откликнулся Рен из духовки. Хакс позволил себе насладиться моментом ещё немного: восхитительный мужчина, на котором нет ничего, кроме брифов и часов за четыреста тысяч фунтов, который с лёгкостью перевернул панкейк. Хакс прошёл к нему по полоске света, проскальзывающего из-за приоткрытой двери, и обнял со спины. — Я держу тебя, — промямлил он, обхватывая руками чужую грудь; он сжал её, будто здороваясь. Рен усмехнулся — низко и отчего-то нервно. — Ты меня не отпустишь, даже если я скажу, что мне нужен кленовый сироп, а я не могу его найти? — Он здесь не особо распространён. В смысле, да, можешь купить его в «Сейнсберис», но лучше используй мармелад. — Мармелад?! — повторил Рен потрясенно. — Или лимон с сахаром. — Зачем? Микроволновка запищала. Хакс прижался губами к его плечу. — Я вытащу. Он побрел к печи, чувствуя себя героем фильма. Миллисент поплелась следом, наверное, надеясь получить угощение. Хакс погладил ногой её живот, открывая микроволновку, и вдруг переменился в лице. — Пожалуйста, скажи, что это не чай. — Я не нашел, где вскипятить. — Вон чайник! Ты же видел его вчера. Да, он антикварный, но он в рабочем состоянии… Только посмотри на эту хрень. Не слышал о яичном чае? — драгоценные листья «Армады» плавали в еле теплой воде. — Я процежу, если, конечно, у тебя есть сито. — Да, есть, но ты не так должен его… — Я ни на минуту глаз не сомкнул, — бросил Рен, отправляя несколько панкейков на тарелку. — У тебя не было кофе, ясно? Поэтому дай мне приготовить себе чай так, как я хочу. Хакс закрыл дверцу микроволновки, чтобы не смотреть на то, что таилось внутри. — Извини. — Все нормально. Просто не хочу слушать твои лекции ни свет ни заря. — Девятый час. — Ни свет ни заря, — сказал Рен мягче, и его губы растянулись в виноватой улыбке. Хакс вздохнул и скрестил руки на груди. — Нам нужно будет обговорить наши бытовые привычки, — заметил он. Вот почему он не строил отношений. Глупые ссоры и компромиссы. Но смотря на Рена, он не мог отрицать, что тот стоил всего этого. Рен указал на всё ещё шипевшую сковороду с очень привлекательным панкейком. — Эти мальчики накинут мне пару баллов, да? — Я подумаю, — смиловался Хакс, и Рен снова надел эту извиняющуюся улыбку. Он совестливо сгорбил плечи, но ничего не сказал вслух. Почему-то так было проще. Хакс прождал несколько ударов сердца, а затем пошел к нему. Он прислонился к стойке и стал смотреть, как Рен в тишине делает панкейки. Тот бросил в его сторону несколько коротких взглядов и ударил в плечо. Хакс отклонился. Рен ударил его снова. Оба захохотали.

*

— Не, не, не! Осторожнее! Оно повсюду! — О да, слижи это, малыш... — Мерзость! — запротестовал Хакс с набитым ртом: Рен пытался накормить его с рук панкейками с Нутеллой и клубникой. Это не было романтично или сексуально, как полагал Рен, но это было бесспорно весело. Рен смотрел на него голодными глазами, и Хакс перегнулся через стойку, чтобы поймать его пальцы и слизать с них Нутеллу, которая грозилась капнуть прямо на черный мрамор. Хакс застонал, обсасывая два пальца. Нутелла была отличной идеей. — Блять, — выдохнул Рен. — Ты смотришь как во время минета. Хакс опустил ресницы, чувствуя, что кружится голова. Он отстранился, и влажные пальцы Рена мазанули по подбородку. — Намажь Нутеллой свой член, и я слижу это на завтрак. — Серьезно? Хакс ласково пнул его стул. — Серьезно. Хакс высунул язык и стал слизывать остатки Нутеллы с кончиков его пальцев. Рен хмыкнул. — Ты ненасытная сучка, ты знаешь это? — Ну, я тебя не в шахматы играть позвал, — он закончил, небрежно мазанув языком напоследок, и раскрыл губы, ожидая следующей порции. — Я бы надрал тебе задницу, — сказал Рен, давая ему снова откусить. — Ни за что, — Хакс проглотил. Рен смерил его взглядом. Он казался ещё больше на хаксовом барном стульчике. Хакс снова его пнул. — Я очень хорош, когда дело касается стратегии. — Хер тебе, я тоже, — Рен пнул в ответ, и Хаксу пришлось ухватиться за края, чтобы не упасть. — Блять! Сорян. — Живой. Кстати, раз уж мы говорим о стратегии и планах… — он взял клубнику и протянул Рену. Тот взял её в рот прямо с его ладони и лизнул пальцы в знак благодарности. — У нас же целый день свободен? — Если не хотим, чтобы Сноук что-то заподозрил, то не весь; если кладем на него хуй, тогда весь. — Мы никогда не положим на это хуй, — предостерёг Хакс. Рен состроил гримасу, пожевав нижнюю губу. — Почему нет? — Чёрт возьми, да потому что. Ты хорошо знаешь Сноука. И это его странное распоряжение о невыезде; ты-то получил от него специальное разрешение ради миссии, но теперь, когда у тебя флешка, ты благополучно его тер… — Я не достал флешку, — поправил его Рен. Сердце пропустило удар. Хакс поправил очки, наплевав на то, что может заляпать их. — Что, прости? — спросил он, и дрожь в голосе слишком явная. — Я не достал флешку. Но не волнуйся, всё улажено. — Как всё может быть улажено, если у тебя её нет. Ты сказал, что вернул её! — Я сказал, что мы получили всё, что нужно, — поправил его Рен, забрасывая ещё одну ягоду себе в рот. Хакс покачал головой и соскользнул со стула. — Крольчонок, — позвал его Рен, когда он пошел в сторону кухни. — Никаких крольчат, — отозвался Хакс резко. Он почувствовал панику на кончике языка —  горькую, перебивающую сладкий вкус панкейков. Он почти машинально вымыл руки, чувствуя, как сердце бьётся в горле. Он не мог говорить сейчас, да и Рен молчал. Он чувствовал его взгляд на себе. Хакс вытер ладони о кухонное полотенце и повернулся к нему. В этот момент ему больше всего хотелось, чтобы они оба были нормально одеты, чтобы стук дождя не звучал так раздражающе, чтобы Рен никогда не признался в том, что сделал. — Ты не достал флешку, — выпалил Хакс ослабевшим голосом. — Армитейдж, пожалуйста. Выслушай меня прежде, чем у тебя начнется нервный срыв, ладно? Хакс кивнул. Кажется, начиналась кружиться голова. В глазах начало чернеть, он потёр виски. — Что ты сделал? — Они не могли, нихуя не могли попросить Люка о помощи, и, как ожидалось, Маз тоже нихрена не сделала. Я взял Рей; Люка из его депрессии никто вытащить не сможет, а Рей знает их следующий шаг, и она расскажет мне. Вернее, я заставлю её рассказать. Так что тебе не нужно беспокоиться. — Что ты имеешь в виду под «взял» Рей, — спросил Хакс, жестом показав кавычки. Рен нетерпеливо убрал волосы с лица. На его щеке ещё осталась Нутелла, но Хакс не собирался ему об этом говорить. — Я имею в виду, она у меня. Я привез её сюда. Киснет в отеле. Я взял её кредитку и телефон, так что она не сможет… — Ты похитил свою кузину, — сказал Хакс сломанным голосом. Ему нужно было присесть. Он соскользнул на пол, прислонившись к стене. Он услышал, как Рен соскакивает со стула. — Посмотри на меня. — Нет. — Я не похищал её. — Она пошла с тобой добровольно? — Не совсем. — Ты держишь её против воли, — объяснил Хакс, смотря на его ноги. — Не буквально, правда, потому что ты здесь. Ты со мной. Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня жалеть об этом. — Эй, — Рен упал на колени и схватил Хакса за запястья. Несмотря на всё его желание, он не отстранился. Рен стал рисовать пальцами круги на его коже. — Все в порядке. Она с одним из моих людей; проверенный парень, понимаешь. Крейг; Знаешь Крейга? Он не причинит ей вреда, как и она ему. У него есть пистолет, который он ни за что не использует, только Рей этого не знает. Она не может ни с кем связаться: заперта внутри. Я сказал, что у неё есть время обо всём подумать. Ей нужно время. Финн и пальцем не пошевелит без неё, а По не пошевелит без него, и у них есть флешка. Я думаю, я разберусь с этим. — Ты выше этого, — сказал Хакс; в голосе скорее надежда, нежели уверенность. — Она мне всё расскажет, я уверен. Мы получим больше, чем просто флешку: информацию, безопасность, контроль, — Рен прижался губами к его костяшкам. — И спокойствие. — И закажем себе билет на нары, — пробормотал Хакс. Хакс поднялся. Рен всё ещё держал его за руки, оставшись сидеть на коленях. — Ты не знаешь мою семью, — сказал он. — Зато я знаю. От них не будет никаких предъяв. Рей в порядке; просто обезврежена. У неё еда и всё есть. — Она не собачка; глупо думать, что если бросить ей миску с едой, то она будет в порядке и не предъявит обвинений. Готов спорить, что она бы предъявила обвинения, даже если бы была грёбаным корги, — Хакс отпихнул руки Рена и направился в спальню. Рен поплёлся следом, а Милли воспользовалась возможностью запрыгнуть на стойку, чтобы начать лакать брошенное ими молоко. — Я всё понял, — сказал Рен, но Хакс не слушал. Он открыл свой шкаф выхватывая оттуда первый попавшийся выходной костюм. Твидовый. Он повесил его обратно и достал угольный. Нет. Только не в воскресенье. — В каком она отеле? — Клариджс. — Какой же ты хуесос, — прошипел Хакс. Угольный сойдет. Он сбросил халат, показывая Рену то, чего его ручонкам сегодня не видать. — Клариджс! Из всех! — Я не особо знаю Лондон, а об этом ты хорошо отзывался в прошлый раз, так что. — Да, в контексте моих ебырей! — Хакс не глядя схватил белье. Бирюзовые стринги. Он угражающе махнул ими в сторону Рена. — Меня знают там! Тот вздохнул. — Что ты делаешь? — Собираюсь в Клариджс за ней, очевидно же. И ты едешь со мной, — он надел стринги и стал застегивать рубашку. Нахер глажку. Не сегодня. — Слишком рано. Она всё ещё злится; ей нужно ещё время, чтобы остыть. — Конечно, она будет злиться, ты похитил её! — выкрикнул Хакс. Рену хватило наглости закатить глаза и выйти вон. Разгневанный Хакс, одевшись, выскочил из гардероба в носках, держа в руках пару оксфордов. Он почувствовал облегчение и одновременно с ним предательское раздражение, увидев, что Рен уже одет. Коньячные ботинки «Челси» идеально подходили к его тёмно-синему костюму, но у Хакса не было времени на комплименты. — Вызови такси, — рявкнул он. Рен нахмурился. — У тебя нет машины? — У меня есть правило: не водить машину с желанием сбить пешеходов, чтобы успокоить нервы. — И как мне его вызвать? — Да твою ж налево, — буркнул Хакс, доставая телефон по пути к холодильнику. Он достал Вискас и насыпал Милли порцию. Не отрываясь от диалога с диспетчером, он стал убирать тарелки с панкейками; он не мог позволить Милли есть с них, поэтому выбросил остатки в мусорный отсек, и только потом, посмотрев на пустые тарелки, понял, как грубо это выглядело по отношению к Рену. Похер. Он сунул их в посудомойку, поблагодарил диспетчера и сбросил трубку. Рен застыл у двери, держа пальто и не зная, что делать. В его взгляде было какое-то поразительное неповиновение, заставившее Хакса остановиться. Он вздохнул и прильнул, чтобы слизать Нутеллу с его щеки. — Я люблю тебя, — сказал он. Ему не понравилось то, что Рен выглядел удивлённым, поэтому обхватил его лицо, утягивая в поцелуй.

*

После поездки на такси, которая была то ли напряжённой, то ли сексуально заряжённой, они прибыли в Клариджс. Швейцар приподнял цилиндр, приветствуя Хакса и его кавалера, с такой удивительной легкостью, что это заставило Хакса съежиться, проходя в их великолепный вестибюль. Хакс закрыл зонтик и остановился на против обрамлённого золотом зеркала, чтобы привести в порядок волосы, чувствуя себя отвратительно и яро ненавидя свои закапанные очки. Даже в ту ночь, когда он познал групповуху в номере двести-двенадцать, он выглядел менее непристойно. Рен мягко коснулся его поясницы. — Вольно, солдат, — шепнул он, и Хакс встретился с ним взглядом в зеркале. — Ты знаешь, на что похож твой план? — процедил он сквозь зубы. — На один из планов Джеймса Бонда. Рен неуверенно усмехнулся. — Это комплимент? — Конструктивная критика, — Хакс поправил свой галстук и направился к лифту. Рен продолжал глядеть вокруг, очарованный и привлекающий внимание; охуенно просто. — Вот прям очень в духе Бонда, — начал пояснять Хакс, нажав кнопку, — ты всё нахер затрудняешь, когда мог бы просто расхерачить пулей вражескую бошку. — Вау, ты наорал на меня за то, что я похитил Рей, но предлагаешь мне её пристрелить? Хакс шикнул на него, почти панически оглядываясь. Сегодняшняя толпа, кажется, состояла из трех русских дам, разговаривающих между собой на неприлично повышенных тонах. — Пожалуйста, не стреляй в свою кузину, — сказал Хакс неслышно, а затем, когда они вошли в лифт, повернулся к Рену и умоляюще произнес: — Ты ведь не будешь стрелять в свою кузину, да? Рен пожал плечами. — При мне нет пистолета. — Если вдруг, при каких-то обстоятельствах, он у тебя окажется, и рядом также будет твоя кузина, не смей стрелять в неё, ладно? — Ладно, но что если она начнёт стрелять в меня? Теоретически. У неё есть пистолет. Не сейчас, а вообще. — Я не хочу вникать в ваши глупые законы; цивилизованным людям он не нужен, — Хакс прислонился к стене, пока Рен нажимал кнопку с номером «два». — Даже у полицейских, которые арестуют тебя за похищение кузины, его не будет. У службы столичной полиции нет оружия. Пойми это. — Ты сучку из себя строишь или волнуешься за меня? Хакс задумался. — И то, и то. — Это так же необычно, как и мило, — Рен оглядел его. — У нас же всё хорошо? — Да. Теперь разберемся с этим бардаком. Дверь открылась, и Рен зашипел. — Сука, вы по-другому считаете этажи, — он нажал кнопку под номером «один», и Хакс едва сдержал желание расцарапать себе лицо. Прибыв на нужный этаж, Рен походкой завоевателя вышел из лифта, крепко сжимая кулаки. Хакс подстроился под его шаг, но их триумфальная прогулка закончилась через несколько метров, когда они наткнулись на весёлого парня, машущего им коробкой тампонов. — Эй, босс! О, мистер Хакс! Вау! Доброе утро, сэр. — Что ты здесь делаешь? — голос Рена опасно низкий и спокойный. — Блять, — неслышно выдал Хакс. — Это Крейг? — Я Крейг, — подтвердил парень. Хаксу захотелось засунуть зонт ему в глотку и прямо там раскрыть. — Что ты здесь делаешь, Крейг? — снова спросил Рен. Улыбка парня дрогнула. — Мисс, эм, той Мисс было нужно… Я не мог попросить горничную, Вы просили не привлекать сотрудников. У меня ключ-карта, — он погладил свой нагрудный карман. — Одна нога здесь, другая там. Я не мог… Я не хотел проблем, понимаете. Не разрывая зрительного контакта, Рен мучительно медленно вытащил карточку из кармана. Крейг продолжал улыбаться при том, что готов был наложить в штаны. Рен ткнул карточкой в коробку тампонов. — Засунь это себе куда-нибудь поглубже, — посоветовал Рен. — Все до одного. А теперь прочь с дороги. — Босс… — Прочь! — залаял Рен. Хакс не вздрогнул и даже не попросил придержать нелестные выражения в адрес убегающего мужчины при себе. Всё равно было уже поздно. Они подбежали к номеру сто-одиннадцать, и Рен открыл его как раз вовремя, чтобы успеть застать Рей в последний момент. Ей около восемнадцати, и из всех людей, что Хакс когда-либо встречал, она больше всего была похожа на человека из другого столетия: рваные джинсы, подтяжки, кроптоп — полный набор. Она стояла на окне, чересчур молодая для всего этого. Панели выбиты, тяжелая лампа, уже сделавшая своё дело, валялась на полу, намокая от попадающего в помещение дождя. Рей взглянула на Рена, сжимая свой рюкзак. Она молча показала средний палец и спрыгнула. — О боже, — сказал Хакс отрешенно. — Она убилась. — В смысле, это чертов второй этаж, — буркнул Рен и подскочил к окну, высовываясь. — Вон она. Приземлилась на машину. О, бэкфлип. Впечатляюще. Сука, — он обернулся, ошеломленный, и повторил: — Сука, — когда обратил внимание на стену. КАЙЛО РЕН ДЕРЖИТ МЕНЯ В ЗАЛОЖНИКАХ — гласила со вкусом отделанная стена, испорченная безвкусной красной помадой. Хакс чувствовал, что достиг предела эмоций, которые он в силах пережить за один день, и теперь просто смотрел на стену с легким чувством раздражения, больше озабоченный почерком, нежели самим сообщением или дерьмом, в которое они влипли. Курсив. Удивительно. Она даже постаралась. — Выручи своими лондонскими познаниями, — попросил Рен. — Как называется тот парк, мимо которого мы проезжали? Не Гайд-парк. — Площадь Гросвенор. Рен торжественно кивнул. — Я знаю куда она направилась, — он бросил ещё один раздражённый взгляд на надпись на стене. — Сделаешь одолжение? — Всё, что касается Ордена, для меня обязанность, — Хакс знал, как это звучит со стороны, но что ещё он мог сказать? — Отлично. Так. Возьмешь всё это на себя? Надпись, Крейга, вопросы от персонала? — Разумеется, — что угодно, что угодно. — Куда ты собрался? Рен встал на подоконник и посмотрел через плечо. — Боюсь, что на выход. Прости. Я всё исправлю, — он выпрямился, шерстяное пальто болталось вокруг его ног, волосы словно темный ореол. Великолепный. Хакс посмотрел на него, задрав подбородок, и улыбнулся. — Не сомневаюсь. Рен улыбнулся в ответ. И прыгнул.