Костюмное Порно

От Рена ничего не было слышно уже три дня, и это могло предвещать что угодно. Хакс пытался унять своё беспокойство мыслью о том, что затишье могло значить, что Рен справляется. В течение семи дней, до самого воскресенья, большую часть времени он злился на Сноука, трусливо держа это у себя в голове, и проклинал Сопротивление в перерывах между попытками наладить свою жизнь, конференциями с угольными магнатами, разработкой стратегий и поиском инновационных способов игнорирования некомпетентных писем. Обычно занятость работой помогала отвлечься, но он поймал себя на том, что суетливо проверяет телефон каждые пять секунд и до боли стискивает зубы, когда манеры не позволяют ему этого сделать. Он ждал чего угодно: смс, звонка, фото. Он сидел в госпитале, в комнате ожидания, нервно дергая коленями и пролистывая уведомления. Ни одного личного сообщения. Он заставил себя успокоиться и воздержаться от отправки Рену ещё одного «ну как там» и «отпиши» и от заверения, что с отелем всё улажено, но Рен должен ему пару баксов. Хакс отчаянно писал ему снова и снова, и эти двадцать сообщений подряд делали его похожим на ворчливого старика. Отец всегда учил его быть ненавязчивым и терпеливым и, сколько бы ни пришлось ждать ответа, сохранять своё достоинство. Хакс послал всё это к чёрту. Он взглянул на дверь. Кем бы ни был внезапный посетитель отца, он пробыл там уже целую вечность, и Хакс уже рассматривал вариант просто уйти; он не мог позволить себе сидеть в коридоре — не в моём положении, отметил он и продолжил вести воображаемый диалог с Брендолом: я важная персона, значимая, я должен быть у тебя в приоритете, ты должен быть благодарен, что я здесь, что я продолжаю тебя навещать — верно. Будто он вправду был готов это сказать. Хакс откинул голову назад. Он фактически был в ловушке. Брендол заставил его принести эти ужасные пудинги «Мистера Киплинга» — те, что «восхитительно вкусные» и лимонные. И может Брендол и мог бы отклонить визит своего единственного чада, который так любезно пришёл его навестить, но он ждал свои пудинги. Хакс побарабанил пальцами по коробке, а затем сжал ладонь в кулак; медленный выдох; он уставился на стоящий перед ним синий стул, в голове ветер. Стоило двери распахнуться, Хакс содрогнулся и заставил себя почтительно выпрямить спину. Он ожидал увидеть какого-нибудь старого товарища Брендола, который бы поприветствовал его слишком крепким рукопожатием, заметил, как Хакс вырос, спросил, как дела, а затем принялся бы поздравлять Брендола, узнав, что его сын гендиректор Первого Ордена. В глаза бросились жёлтые туфли на высокой шпильке. Он не знал никого из знакомых отца, кто бы мог надеть такое; по факту, он знал только одного человека на земле, который мог бы надеть это. Он взглядом перебрал всё множество слоёв складчатого бирюзового платья, сопровождаемого изобилием драгоценностей и курткой из искусственного меха. Встретившись с глазами Падме Амидалы, он понял, что не ошибся. Она улыбнулась своей хорошо отрепетированной политической улыбкой, немного наклонив голову вправо. Она была словно приведение, не исчезающий призрак прошлого. — Армитейдж Хакс, — сказала она. — Не умеете стучаться? Хакс бросил взгляд на Брендола через открытую дверь: он лежал на койке, белый, как смерть. Хакс вернулся к маленькой женщине и, отложив пудинги, подал ей руку. — Рад знакомству, сенатор Амидала. Её кольца впились в кожу, когда он сжал её ладонь. Он мимолётно заинтересовался, можно ли было считать это методом устрашения. — Я собиралась выйти покурить, — сказала Амидала, и её голос слишком дружелюбный. — Присоединитесь? — С удовольствием, — солгал он сквозь зубы, улыбаясь, и последовал за ней на балкон, бросив ещё один недоумённый взгляд на Брендола, который, судя по выражению его лица, тоже не имел понятия, что происходит. Разглядывая замысловатый пучок, в который были сложены её волосы, Хакс пытался понять её мотивы. Её комментарий про стучаться говорил о том, что она ждала его, что было очевидно; также он понимал, почему она не пришла в его офис вместо этого: это была неофициальная встреча. Тем не менее, такая наглость прийти сюда из всех приватных мест, в которых она могла застать его, была ударом ниже пояса — прямо в духе Новой Республики, а учитывая, что она тоже в это втянута, это была не просто месть Амидалы за Хосниан Прайм. Он обрадовался свежему воздуху, когда открывал ей дверь, даже больше, чем возможности покурить. Как настоящий джентльмен, он хотел предложить зажигалку, но Амидала уже опередила его, поднося к красной Мальборо свою Зиппо, похожую на реновскую. Хакс нахмурился, глядя на дешёвую сигарету. — С привычками расстаться невозможно, — пояснила Амидала, жестикулируя подожжённым концом. — Мой муж любил эти. Хакс кивнул, застигнутый врасплох, и задержал взгляд на саде, поднося сигарету к губам. Деревья пылали жёлтым и рыжим, а под ними слонялись маленькие фигуры. Отец отказывался ходить в сад. Он всегда считал природу какой-то ерундой; Хакс упрашивал выбрать клинику в Корнуолле, Челтнеме или Кембридже, потому что его лёгким мало понравится токсичный лондонский воздух, но Брендол категорически отказался: Это мой город. Я здесь жил, здесь я и умру. — Обеспокоены здоровьем моего отца? — спросил Хакс. Ему хотелось бы избежать разговора по делу, но Амидала вежливо приподняла плечо. — Я желаю ему скорейшего выздоровления, — ответила она, — и я рада, что смогла перекинуться с ним парой слов, но, я полагаю, Вы знаете, что я здесь, чтобы увидеть Вас. Проклятая женщина. Хакс проглотил дым и спросил: — Зачем это? — что если это не по поводу Хосниан Прайм, подумал он, что если это по поводу Рена? Сама мысль об этом заставила его желудок кувыркнуться. У него был бесконечный список людей, которых он ни за что бы не стал посвящать в свою личную жизнь, и бабушка Рена определённо была на первом месте. — Что-то мне подсказывало, что я должна, — Амидала прислонилась к чугунным перилам. Она выглядела здесь неуместно из-за своих ярких модных заскоков, выделяясь на фоне изящного здания и великолепия сада; Хакс задумался, действительно ли она реальна. Он определенно был бы рад отрицательному ответу. — Мою внучку похитили, — продолжила Амидала, и Хакс переосмыслил свой запрос, теперь желая исчезнуть сам. — Она пришла ко мне. И сказала, что Бена сопровождал высокий мужчина с рыжими волосами. Худой, одетый в дорогой костюм, в котором она заподозрила, ну, Вас. — Вопреки распространённому убеждению, рыжий не такой уж и редкий цвет в Британии, — объяснил Хакс, выждав подходящий момент. — Мы составляем примерно десять процентов от общего числа. Амидала горько улыбнулась. — Вы отрицаете, что видели, как Рей выпрыгнула из окна «Клариджс»? Хакс ничего не ответил. Амидала выдохнула дым через свои красные губы, медленно, почти так же, как Рен. Она и сигарету держала так же: между средним и указательным пальцем, чуть согнув остальные пальцы. — Они были такими беззаботными детьми, — Амидала вздохнула, не особо на что-либо смотря. — Были без ума друг от друга. Бену нравилось играть большого братика. Он учил её всему: научил читать, прежде чем она пошла в школу, научил завязывать шнурки, научил давать сдачи обидчикам. Ему нравилось заботиться о людях. Но потом Рей стала взрослеть, и у неё появилось своё мнение. Такое, которое не нравилось ему. Он и тогда пытался контролировать её, но она не поддалась. Они окончательно рассорились, когда он получил диплом. Стали заклятыми врагами. И всё это безобразие с Эни. Только посмотрите на них, всё так же борются, — она сделала длинную затяжку. — Рей могла приехать. Она могла снова полюбить и зауважать его, но он этого не заслуживает. — Это довольно грубо, — перебил Хакс. Не то чтобы он защищал Рена, но Амидала вела к тому, чтобы попросить его держать свои злобные ручонки подальше от её замечательного мальчика. — Он зашёл слишком далеко, — заявила она. — И отдалился от нас. Я уверена, что ответственна за то, чтобы вернуть его на правильный путь, — она потушила сигарету, пепел замерцал в воздухе. — Я прошу Вас уволить его. Хакс сумел подобрать свою челюсть прежде, чем она упала, но по его лицу всё равно было видно, что он ошеломлён. — С какого перепугу я буду это делать? — спросил он. — Я прекрасно знаю, что вы ненавидите друг друга, — ровным тоном произнесла Амидала. Хакс стиснул руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Спокойно, спокойно. — Это общеизвестный факт, — ответил он немного высоким голосом. — Но это не значит, что у меня есть желание его увольнять. Хоть он и избалованный чмошник, простите мой французский, но работу свою делает хорошо. Амидала изогнула бровь. — Неужели? — Без сомнений. — В таком случае, что с флешкой? — Я не знаю, — проворчал Хакс и добавил: — Я не понимаю, к чему Вы ведёте. — Вы неоднократно подвергали его действия резкой критике. Мне нужно, чтобы Сноук дал ему уйти. Я вижу, что у них натянутые отношения. — Он всё ещё у Сноука в фаворитах, — возразил Хакс, разум кричал: он мой, он мой, он… — Предлагаете помощь? Амидала подняла палец— одну секунду —и стала рыться в своей сумочке. Хакс усмехнулся. — Я не поехавший, — запротестовал он. — Друг моего врага абсолютно точно не мой друг. — Первый Орден падёт, — заявила Амидала, кладя маленький пластмассовый предмет в его руку и закрывая его пальцы вокруг него. — Но только не с моим внуком, — она развернулась и пошла к выходу, стуча каблуками по каменному полу. — Когда вытащите его оттуда, можете последовать его примеру. Хакс раскрыл ладонь, не веря своим глазам: флешка. Не подделка? Вероятно. Нужно будет проверить. Только ещё немного постоит, глазея на неё. Кто-то должен был это сделать. Он повернул её, наблюдая, как тусклая серая поверхность проглатывает свет.

*

Он выглядел совсем обезумевшим и пропах дымом, когда вернулся к Брендолу. — Это для тебя, — промямлил он, кинув пудинги на тумбочку. Брендол на них даже не взглянул. Он сидел на краю кровати, его опухшие, посиневшие ноги свисали с края койки, будто он уже был готов догнать сенатора, но потом передумал. Он смотрел на свои ступни, спутанные пряди спадали ему на лицо. Он перестал просить о стрижке каждые две недели, ему стало плевать. — Она хотела убить тебя? — спросил он хрипло. Хакс нахмурился и пододвинул свой стул. — Это не в её духе, нет, — он сел на приличном расстоянии, скрестив лодыжки. Брендол свёл брови. — Ты слишком подсел на сигареты. Мы говорили об этом, и ты уверял меня, что бросил. — Папа… — Хочешь закончить, как я? — его налитые кровью глаза вспыхнули. — Хочешь? Хакс сосчитал в уме: один, два, три, — убедив себя не поддаваться искушению, и провел пальцами по своим коленям. — Тебе нельзя переживать, — посоветовал Хакс. — Естественно, чёрт возьми, нельзя! — закричал Брендол. Хакс чуть вздрогнул. — У меня сердце может остановиться, — проревел Брендол, — потому что оно пашет как проклятое, чтобы мои лёгкие не взорвались; вот моё состояние, спасибо за заботу! Я здесь не ради твоих чёртовых советов! Не ради твоей лжи! Когда ты собирался рассказать мне о Хосниан Прайм? — Это не касается тебя, — равнодушно ответил Хакс; костяшки побелели оттого, как сильно он сжимал колени. — Ты неблагодарный кусок дерьма! — Я лучше пойду, — он поднялся на ноги, поправляя галстук, надеясь, что это поможет ему избавиться от выражения горького разочарования. Хотя бы. Брендол зарычал на него, но Хакс предпочёл проигнорировать это. На выход, живо. Ради общего же блага. Отцовские оскорбления, замаскированные под беспокойство, ему были уже по горло — горькие и приторные, делавшие его слабее. Он слишком долго это терпел. — Ты трус! — крикнул Брендол ему вслед, пока тот шёл к двери с идеально ровной спиной, но чуть ссутуленными плечами. — Ты умрёшь по собственной глупости! Хакс проигнорировал остальное. Его выражение лица беспристрастное, флешка горела обещанием в кармане его жилета. Если выяснится, что это фальшивка, он развалится на части. Он написал доктору Брендола, что оставил отца в ярости и что он сожалеет, а потом вызвал такси. Нет, он не кусал ногти, захлёбываясь в слезах на заднем сидении.

*

На момент своего прибытия в штаб Первого Ордена, Хакс более менее совладал с собой, однако сомневался, что голос не выдаст его, поэтому на все приветствия коллег он отвечал кивком. Он чувствовал себя в безопасности, на своём месте, как шестерёнка в исправно работающем механизме. Коридоры будто открыты перед ним, а поездка в лифте ощущалась полётом. Он завернул за угол, по направлению к своему офису, но вдруг застыл на месте. Повсюду был… розовый. Хакс моргнул. — Сэр! — Таниссон вскочил со своего места. — Приходил парень из почтовой службы… — Парень, — повторил Хакс. Это всё были воздушные шары? Около сотни? — Сказал, что это для Вас, — с запинкой промямлил Таниссон. Хакс успокаивающе положил ладонь ему на плечо, не видя причин злиться на него, и спросил: — Сможешь достать оттуда мой Мак? Надо кое-что проверить.

*

Вы: Итак, я свободен, хуесос. Прошу. *баклажан*: утречка. получил шарики? Вы: Вы только посмотрите, он живой! *баклажан*: я хотел тебе сказать. не злись. Вы: В следующий раз, когда решишь подготовить грандиозное извинение за что-либо, просто не делай это что-либо! Дружеский совет. Вы: Перестань преследовать меня, выжидая возможность удивить меня чем-то грандиозным. Я предпочитаю осведомление о неудачах мёртвой тишине. Вы: Получил шарики Вы: И флешку тоже *баклажан*: наше с рей противостояние пошло немного не по плану она накинулась на меня когда мы проходили площадь гросвенор и пока никто не видел дала мне по роже. в накаут крч *баклажан*: стоп флешку? *баклажан*: как? она у прихвостней рей! Вы: Она избила тебя?! Что?! *баклажан*: ты с ней дрался? Вы: Нет, не дрался, я в такое не ввязываюсь Вы: Где ты? *баклажан*: в больнице *баклажан* в йорке Вы: Господи, ты ранен? *баклажан*: да *баклажан*: то есть нет Вы: Я могу тебе позвонить? *баклажан*: нет *баклажан*: больно говорить *баклажан*: и я думаю парень на соседней койке подыхает или еще чет там Вы: Насколько всё плохо? Что этот монстр сделал с тобой? *баклажан*: ну мне сказали что она мне хорошо так врезала *баклажан*: и я лежал там. Под дождём. Минут пять, но я насквозь промок. люди наверн думали что я пьян и сваливали. я пришел в себя когда чья то собачонка лизнула мне лицо. *баклажан*: позвонил сноуку из будки чтобы помощи попросить. мне надо было солгать какого хуя я делаю в лондоне. сказал ему что напал на след. он наорал чтобы я тащил свой зад домой. хотел сказать тебе что все уладил. тыб тогда не волновался. я же пообещал все уладить. Я подключил своих людей, но в самолете я чувствовал себя промокшим куском дерьма и мне было хуже и хуже *баклажан*: и угадай что, у меня пневмония Вы: Я открою охоту на всех, кто виноват в этом, и заставлю их страдать. Я подам иск на погоду. *баклажан*: все норм Вы: Ты должен был позвонить мне прежде всего. Я бы не отказал в помощи, потому что я забочусь о тебе так же сильно, как о моей компании. Мы бы выяснили что-нибудь вместе. И ты бы не умирал где-то на другом конце света и не отправлял бы мне шарики, потому что забыл, как писать СМС. И я не собираюсь тебя хоронить. *баклажан*: все норм, я не умираю *баклажан*: а вот тел умер *баклажан*: под дождем *баклажан*: ебучий кусок дерьма *баклажан*: я взял телефон у сестрички и вставил свою симку. одолжил. она вродь не против Вы: Однако со Сноуком и своими людьми ты связался *баклажан*: это было до того как мне стало хуже (нет, не умирал! ;)) Вы: Боюсь, я не понимаю твою логику. Но так или иначе. Я хотел сказать, что я беспокоюсь. Хотя и в странной форме, потому что я также хочу тебя придушить. Вы: Я хочу тебя увидеть. Очень-очень хочу. *баклажан*: но? Вы: Я не могу. *баклажан*: да, ясно Вы: Извини. Всё так запутано. *баклажан* всё нормально < 3 *баклажан*: так расскажи мне про флешку. это легально? Вы: Да. Я расскажу тебе подробнее по телефону. Не хочу, чтобы записи оставались на чужом телефоне. *баклажан*: понял. я кншн удалю сообщения, но наверн будет лучше если ты мне звякнешь когда я перестану выкашливать внутренности *баклажан*: итак. *баклажан*: ты никогда не слышал песню 99 воздушных шаров? *баклажан*: она на немецком но у меня есть повод предположить что она о 99 воздушных шарах Вы: Нет, она о Холодной Войне. *баклажан*: что

*

Прошло уже две недели, а Хакс до сих пор не смог заставить себя рассказать Рену о своей встрече с Амидалой. Было бы намного проще и правильнее обсудить это лично, желательно в кровати. Он не хотел расстраивать его (он был болен, мать вашу, а потом ему нужно было восстановиться, а потом он полностью погряз в работе, а потом, а потом, а потом). Он не знал, на какую его рану может насыпать соли. Ему пришло в голову солгать, что возвращение произошло анонимно, что сработало; он в панике продолжал изобретать замудрённые теории, касающиеся того, кто бы мог так просто прислать флешку в Первый Орден, и того, что это явно было ловушкой; некоторые идеи были, без сомнения, гениальны. Он рассчитывал, что теперь его оставят в покое. Орден в безопасности, Хосниан Прайм разбит, что заставило Сопротивление забиться в свою нору, как и было запланировано. Возможные побуждения Амидалы не давали ему заснуть — ещё одна причина держать это в секрете от Рена. Амидала представляла опасность, её тайну вряд ли можно было разгадать, поэтому Хакс решил отложить это дело на потом. Легко сказать, а вот сделать. Его терзало изнутри. Рен жаловался, что Сноук относится к нему как к дерьму, и в этот раз Хакс был на стороне Сноука, потому что это противоречило ожиданиям Амидалы; но из-за этого Рен чувствовал себя преданным и отправлял обиженные селфи. Одно из них сопровождалось фразой «ты меня не любишь :(», и это задело сильнее, чем должно было. Хакс был достаточно большим мальчиком, чтобы признать, что ему нужна помощь, поэтому он обратился к человеку, которого нанял, чтобы понимать, как устроен человек: Фазма из отдела кадров. Чтобы договориться о дате встречи им потребовалось часа три, но теперь Хакс наконец-то был здесь. Элегантная и утончённая квартира Фазмы была выполнена в стиле ар-деко, каждый предмет интерьера расставлен так, чтобы создать идеальную атмосферу: кремовые оттенки и штормовой синий с белыми цветами, дугообразная мебель и ярко выраженные геометрические фигуры. Но всё впечатление рушилось из-за валяющихся кругом игрушек — ярких пятен хаоса среди изящества Фазмы. Её дочка, Пеппер, выбежала в коридор на световой скорости, чтобы встретить Хакса, крича во всё горло: — Кошечка! Она врезалась в его ноги, крепко обняв за колени, и, задрав голову вверх, прокричала ему: — Кошечка! Хакс нахмурился, озадаченный. В тёмных глазах Пеппер была такая надежда. — Ох, — выдал он, — ох, нет, извини, я не привёл Миллисент. Уголки губ Пеппер поползли вниз. Она всё ещё держалась за него и осторожно дёрнула за брюки. Она была очень милой девочкой; но её упёртость Хакс ценил, только если она не была направлена на него. Фазма носилась, всё ещё в рабочей одежде, с безупречно накрашенной помадой. Хакс бегал домой, чтобы переодеться к их встрече: тёмно-синий клетчатый жилет с белыми брюками — и теперь он ощущал себя немного скромно одетым. На Пеппер был джемпер с НЛО, но это не в счёт. — Зайка, — позвала Фазма, поднимая её примерно до небес, — Милли — очень занятая кошечка! Как жалко, что она не смогла прийти. Знаешь, у неё много кошачьих дел. Что делают кошечки? Что делает Милли, м? — Она, ам, она ест мышев. — Мышей, — влез Хакс. — Хотя она больше предпочитает кошачий корм. — Ей нужно много кушать! — пошла на компромисс Фазма и жестом пригласила Хакса войти. Хакс сжимал в руке бургундское вино Пино Нуар, но раз Фазма сегодня нянчится с дочуркой, то они не попьют. Не много, по крайней мере. — А где Унамо? — спросил он, проследовав за Фазмой и компанией в просторную гостиную. — Мамочка работает, — ответила Пеппер. — На конференции в Берлине, такое себе — сам знаешь какое — везение, — ухмыльнулась Фазма и опустила Пеппер на софу. Та моментально начала сползать вниз. — Так что сегодня только я с мелкой. Хакс поставил вино на стеклянный столик. Судя по блеску в глазах, Фазма оценила. — И как держишься? — Не жалуюсь, — пожала плечами Фазма и приземлилась рядом с Пеппер, которая свисала с подлокотника. Она с привычной лёгкостью притянула её себе на колени, и та взвизгнула с восторгом; а Фазма взъерошила её чёлку. — Мы очень хорошо проводим время, правда, бусинка? Я так рада, что весь этот кипиш с флешкой закончился; нервировало жутко... Но я думаю, тебе было хуже всего. — Это сказалось на всех нас, — произнёс Хакс, сев поудобнее, получив усмешку от Фазмы. — Когда ты спал последний раз? — Прошлой ночью, если тебе так важно это знать. — Я имею в виду, нормально спал. В тот дождливый день, прижимаясь к Рену, говоря об ураганах. Он он не собирался выдавать вслух свой хрупкий, драгоценный секрет. Он провёл пальцами по коленям. — Я в порядке, — сказал он. Пеппер соскользнула с Фазмы и поскакала в её комнату. Хакс подскочил на месте от громкого хлопка дверью, а Фазма даже не вздрогнула. — Ты пришёл не потому, что у тебя всё в порядке, — строго произнесла она. — Раз ты пришёл с выпивкой, значит, у тебя есть лишний часок на поныть на моём диване. Мы откроем это и запьём все наши печали, как цивилизованные люди, ладушки? Хакс поднял раскрытые ладони: сдаюсь. — Тебе стоит показаться терапевту, — отметила Фазма. — Даже не обсуждается. У меня слишком много секретов и обязанностей. Я не могу разбалтывать свои проблемы кому попало; процентов семьдесят имеют отношение к Ордену. — Они не будут с тебя налоговую декларацию требовать. Вернулась Пеппер, неся косметичку с Хэллоу Китти. Она залезла на софу к расслабившемуся Хаксу, улыбнулась, а затем с серьёзным лицом полезла в косметичку. — Так или иначе, — продолжила Фазма, — тебе нужен отдых. Я слышала, что Абдул Махаджан в городе, — она подняла брови. — Только что разведённый. — Я тебя умоляю, — Хакс усмехнулся. Пеппер схватила его левую руку, атакуя ногти блестящим лаком. — Сделаешь из меня красавицу? — спросил Хакс. — Нужно хорошо выглядеть для мистера Махаджана, — пропела Фазма. — Зат… Прикуси язык. — Всё нормально, Пеппер умеет говорить «заткнись», — Фазма махнула рукой, и Пеппер гордо повторила: — Заткнись! — Последний раз, когда мистер Махаджан… составлял мне компанию, когда это было, в феврале? Я не думаю, что он вообще помнит меня, — может, только парочку частей тела, добавил он про себя. — Махаджан был открытым и очень, очень эигузиастическим ценителем достоинств. — Слышала, что он всё ещё не потерял аппетит к рыженьким, — Фазма коснулась своего носа. Хакс закатил глаза. — Не пытайся надуть меня, сынок, не после того, как ты мне целую неделю восхищался его волосами. — У него действительно хорошие волосы, — признал Хакс. — Грех такие не отращивать. Ещё он остроумный, терпеливый, открытый и готовый к… экспериментам, но это не значит, что я заинтересован. — Ты не заинтересован, — повторила Фазма с другой интонацией. — А теперь правую, — попросила Пеппер. Хакс послушался, чувствуя жар под воротником. Фазма наклонилась ближе, смотря на него хищно. — У тебя кто-то есть, — произнесла она. — С чего это ты взяла? — насупился Хакс, но Фазму не так просто запугать. — Ох, твою ж… налево, — она ухмыльнулась. — Держи так, — наказала Пеппер. Хакс взглянул на свои блестящие ногти. — Ничего особенного, — пробормотал он. — Ёмаё. Это ж когда ты последний раз встречался с кем-то? — В Кэмбридже, — ответил Хакс, — но ему нужно было уехать в Швейцарию, и вещи приняли… интересный оборот, с капитаном лодочного клуба, да и мне не особо хотелось ехать за ним. Всё равно он разбил мне сердце. — И после этого ты его никому не доверяешь, — драматично закончила Фазма. — Меня не устраивала концепция самих отношений. Кроме того, я очень занят… — Как Милли, — перебила Пеппер. Она решила, что её работа закончена, и отпустила его руку. Хакс улыбнулся, но улыбка не вышла слишком дружелюбной. — Да. Прям как моя кошка. — Кто он? — требовательно спросила Фазма. Хакс покачал головой, уши покраснели. — Ты не знаешь его. — Никто не знает, — заявила Фазма, поднимаясь на ноги и прихватывая за собой бутылку вина. — Он таинственный длинноволосый брюнет, с азартным взглядом, и, о боги, только посмотрите на его улыбку! Хакс держался, стараясь не выглядеть запуганным, потому что Рен точно подходил под описание. Пеппер захихикала, когда уже заведённая Фазма подняла бутылку над головой. — Он врывается в твою комнату тёмной ночью, на улице шторм, — продолжала Фазма, воодушевившись своим монологом. — Он залезает через окно с одной-единственной целью: очаровать своего возлюбленного! — Если бы, — промямлил Хакс и, наверное, звучал более грустно, чем планировал, потому что Фазма виновато опустила бутылку, посерьёзнев. — У вас что-то не так? — спросила она. — Я соврал ему, — сказал Хакс. — И тебе тоже, между прочим. Гм. — Врать нехорошо, — перебила Пеппер. Она растянулась на его коленях, явно готовясь вздремнуть после тяжёлой работы. — Да, врать очень и очень нехорошо. Спасибо за ногти, они восхитительные. — Пожалуйста, — промямлила Пеппер, закрывая глаза. — Теперь ты красавица. Он хотел погладить её по голове или что-нибудь ещё, но его ногти всё ещё сохли. — Признавайся, маленькая врушка, — сказала Фазма, а затем поспешила извиниться: — Прости, просто моя жена подсела на этот сериал*. Не говори ей, что я тебе рассказала. Рот на замок, показал Хакс жестом. Он выдохнул. — Я знаю, кто вернул флешку. — Ах, это? Ну, мы все прекрасно знаем, что анонимность означает конфиденц… — Это была Падме Амидала. Фазма обронила челюсть. — Разве она не мертва? — Нет, — нахмурился Хакс, — просто в отставке. — Я бы лучше умерла, чем ушла в отставку, — буркнула Фазма и наконец села — на подлокотник. Она прижала бутылку к груди. — Она вернула её, чтобы Первый Орден избежал судебных разбирательств, пока её внук всё ещё является его генеральным директором, — подытожил Хакс. — Он мог бы сесть лет на десять или больше. Она хотела, чтобы я его уволил. — Кого, Кайло Рена? Отлично, вперёд. Хакс состроил гримасу. — Почему? — Потому что он придурок, — усмехнулась Фазма. — Ходячий и говорящий непрофессионализм. Грёбаная выскочка. Я не знала, что такие ещё существуют, но просто посмотри на него. После обмена парочкой писем мне захотелось его прибить. Он не пишет прописные буквы и слова длиннее четырёх слогов. — Может, у него стиль такой, — предположил Хакс. Фазма закатила глаза. — Бесячий стиль. А потом я встретила его лично — ну, не один на один, правда, нас было пару человек, ну ты понял — и я не шучу: он приехал на десять минут позже с фигнёй из старбакса, с солнечными очками, пьяный в доску. — Почему меня там не было? — Это было в Токио. — Ах, да, — Хакс облизал губы. — Ну, я думаю, он переутомился после перелёта. — Мы как бы тоже. Кроме Митаки и его жены, конечно. Он продолжал заниматься любовью с Мандетатом… — Он занимался любовью с Мандетатом? — Мягко говоря, — Фазма коснулась головы Пеппер своей, а та зашевелилась во сне. — Я была прямо за дверью, и, кстати говоря, это были очень тонкие раздвижные двери и ещё более тонкие стены, и я слышала просто всё. Можно сказать, у меня вся жизнь перевернулась, а на следующий день… Угадай, кто заявился на пять минут позже, с кофе из Косты, как дебил, и ненавидел саму себя за бессонную ночь? — она указала на себя, но у Хакса плыло в глазах. Кажется, он чувствовал слёзы. — О, чёрт. Что-то не так? Ты что, встречаешься с Мандетатом? — Не с ним, — процедил он. Фазма прижала ладонь ко рту и очень тихо прошептала: — Бля-ать. Хаксу очень хотелось вскочить с места, чтобы закрыться в ванной, умыться и, нахрен, успокоиться, но он всё ещё заменял Пеппер кровать, поэтому ему пришлось пережить унижение перед Фазмой, шмыгнув носом и не сдержав слезу, скатившуюся по щеке. — Я не имела в виду… Гм. Так. Согласись, я ведь совсем не знаю Рена, — сказала Фазма. — И его прошлые поступки не обязательно говорят о нём настоящем; к тому же, я уверена, что интрижка с Мандетатом была только на одну ночь. — Я не ревную, — заикаясь, произнёс Хакс. — Я бы не был рад, если бы он стал копаться в моём прошлом, но что бы ты знала: то, что он крутил шашни с Мандетатом, говорит о плохом вкусе, который я бы не приписал тому Рену, которого я знаю сейчас, он из тех непримечательных, но привлекательных людей, это ясно? — У него хорошая костная структура, — сказала Фазма. — Твоя лучше. Он откинул голову назад и попытался сморгнуть слёзы. — Так или иначе, — сказал он люстре, — у меня просто стресс. Это ведь очевидно: мы прячемся, мы далеко друг от друга. Это всё так непривычно. И помнишь те розовые шарики, которые я заказал для повышения осведомлённости о грудной онкологии**? — Ну? — Они от него. — Он прислал тебе шарики, чтобы повысить осведомлённость о грудной онкологии? — озадаченно уточнила Фазма. Хакс издал смешок. — Нет, это просто хреновая попытка прикрыться. Моя, в смысле. Он делает эти раздражающие подарочки, он слишком романтик, но мне всё равно не достаточно; знаешь какая моя самая дикая фантазия? — он посмотрел на Фазму, которая бросила встревоженный взгляд на Пеппер. — Моя самая дикая фантазия — это как я забочусь о нём, когда он болеет, — признался Хакс. — Я представляю, как готовлю ему куриный суп, вытираю его потный лоб. Мне кажется, я схожу с ума. Он недавно подцепил пневмонию, и я даже не мог ему открытку с пожеланием скорейшего выздоровления прислать; или не хотел, не знаю. Я плох в самопознании, когда это касается эмоций. А вот ему это просто. Он живёт словно герой из фильма. Будто он всегда знает, что сделать и что сказать, чтобы меня порадовать, и я просто не могу. — Вы обсуждали с ним это? — спросила Фазма, всё ещё с легко читающимся желанием сделать несколько глотков из бутылки в руке. Хакс жестом попросил открыть её. — Я не уверен, что мне хватит смелости, — признался он. Фазма голыми руками вытащила пробку и предложила бутылку Хаксу. Тот взял её, обратив внимание на свои блестящие ногти, и сделал жадный глоток. — Ты должен попытаться. Сглатывая, Хакс нахмурился и передал вино обратно, судорожно вздыхая. — Я знал, что это будет непросто, я… Но это всё становится ещё сложнее из-за его подключившейся в игру бабушки. Нас так быстро настигла удача. Мы ещё никогда так долго не были в разлуке, и это ещё больше сводит меня с ума. Я просто хочу быть с этим идиотом, но я не ребенок; я знаю, что мир не будет удовлетворять мои капризы… — Пожалуйста, — перебила Фазма. — Пожалуйста, поговори с ним. — Мы говорим каждый день. — Хватит строить дурачка, ты знаешь, о чем я. Пообещай мне, что ты поговоришь со своим отвратительным бойфрендом, — она вручила ему бутылку снова, и он поднял её, как тост, произнеся: — Я обещаю, что поговорю со своим восхитительным бойфрендом. Фазма нежно улыбнулась. Он зажмурил глаза и залил в себя значительную порцию. — Ты очень ненасытный, — пробормотала Пеппер, и Хакс едва не выплюнул всё наружу.

*

Он совершил большой прорыв, отправив вечером сообщение: «Спокойной ночи, Рен, Я думаю о тебе». И только поутру он заметил, что написал: «Спокнйео ночи Рен лумю о теье» — добавив больше эмоджи, чем стоило бы; он винил в этом выпитое вино. Рен ответил ему «твою ж мать, иди проспись» и поцелуйчиком. До обеда работа шла на удивление спокойно; встреча, два селекторных совещания, немного времени, чтобы ознакомиться с отчётами, и приватный разговор с Мандетатом, которому после было сообщено о его увольнении. Его личико перестало быть милым, когда он ударился в слёзы. Потом Хакс попросил Таниссона принести ему ланч из «Виват Бакшус», и затем с радостью принялся за морскую форель с гороховым пюре. Он проверил телефон и чуть не подавился критмумом. Он с предвкушением включил видео, присланное Реном почти час назад. Трясущееся изображение покрасневшего Рена заполнило экран; он был на утренней пробежке в Центральном Парке, великолепно вспотевший и тяжело дышащий, облегающая голубая олимпийка была расстёгнута, открывая вид на его блестящую грудь. — Пиздец дубак! — заявил он, и Хакс проговорил себе под нос, не отрываясь от любования подскакивающими мышцами: — Застегнись, а то заработаешь. — …личный рекорд, и угадай что? Я наткнулся на твою семейку. Хакс медленно опустил вилку. Рен сменил камеру и приблизил к нескольким кроликам на влажном газоне. — Охуеть просто, — сдавленно произнёс Рен. — У тебя везде родственники. Я с ними поздоровался. Думаю, я им понравился, — он повернул камеру обратно к себе и зачесал влажные волосы назад. — Думаю, стоит пригласить их на ужин, а? Люблю, пока. На чёрном экране Хакс обнаружил своё мечтательное выражение лица. Он поднял глаза, проглядывая сквозь стеклянные стены; большинство сотрудников вышли из офисов, чтобы максимально использовать свои сорок минут перерыва. Он отмотал видео, пересмотрел ещё и ещё раз; что-то сжималось в груди, когда он просто смотрел на Рена; а ещё был особо обеспокоен тем, что тот бегает там практически полуголый. Он проверил прогноз погоды в Нью-Йорке; 19°C, солнечно. Надень что-нибудь, напечатал он, стёр, сделал глубокий вдох, сосчитал до десяти и снова развернул клавиатуру. Вы: Надо поговорить. Можешь мне позвонить? Вы: (Это НЕ по поводу расставания!) Вы: Просто поддерживаю связь. Не стоит волноваться. И, думаю, у меня есть плохие новости Вы: Физически я здоров. У меня анемия, но всё в порядке, я пью витамины. И у меня легко расстраивается желудок. Сейчас всё в порядке. Просто долго не спал. Он почти извинился за беспокойство, но Рен прислал запрос на видеозвонок. Он не думая принял его и поприветствовал его всеми подбородками, которые было видно с этого ракурса. — Блин! Привет, прости. Я не имел в виду, звонить мне сейчас. Рен заулыбался. Он был вконец восхитителен: чистые, пушистые волосы, его полосатый костюм и галстук пейсли смотрелись идеально. Хакс даже не обратил внимание на то, что он сидит в машине. — Доброе утро, солнце! — Ты в такси? — Нет, я на своей; просто не вожу. Как ты? Хакс закусил нижнюю губу. — Лучше обсудим это позже. — Блять, сегодня ты выглядишь ещё более притягательным. Хочу тебя поцеловать, — Рен поднял голову и протянул телефон водителю. — Только взгляни на моего привлекательного бойфренда! — О Господи, — зашипел Хакс, закрывая лицо руками. Он услышал, как приятный женский голос говорит: «Он просто красавец, сэр» , — и гордую усмешку Рена. Он всё же выглянул из-за пальцев и теперь на экране был Рен. — Ты говорил, у тебя плохие новости, — сказал Рен. — Не хочу откладывать обсуждение на потом. Итак, это не связано с твоим здоровьем, да? — Нет, я в порядке. — Значит, ты не беременный. Ну, слава богу, — заключил Рен, и у Хакса вырвался громкий смешок. — Ага! Улыбнулся! — Если бы Всемогущий послал мне в дар возможность нести в своём чреве твоего ребёнка, так бы ты обрадовался, будущий отец? Радостная весть для тебя теперь плохая новость? — Нет, я хочу детей. В будущем. Хотя я думаю, нам стоит поискать другие методы, кроме надежды на чудо, — Хакс вспомнил о Пеппер, а Кайло продолжил: — В любом случае, я надеюсь, ты со мной не о семье поговорить собрался. — На самом деле, о ней. Так вот…. Рен выглядел озадаченным. И почти комично. — Ну говори. — Я не был с тобой до конца честен. Флешка была передана не анонимно. — Я знаю, — Рен пожал плечами. — Я знал, что ты соврал. Но мне всё равно как-то. Полагаю, ты так поступил, потому что не хотел задеть мои чувства, поскольку достал её не я. Я пытался сочинить сказку о том, как так вышло, но ты бы меня послал куда подальше, — было видно, что улыбка далась ему с трудом. Его спокойствие пугало Хакса намного больше, чем если бы он наорал на него. — Извини за это. Я… — он покачал головой. — Я правда посчитал, что, м-м, мне стоит скрыть правду. — Эй, всё нормально. — Ты доверяешь своему водителю? Рен нахмурился. — Больше, чем себе. Она помогает мне пробраться через всю эту движуху на дороге. А что? — Её отдала мне твоя бабушка. Лицо Рена помрачнело. — Я перезвоню, — звонок оборвался. Он пытался заставить себя не паниковать. Конечно Рен не воспримет такую новость хорошо; и причина, по которой он в первую очередь не собирался рассказывать ему, была именно в этом. Он взглянул на тарелку и понял, что больше не голоден. Тем не менее, он откусил от своего десерта — плитки шоколада с карамелью. Это сложно назвать было едой, но для эмоциональной поддержки вполне сгодилось. Она почти закончилась, когда Рен позвонил снова. Хакс помедлил, а затем нахмурился и нажал «принять». В конце концов, они взрослые люди, они могли поговорить об этом по-взрослому. — Прости, — сказал Рен, врываясь в огромный вестибюль первоорденовского тауера. — Мне нужно было поразмыслить. Что она знает? Утречка, — он дал пять регистратору, встретившему его с широкой улыбкой. — О нас она не знает, — заверил Хакс, надеясь, что телефон Рена, оставит приватной хотя бы эту часть разговора. Рен дал пять уборщице и пробурчал: — Хорошо, это… Хорошо, этого я боялся. Тогда почему она пришла к тебе? Из всех? — Она слышала, что мы заклятые враги. Раздался резкий смешок, и Рен вошёл в яркий лифт. Кто-то, по всей видимости, собирался последовать за ним, поэтому он закрыл экран рукой. — Пардон, можно я один прокачусь? Это очень важный звонок… Буду должен. Благодарю, — когда двери с тихим звоночком закрылись, он снова поднял телефон. — Моя семья для меня ничего не значит, — сказал он. — Они бросили деда, когда он больше всего в них нуждался. Они все предатели. — Она хочет, чтобы ты покинул Первый Орден, — закончил Хакс. Это было легко — просто пара слов — потенциально опасных, но теперь, когда он наконец их произнёс, он почувствовал облегчение. — Забавно, — выплюнул Рен. — Схуяли я это сделаю? Мне нравится здесь; меня тут любят. У меня есть ты. Если Сноук перестанет быть занозой в заднице… ты же не имел в виду, что мои личный интерес может идти вразрез с линией председателя Сноука? Когда ты говорил об этом. — Конечно нет. — Она не может мне диктовать, что делать, — Рен закатил глаза, на секунду включился избалованный ребёнок. Двери лифта раскрылись, и он выскользнул наружу. — Это такой большой секрет? — Я был весьма шокирован — думаю, ты понимаешь. Также, я боялся, как это отразится на тебе. — Хочу кого-нибудь прибить. Как ты? Хакс неслышно вздохнул. Рен прошёл по коридору, сердитый, и что-то бормочущий. Хакс не мог уловить, что именно, но кажется, он просто поливал кого-то матом втихаря. Он остановился у блестящего металлического стола, за которым хорошо одетый молодой человек копался в своей сумке. Камера повернулась к кулеру с водой, а голос Рена стал звучать где-то вдалеке. — Эй, Слип, когда моя первая встреча? — Восемь-пятнадцать, босс. — Передвинь на половину? Важный звонок. — Уже делаю. — Спасибо, ты лучший. Меня не беспокоить. Хакс увидел быстро мелькающее и пикселизованное изображение офиса Рена: современный дизайн, поношенные кожаные кресла, гигантская книжная полка, огромные репродукторы, заросли комнатных растений и что-то похожее на декоративные доспехи. Телефон был брошен на огромный стол, а затем Хакс услышал крик и грохот. А потом музыка. Элвис Пресли, если он не ошибался. Он взглянул на свои наручные часы; всё ещё оставалось двадцать минут. Рен прыгнул за стол и поднял телефон. — Извини, — сказал он. — Моя семья. Я просто, блять, не могу поверить. Вот ты вот можешь? — Я всё больше и больше убеждаюсь в их существовании, — ответил Хакс. Рен слабо рассмеялся и нервным движением руки взъерошил свои идеально уложенные волосы. — Мне надо остыть. Не важно. Нахуй их. Меня просто бесит, что они и тебя втянули в это. — Я вроде как их заклятый враг, — успокоил его Хакс. Попытался, по крайней мере. — Это Сноук. Я думаю, ты Враг Номер Два. Так вот, когда Сноук проиграет, беги. «Бежать, если Сноук проиграет» — два Скайуокера из двух. Он не прокомментировал. — Он проиграет только потому, что я столкну его со скалы. Не волнуйся. — Мы устраиваем заговор? — спросил Рен довольно. — На самом деле, я не то чтобы… желаю ему зла. Я за многое ему благодарен, но весь этот бред с Рей и её дружками… он не особо держал ситуацию под контролем. — Безусловно. Настала приятная тишина; они просто смотрели друг на друга, и Хаксу казалось, что он может летать. — Мы не пересечёмся? — на всякий случай переспросил он. — М-м, — Кайло надул губы. — Если честно, я немного злюсь. Я понимаю, почему ты солгал мне, но ты забыл о моём праве выбора, пытаясь защитить. Ты мог бы сказать: «У меня есть плохие новости, касающиеся твоей семьи; ты готов это услышать?» — и я бы подумал. — Понял. Как мне загладить это? Кайло задумчиво облизал губы. — Тебе понравится, если я тебя отшлёпаю? — Понравится ли мне? — с жаром переспросил Хакс. — Да, — Кайло впился в него взглядом. — Это не будет наказанием, если я буду этим наслаждаться, так ведь? — Это не в качестве наказания; просто чтобы ты выучил урок. А даже если и наказание, ты, по крайней мере, не должен чувствовать себя принуждённым. Хакс нахмурился. — Не думаю, что это по мне. — Понял, никаких шлепков, — Рен поднял свою вторую руку, как хороший бойскаут. — Может мы поэкспериментируем, в другой раз, при более спокойных обстоятельствах, но… Я не готов сейчас. — Всё нормально. Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? Хакс огляделся. Люди начинали расходиться по своим рабочим местам, но до конца перерыва оставалось ещё немного времени. Чертовы трудоголики и старатели, прям как он сам. Он не смог сдержать гордую улыбку, и снова повернулся к экрану. — Мы правда это делаем? — Что ты хочешь, чтобы я сделал, — проурчал Рен. — Я не знаю; чтобы ты хотел? Я в офисе. — Понял. Прикольное небо. Если бы я был там, я бы его почти не замечал. Я бы забрался под твой стол… — А, и сделал бы мне минет. Как оригинально, — тем не менее, он развёл ноги. Для Рена это осталось вне зоны видимости. — Нет, кое-что получше. Входит твой клиент, кто-то очень важный. Я стягиваю с тебя брюки, пока ты говоришь с ним по делу. Я облизываю пальцы, и начинаю трахать ими твою маленькую дырочку. — Тогда мне придётся сесть в более расслабленную позу, — вклинился Хакс. — И было бы не очень вежливо втягивать господина в такие непристойности. — Его нет на самом деле, — заверил его Рен. — И ты теперь мокрый от моей слюны. — Блять. — Он уходит, ничего не заподозрив. Я так долго трудился над твоей дырочкой, она такая влажная и готовая. — У меня в офисе стеклянные стены, — сказал Хакс. — Они… — Никто не смотрит. Не знаю, никого нет. Тебе понравится? Кромешная темнота, а я, после того, как твой поздний клиент ушёл… — Я никогда… — Ш-ш. В тебя легко входят уже три пальца. Они задевают твою простату, прямо как ты любишь: легко, почти неощутимо. Ты бы кончил так? Сжимаясь вокруг моих пальцев, со спущенными штанами. В том самом кресле, в котором ты сидишь каждый день. — Я редко работаю по выходным, — поправил его Хакс. — Мне нужно в ванную. У Рена расширились глаза. — Неужели тебе нравится этот кинк с мочей? — Нет! Нет. Я… блять, у меня стояк. Здесь. Сейчас. И у меня обеденный перерыв, и кто-то может спокойно зайти. — У тебя стояк из-за моих слов? — поддразнил Рен, понизив тон. — И твоё лицо. Оно выглядит непристойным. Рен прикусил губы. — Найди пустой конференц-зал. Закрой дверь, — он сбросил звонок. — Блять, — неслышно произнёс Хакс. Он мельком взглянул на натянутую ткань штанов; не то чтобы сильно выпирало, но всё равно было достаточно заметно. Он выругался и сгрёб свой Макбук. Выходя из офиса, он держал его на уровне паха, как щит, пытаясь сделать вид, что ничего необычного не происходит. Таниссон выронил палочки и подскочил, всё ещё пережёвывая пельмень. — Расслабься, — бросил ему Хакс. — Мне просто нужно отрепетировать свою речь. Можешь дать мне ключ-карту от конференц-зала F, пожалуйста? — Разумеется, сэр, — отсалютовал Таниссон и вытащил её из запертого ящика. — Могу я спросить, что за речь? — Та, которая доставляет мне больше всего головной боли. — Если Вам нужна будет помощь с ней, я всегда в Вашем распоряжении, — он вручил Хаксу ключ-карту, и тот выдавил из себя улыбку. — Премного благодарен. Таниссон вернулся к своим вонтонам, а Хакс ушёл прочь, сдержавшись оттого, чтобы помчаться бегом. Он уже задыхался, когда добрался до конференц-зала и впустил себя внутрь. Тот самый зал, в котором была встреча во время скандала с флешкой; он прошёл к столу, над которым нагнул его Рен, чтобы поиграться с его задницей. Хакс установил Макбук, подтянул к себе стальное кресло и начал звонок. Солнечный свет лился на него сквозь прозрачный потолок. Освещение было что надо: черты лица выглядели острее, а губы темнее; ему нужно будет чаще заниматься сексом по скайпу. Рен встретил его голодной улыбкой, сидя всё за тем же столом. Должно быть, он нашёл подставку для телефона, потому что тот больше не трясся. — Это было быстро, — прокомментировал Рен. — Заткнись, — он потянулся руками к ремню, и Рен цокнул. — Ага. Ты задолжал мне шоу. Сначала галстук. — Я не думаю, что у нас есть на это время. — Галстук, — потребовал Рен и, к тому же, нагло щёлкнул пальцами. Это нашло отклик: член Хакса дёрнулся. Он начал развязывать узел, и Рен одобрительно замурчал. — Чувствуешь. Как шёлк ласкает пальчики? А теперь жилет… нет, не пиджак, жилет. Теперь рубашка. Ты знаешь, что я хочу видеть. Покажи мне их. Хакс раскрыл полы рубашки, обнажая соски; сердце часто билось. Он знал, что они затвердели, просили ласки. — Прекрасен, — сказал Рен. — Погладь их, ладонями, проведи ими по груди. Теперь сожми. Только посмотри на эти сисечки. — С биологической точки зрения у меня нет… — Кто-нибудь трахал их? — Пару раз. Я был в бюстгальтере. Воплотил идею парня в жизнь. — Не сомневаюсь, — буркнул Рен. — Ты бы надел его ещё раз для меня? В следующий раз. Что-то кружевное. Зажми их. О да. Так бы я обхватил их зубами, пососал, а потом трахнул бы твою грудь и кончил бы на твою шейку. Как тебе? — Почему не присоединишься ко мне? — спросил Хакс, вперив взгляд в его рубашку. Он хотел увидеть часть его, увидеть эти восхитительные, крепкие мышцы. — Сейчас это касается только тебя, Армитейдж, — сказал Рен, игриво перебирая пальцами. — Продолжаем. Давай, я хочу увидеть, какие развратные трусики на тебе на этот раз. — Не справедливо, — запротестовал Хакс, но всё равно поднялся. — Повернись. Покажи мне свою сладенькую задницу. — Там ничего особо, — сказал Хакс, расстёгивая брюки и опуская их до колен. Он не преувеличил, когда сказал «там ничего особо»: бельё почти отсутствовало, три полоски ткани были соединены с сердечком из драгоценного камня. Рен застонал. — Не могу поверить, что ты ходишь на работу в этом. — Они помогают мне чувствовать себя увереннее. — Ну естественно. Они выставляют напоказ твою сладкую задницу. Наклонись. Обхвати ягодицы… нормально обхвати, сожми в кулаки. Неправда ли они удивительно мягкие? Помни их. Давай, я бы с удовольствием… Вот так. Ох, они порозовели. — Естественно, — процедил Хакс. Поза была очень неловкой, но он надеялся, что Рену хотя бы хорошо видно. Он звучал довольным. — Разведи их. Убери эту штуку оттуда, я хочу увидеть… Вот оно. Не могу дождаться, чтобы вылизать её. — Блять, — выдохнул Хакс. — Мне понравилось кушать твою задницу. Заставлять тебя течь. Я бы подготовил тебя так, ты бы кончил, я бы использовал это как смазку. Трахнул бы тебя, пока ты ещё не отошёл от первого оргазма. Повернись. Кружево спереди едва ли скрывало его эрекцию; она привлекала внимание, ощущалась почти болезненно. — Сожми кончик, осторожно. Хакс послушался, заскулил. — Мне так нравится твой член, — сказал Рен, прожигая взглядом. — Мне нравится трогать его, его вкус, запах, мне нравится сосать его. Оберни руку. Ты принёс смазку или лосьон какой-нибудь? — Нет, — выдавил Хакс. — Тогда будет больновато. Но ты ведь не против, так? Даже наоборот: ты заслужил. Но это не наказание. Ты сделал то, что считал нужным. И я не думаю, что дисциплина и наказание это твоё. — Мне нравились книги Фуко, хотя у него и есть огрехи в исследованиях. — Да, некоторые его обобщения были излишни, — задумчиво произнёс Рен. — А теперь давай забудем про Фуко. — Вернёмся к делу, — ухмыльнулся Рен. — Спусти трусики до основания; оставь их там. Будут немного сжимать, думаю, тебе понравится. Сплюнь. В обычной обстановке Хакс бы просто облизал пальцы. Он сплюнул — так, что бóльшая часть слюны потекла по подбородку, — и опустил руку к своему члену, ожидая указаний. Рен оценивающе оглядел его сверху донизу и посмотрел в глаза. — Дерзай. Хакс обхватил свой член, начав так яростно двигать рукой, что ему пришлось ухватиться за кресло свободной, почти сваливаясь на него. Делать это под взглядом Рена, контролирующего каждый вздох — Можешь быстрее? Я знаю, что можешь, — было восхитительно. — Милые ноготочки, кстати. — Выяснилось, что у меня дома нету средства для снятия лака, — задыхаясь, ответил Хакс. — Пришлось притворяться, что это мой новый имидж. — Но это же не так, а? Готовишься к Хэллоуину? — Нет, я его не отмечаю. — Многое упускаешь. Это мой любимый праздник. — Это не праздник. Рен щёлкнул языком. — Стой. — Ты не можешь заставить меня остановиться, только потому, что я раскритиковал… — Стой, разомни лапку, продолжи, но медленно. Хакс подчинился, состроив недовольное лицо. — Я отправлю тебе поздравительную открытку и немного конфет, — пробормотал он. — Это было бы очень мило с твоей стороны. Ты когда-нибудь снимал видео с чем-нибудь подобным? Я б целый день зависал. Ты просто мечта. — Я не собираюсь подвергать себя такому риску, — Хакс покрутил ладонь и ахнул. — Ф-фх… Может, мне сделать открытку видео сообщением? — О да. И конфеток заодно. — Ну уж нет. Ты плохо себя вёл, — он снова прокрутил ладонь, и колени задрожали. Он завалился в кресло: не мог устоять на ногах. — Это ты плохо себя вёл, — отозвался Рен. — Мы можем оба плохо себя вести, — предложил Хакс, разводя ноги так широко, как позволяли брюки. Бедра дернулись, сухой кулак прошёлся по его пульсирующему члену. — Ты близко? — Очень. — Кончишь для меня? — М-м, можно? Блять, блять, блять.! — Армитейдж. Он поднял взгляд, посмотрел Рену в глаза, не меняя темп движений. — Что? — Кончи для меня, — ласково произнёс Рен. Ещё четыре толчка, и он кончил с криком, подпрыгнув на месте и затем закидывая голову назад. Это было неожиданно и быстро, и теперь Хаксу придётся прибирать за собой: у него получилось собрать часть спермы в кулак, но остальное полетело на пол. Он уставился на неё, моргая, а затем услышал голос Рена: — Карманный платок. — Что? — Вытри карманным платком. — Нет, он из кашемира, он стоил мне пятьдесят семь фунтов. Рен поднял бровь. — И он просто сидит в твоём кармашке. Хакс фыркнул, обиженный, но всё же вытащил его свободной рукой. Он вытер ладонь, голова всё ещё кружилась после оргазма. — Какой хороший мальчик. Не застёгивайся пока. Вытри пол. — Прощай, платочек, — пробормотал Хакс, прибираясь с расстёгнутой рубашкой и болтающимся членом. Но если это был один из кинков Рена, то пускай. — Можешь прислать это мне. — Йеу, мерзость. — Я не говорил, что это обязательно, — Рен пожал плечами. Хакс скомкал платок и бросил его в мусорный бак. Потенциальная улика. Которую он зарыл за бумажками из-под сэндвичей. — Теперь я могу привести себя в божеский вид? — Сначала погладь свой член для меня. — Я только что кончил. — Побалуй меня. Пожалуйста? Хакс состроил гримасу и провёл пальцами по опавшему члену, садясь на пятки. Он зашипел. Касание отдалось болезненным, но оттого не менее приятным покалыванием под кожей. — Ещё раз. Вот так. Оближи палец. Потрогай кончик. — Ах! — То, что надо, — Рен засиял широкой улыбкой. — Убери. Осторожно. Как ощущения от кружева? — М-мх! — Застёгивайся, время поджимает. Спасибо за чудесный опыт. Тебе лучше? — Я… Да, кажется, да. Тебе? Рен поднял голову. Взгляд затуманенный. Наверное, у него стоит колом, если он ещё не кончил прямо в штаны. — Мне чутка грустно, что не это моя настоящая работа. Заставлять кончать тебя. Было бы чудесно. — Вернуть тебе должок? — спросил Хакс, завязывая галстук. — М-м, было бы неплохо, но, хах, сам знаешь. Часовые пояса. Обязанности. Уф. — Да, — отозвался Хакс тихо, рука дрожала над булавкой. Он был несомненно готов. Время попрощаться и уйти. Но он понял, что не может. — Ам, Рен? — Ась? — Я, ам. Я обычно беру выходной в Ночь Гая Фокса. В смысле, целый день. Пятого ноября. Миллисент до смерти боится фейерверков, я люблю сидеть с ней. Если, ну. Если бы я мог взять её с собой… я мог бы приехать к тебе? — Естественно, блять, — выдал Рен. — Я не думаю, что Сноук что-нибудь заподозрит, а дальше ещё и выходные; грубо говоря, у нас будет три дня. — Я не думаю, что пятого могу взять выходной, меня Сноук живьём закопает, но ты… Я могу забрать тебя с аэропорта и дать ключ? И для нас двоих будет целый викенд, я приготовлю тебе что-нибудь, мы пойдём на пляж, и. Блять. Да, в смысле… — Это свидание, — сказал Хакс, и его губы растянулись в искренней улыбке. Рен засмеялся несколько изумлённо и громко объявил: — Это свидание! — Увидимся пятого, — шепнул Хакс, с благоговением касаясь экрана. Рен приложил свои пальцы к его. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ *Отсылка к сериалу "Милые маленькие обманщицы" (в оригинале текста написано "pretty little liar", так же называется и сериал в английском варианте) **В Великобритании и Америке проводятся дни Повышения осведомленности о раке груди, символом являются розовые ленточки и шарики https://en.wikipedia.org/wiki/Breast_cancer_awareness