Костюмное Порно

*баклажан*: как там 11 км над землей на скорости 925кмч? Вы: Не напоминай, БЛЯТЬ *баклажан*: боинг 747 каждую секунду направляет свои 408 тонн *баклажан*: это прикольно *баклажан*: это доказывает то что все эти принципы бернулли и законы ньютона простенькие объяснения типа почему самолеты летают *баклажан*: люди забывают про эффект коанда Вы: Я боюсь, что мне сейчас не до интеллектуальных разговоров Вы: Я сейчас сдохну Вы: И мои последние слова не будут о ебучем Ньютоне *баклажан*: ебучий это в каком смысле здесь? ;) Вы: А знаешь что? Ньютон бы подошёл. Вы: Длинные кудри — есть. Карие глаза — есть. Отлижите мне, сэр Исаак! *баклажан*: это некрофилия, я звоню в полицию Вы: Я не уверен, что полиция это хороший вариант для таких сообщений *баклажан*: это что отсылка к охотникам за приведениями Вы: Нет. *баклажан*: врешь, это отсылка *баклажан*: че делаешь Вы: Лечу на скорости 925 км/ч, как ты любезно заметил. Смотрю Форсаж с Миллисент. *баклажан*: о круто, а какой именно? Вы: Не знаю, тот, где незаконные гонки. *баклажан*: мой любимый Вы: Чем ты занят? Ты разве не на работе? *баклажан*: застрял на встрече *баклажан*: когда эт кончиииится Вы: С кем встреча? *баклажан*: какие-то нефтяные хрены с оклахомы. их рейс перенесли, терь вообще все перенесли эт пиздец *баклажан*: я хотел сказать что наверное не смогу тебя забрать *баклажан*: ты же не против? Вы: Конечно нет, идиот, ты же работаешь! *баклажан*: в худшем случае я пришлю машину, у водителя ключи она тебя впустит Вы: Я уверен, что найду, чем себя развлечь *баклажан*: шалунишка Вы: Я думал над тем, чтобы рассмотреть предложения ассоциации по переработке угля, но теперь… Вы: Когда мне ждать тебя домой? *баклажан*: в 6? 7? я знаю я говорил в 4, но тут такой бардак. прости обычно по пятницам такого нет Вы: Не волнуйся, разберись со всей этой фигнёй, пока я отдохну в свой выходной Вы: Один Вы: Никто не составит мне компанию кроме соблазнительно толстой банки Бакстер, безмерного количества смазки и абсолютной уверенности *баклажан*: пжлст не трахайся с моим дезодорантом Вы: Поздно, мне нравится этот «пропахни мускусом» челлендж Хакс тщетно надеялся, что Рен успеет в аэропорт — самолёт прилетал без четверти час по нью-йоркскому времени, что (как они подсчитали) должно совпадать с обеденным перерывом Рена. Осиливая и багаж, и переноску Милилсент, он огляделся кругом, рассчитывая увидеть Рена, но его нигде не было видно. Его уже ждала опрятно одетая женщина с розовым шариком в руке, представившаяся как Рената Эскарено. Она проводила его до Ролс Ройса Фантома. Хакс готов был спорить, что был самым разочарованным человеком, когда-либо забиравшимся на заднее сиденье такой роскошной машины, но он не мог не обратить внимание, насколько здесь было просторно и красиво без хвастающегося Рена. Всё ещё ощущался запах ванильного табака и другой, мускусный, тёплый, творящий с Хаксом странные вещи. Прошло так много времени с тех пор, как он мог уткнуться лицом в шею Рена и насладиться его запахом, что он чувствовал себя одичавшим зверем, вынюхивающим самые приятные феромоны на свете. Он закрыл глаза и, расслабившись, сделал глубокий вдох. Эскарено завела машину, и из магнитолы заревело кантри. — Прошу прощения, — сказал он медленно, — но не могли бы выключить? Это пугает кошку. Миллисент, правда, была на бупренофрине, чтобы легче перенести поездку, но он сам сейчас (да и вообще) не был в духе для «The Devil Went Down to Georgia». Эскарено посмотрела на него через зеркало заднего вида. — У Вас с собой кошка? Хакс смущённо поправил одеяло, покрывающее переноску. — Ей спокойнее в темноте. — Могу я спросить, что за порода? — Полосатая кошка, — Эскарено удивлённо охнула. Радостный, Хакс добавил: — Я её подобрал. — Ого! — рявкнула она с громким смешком и обернулась к нему. Хакс застыл. Ему было бы спокойнее, если бы она смотрела на дорогу. — Куда? — К Рену, пожалуйста. — Хорошо, сэр. На время оставшейся поездки Хакс задумался о том, стоило ли ему лучше завести какую-нибудь кошку с родословной и почему ему казалось, что он должен оправдать выдуманные им самим ожидания Рена и вообще всех, кого он когда-либо встречал. Ещё больше его смутило предложение Эскарено помочь с багажом. Украдкой заглянув к Милли, она объявила, что та очаровательна. Оказавшись один в пентхаусе Рена, он всё ещё был подавлен, социально истощён, преследован продолжительным расстройством и небольшой давящей на него усталостью после смены часовых поясов. Он не особо осматривался: он просто бросил багаж и выпустил Миллисент из переноски, позволяя ей действовать самой. Он мысленно настрочил себе список дел и продолжил прокручивать его в голове, пока любуясь открывшимся из окна видом шумного города, так и манящего к себе. Он лишь бегло взглянул на блестящие здания, глазами находя спокойную, серовато-голубую Гудзон. Он моментально забылся, наблюдая за проплывающими кораблями, но мяуканье Миллисент вернуло его в реальность. — Извини, задумался, — пробормотал он и обернулся, видя, как она взбирается на непозволительно удобный бархатный диван Рена. Он думал, что она начнет искать место, чтобы спрятаться, и всё ещё чувствовал вину за то, что повёз её с собой. Он оставил ей вкусностей и воды, а затем отправился почистить её лоток и разложить игрушки на стратегически важные места. Как только он сделал шаг в роскошную кухню, он понял, что что-то не так. Что-то изменилось с момента, когда он был здесь последний раз. Его взгляд пронёсся над медными горшками, замысловатыми деревянными шкафчиками, по до блеска начищенной стойке, необычным цветам и наконец добрался до холодильника - такого огроменного, что Рен без труда мог поместить в него труп, не расчленяя. В последний визит Хакса на нём не было ничего, кроме флаеров из местных ресторанов, прикреплённых магнитами. А теперь он стоял лоб в лоб со скриншотом самого себя, распечатанным на А4. Безоговорочно прелестная картина: момент, запечатлённый из его хэллоуинского видеосообщения, где он, одетый в кроличьи уши, белый лиф, трусики с помпоном в виде хвостика и туфли на шпильке, растянулся на куче подушек, а после начал яростно о них тереться. Рен оценил это, да так сильно, что прислал ответное видео, где лениво дрочил на него. Разумеется, посмотрев на Рена, дрочащего на него, Хакс тоже не удержался, и, короче говоря, они уже с головой погрязли в передаче мастурбаторной эстафеты, и взаимная пересылка порнушки стала чрезмерно вычурной. Почему-то Хаксу всегда казалось, что это одноразовые видео, и мысль о том, что Рен не просто пересматривал их, а даже ставил на паузу, делал скриншоты и вешал их на холодильник, как-то никогда у Хакса не возникала. Хорошо, что он привёз костюм с собой. Если он не умрёт от смущения, то они знатно повеселятся сегодня. Как только вернётся Рен. Чтобы растянуть время, Хакс побаловал себя тёплой ванной, расставил свои туалетные принадлежности, и нашёл прекрасный гардероб для своей одежды, а затем, надев халат Рена, он расположился на диване в сопровождении Миллисент. Краем глаза он приметил соблазнительно уютное кожаное кресло, в котором ему довелось устроиться в первый свой визит; теперь же он был уверен, что оно проклято и что как только он сядет в него, раздастся звонок, и Сноук из трубки заорёт, что отпуск отменён, и Хаксу СРОЧНО нужно быть в офисе. Страшная сила. Эта штука даже страшнее, чем стул Басби. Медленно проплывал час за часом, и, в конце концов, Хакс не знал, чем заняться. Зря он заранее приготовился и навёл порядок в штабе, чтобы в его отсутствие ничего не произошло. Он сделал себе фруктовый салат с текилой и лаймовым соком и устроился на диване, чтобы посмотреть какой-нибудь канал; Хистори, например. Ему показалось странным, что у Рена есть телек — гладкий, умный прибор, однако кажущийся устаревшим. Все, кого он знал, помешаны на Нетфликсе или Хулу и старых добрых проекторах. Он заозирался, обращая внимание на вещи кругом и пытаясь впитать это всё (он правда был здесь, правда носил его одежду, правда ел его еду, правда использовал его вещи). Время летело вместе со старыми выпусками «Вселенной» и мыслями о том, каково жить здесь. Он представил Рена, стоящего за мини-баром и покачивающегося в такт какой-нибудь классной музыке, доносящейся из его высокотехнологичного музыкального центра; представил, как он поливает цветы, как развалился в кресле за книгой, как разглядывает странные металлические статуи; как выходит с кухни с кружкой кофе, усаживается рядом и обнимает за плечи. «Что смотрим?» спросил бы Рен, а он бы ответил: «Что угодно» — а солнце бы горело за горизонтом, бросая красноватые лучи на телевизор, и галактика… галактика… Он отклонил голову назад, позволяя очкам соскользнуть ниже. Его последняя связная мысль была о том, чтобы надеть на себя трусики и привести в порядок, и ждать Рена в боевой готовности… Он только на минуточку прикрыл глаза…

*

— Эй, восхитительный, — услышал он век спустя. Придя в себя, первым, что он увидел, было расплывчатое очертание тёмных волос Рена, пока тот целовал его шею. Сердце пропустило удар. Наконец-то. — А сам-то… Восхитительный Номер Два, — пробормотал он. — Что нового? Рен жадно лизнул его горло горячим, мокрым языком. Хакс довольно замычал, зарываясь лицом в изгиб его шеи, на что получил смешок. — Удобно? — Очень, — отозвался он, уютно устроившись на темно-синем пиджаке Рена. — Сук, малыш, мне так нравится. Нравится приходить домой и заставать тебя, смотрящего Древних пришельцев… — Нет, нет, нет, — Хакс отстранился, возвращая свои очки на место. — Я вообще-то смотрел документалку про достижения Нила Деграсса Тайсона в астрофизике. Должно быть, задремал. Рен улыбнулся, позволяя молчанию на секунду зависнуть в воздухе; парень в телеке был занят объяснением связей между индийским божеством Шивой и атомной энергии, но не звучал ни на грамм убедительно. — Ты смотришь Древних пришельцев, — заурчал Рен, — и тебе нравится. — Завались, — фыркнул Хакс. Они встретились глазами и в эту же секунду слились в поцелуе. Оба нахмурились, почувствовав задержавшийся привкус текилы и лайма. Хакс было подался назад, но Рен потянулся за ним, чмокнув ещё раз и довольно облизнувшись. — Йеу. Должно быть, ты действительно меня любишь, — сказал Хакс. — Люблю, — Рен широко улыбнулся. У Хакса сжалось в груди. Он ожидал прилив счастья от их воссоединения, ожидал радостное головокружение, сильное довольство. Он хотел поступить иррационально, повалить Рена на пол и целовать ночь напролёт — такого домашнего, нужного; они будто никогда не разлучались, всегда были здесь, не обязательно в Нью-Йорке, просто друг с другом. И здесь и сейчас Хаксу было похеру на всё остальное. Он обхватил ладонями чужое лицо и просто смотрел на него, смотрел, потому что мог. Взгляд Рена согревал изнутри, и даже его грубый голос звучал в наслаждение. — Ну как тут? Ты не отвечал на сообщения, но Рената сказала, что ты в порядке и довезён домой, поэтому я не хотел, эм, донимать этим. Контролировать тебя на каждом шагу и всё такое. — Я был бы не против, если бы ты поконтролировал меня, — протянул Хакс и убрал волосы с его лба. — Да? — Ага. Твою мать, волосы Рена просто не могли выглядеть нелепо, как бы он над ними не издевался. Он дал им выпасть из-под пальцев, и они свернулись в идеальную кудряшку. Это было нечестно. Он стал методично их взъерошивать. — Голодный? — спросил Рен. — Немного. — Как насчёт тыквенного супа? — Тыквенного супа? — переспросил он отрешённо. Волосы Рена всё ещё противились законам природы. — Ну да, с рыженьким, — усмехнулся Рен. — Ха-ха. Смешно. — Нет, серьезно, он вкусный, я уверен, у меня где-то были остатки тыквы. — Ну корми меня своими остатками, — уступил Хакс и выпрямился, используя для этого чужие плечи. Он никогда бы не подумал, что то, что он случайно потрётся членом о чей-то торс, поднимаясь на ноги, будет приятно, однако… это было приятно. Он немного потерял равновесие, когда слезал с дивана, и Рен схватил его за пояс халата. Оба уставились на его руку. Он потянул узел, развязывая, и Хакс вздрогнул, оказавшись открытым голодному взору Рена. Рен уткнулся в его живот носом и поднял глаза на него. — Хочешь, устрою завтра романтический ужин? — Что это вообще значит, — простонал Хакс. — В смысле, если подумать, что делает одну еду более романтичной, чем другую? Лепестки роз в подливе? Я не жду от тебя сервированных блюд. Я встречаюсь не с Джейми Оливером, и мне всё равно на… а-ах! Без предупреждения, Рен обхватил ладонью его член. Это было ни капли не эротично —  будто просто поздоровался — но тот факт, что всё его хозяйство умещалось ему в ладонь, заставил Хакса очень быстро заткнуться. — Тыквенный суп, ужин при свечах, сопливая музыка, — произнёс Рен, чуть сжимая его. — Повесим декорации в виде биологических сердечек, а я зачитаю стихи. — И, разумеется, у тебя есть винил, — с трудом сказал Хакс. Рен несильно шлёпнул его по внутренней стороне бедра. — Давай, рыженький сам себя не разотрёт. — Рыженькие по умолчанию очень самостоятельные, — усмехнулся Хакс. Он направился в кухню, стараясь не очень спешить. Рен плёлся следом, излучая самодовольство. Услышав шорох позади, он обернулся, чтобы обнаружить Рена, сбрасывающего с себя костюм. — Погоди… «растереть рыженького» это эвфемизм? Потому что если да, то что это значит? — Я просто не хочу запачкать костюм. — Ты в нижнем белье собрался готовить что ли? — Залипаешь на голых поваров? — подмигнул ему Рен. Хакс нахмурился и запрыгнул на стойку. — Тебе представить незамысловатое изобретение, называемое фартуком? — Я не ношу фартуки, это по-гейски, — ответил Рен, открывая холодильник. Хакс скрестил руки на груди. — Но ты и есть гей! — Пансексуал, и у нас просто помпезный флажок, не надо его затмевать. Хакс хотел скаламбурить с привлечением в это кухонной утвари, но отвлёкся на этот проклятый принт, смотрящий прямо на него. — Я не ожидал, что, ам, ты повесишь это сюда, — сказал он, указывая на него носком. Рен усмехнулся и протянул ему коробку кокосового молока. — Ты жутко милый здесь. — Мне тридцать четыре. — И ты жутко милый, — пропел Рен, целуя его в лоб. Хакс нахмурился. Рен провальсировал к мойке, чтобы вымыть шалот и тыкву, и издал удивлённый смешок. — Чо как, малышка? — Мр-р, — ответила Миллисент.

*

Слава всем богам, какие бы не вершили судьбы, Рен не осуществил свою угрозу об ужине. В итоге они уселись на полу, прижавшись спиной к дивану, смотря Крушение на миллиард и оставив тарелки балансировать на коленях. Порошок чили и мята действительно сделали суп изысканным, пусть Хакс и отнёсся к нему скептически по началу. Он уже уплёл свою порцию за обе щеки (оказывается, он был голоднее, чем думал), пока Рен был на середине пути. Ненавязчиво Хакс стал поглядывать на тарелку Рена, подумывая, как бы спросить «Ты заканчиваешь или что», выглядя при этом неотразимо. Он подумал о том, чтобы встать и отправиться на кухню за второй порцией, но потом передумал: на полу было слишком удобно. Часть гостиной была освещена голубоватым светом экрана, будто была под водой, и два человека в аквариуме; а за окном виднелись огни сотен других аквариумов, и он задумался о том, сколько ещё людей имели такое же счастье провести вечер с кем-то особенным. Он посмотрел на Рена, но тот не заметил. Возможно, то, как он хлюпает супом было зрелищем не из расчудесных, но Хакс уже был пленён. Он прижался ближе, скользя пальцами по чужому бедру. — Могу я подоить твой член на десерт? Рен выплюнул свой суп обратно. Так себе милое зрелище. — Что? — выкашлял он. — Что, — повторил Хакс спокойно и похлопал по его спине, как заботливый бойфренд. — Я заслужил десерт. Рен вытер уже лежащей наготове салфеткой свой подбородок и то, что разлилось на пол. Из-за освещения Хакс был не уверен, но, кажется, Рен покраснел. — Хочешь пососать член на ужин, а? — Ну, — заговорил Хакс, скользя рукой между его бёдер. — Если ты не возражаешь. Короткого кивка хватило, чтобы пропутешествовать дальше к его промежности, с любопытством её ощупывая; ещё мягкий. Так не пойдёт. — Хотя если я начну сейчас, то я усну. Как насчёт того, чтобы я побаловался рукой, а полизал чуть позже? — Я ничего не понял, но я согласен, — сказал Рен, с энтузиазмом разводя ноги шире. — Вперёд, значит. Смотри телек и ешь свой суп, — приказал Хакс, прижав ладонь к стволу. Он почувствовал, как тот дёрнулся. — Ты говоришь телек, — почти неслышно сказал Рен. Хакс поднял бровь в ответ, и Рен предпочёл запихнуть в рот ложку супа и притвориться, что очень погружён в просмотр рекламы. Хакс расстегнул его брифы и вытащил медленно набухающий член. Он начал поглаживать его так, словно это не член был вовсе, а любая другая часть тела: легкими дразнящими касаниями, отвлекаясь на Хистори. Когда программа продолжилась, у Рена стоял уже колом, а Хакс лишь игрался с его членом, лениво проводя рукой и позволяя ему скользить между пальцев. — Ещё, — с хрипом просил Рен. — Тс-с, мне интересно, найдут ли они корабль. Рен простонал, дёрнув бёдрами. Хакс цокнул: — Ты прольёшь суп. — Не думал, что в тебе это есть, — сказал Рен, — что ты садист. Хакс посмотрел ему в глаза. Зрачки расширены, щеки горят. Хакс плашмя прижал его член к животу, смотря, как Рен проглатывает стон. — Садист? — переспросил он, ласково потирая головку. Потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться, продлить это, а не просто залезть на Рена и взять то, что было так доступно и желанно. — Мне хотелось бы, чтобы мы вместе жили в общаге, — вздохнул Рен, дёргая бедрами навстречу движению. — Прикинь, сколько воспоминаний. — Умоляю. Мы бы презирали друг друга до самого конца, а вот потом ты бы нагнул меня прямо на неразобранных коробках после переезда и трахнул за все те года, что мы с тобой упустили. Вот так. — Я бы заебал тебя свиданиями, — возразил Рен. — Мне бы хотелось встретить тебя раньше. Я будто зря жил всё это время. — О, смотрите-ка, кто разразился сантиментами, стоило мне поласкать член, — поддразнил Хакс, чувствуя, как Рен вздрогнул под его ладонью. — Я всё ещё был девственником в колледже, — выпалил он. — Я тебе рассказывал? — Ну, ты уже восполнил этот пробел, — Хакс ущипнул его легонько, отчего тот застонал. — Хотел бы, чтобы я лишил тебя девственности? Чтоб ты знал, я был профи в членоскачках. — Докажи. — Извини, диплома нет. — Тогда прыгай на мой член. Хакс почувствовал, как пронизывает возбуждением. Терпение иссякло. Он без слов стряхнул с плеч халат, пока Рен убирал тарелку. Он уже было собрался снять очки, но Рен рявкнул: — Оставь. — Есть смазка? — В спальне. — Далековато, — заявил Хакс, перекидывая ногу. Рен схватил его за бёдра, направляя выше. — Что? — Сядь на лицо. — Ты… — Пожалуйста, — выдавил он. — Это мой первый раз. — Что за чёрт, — Хакс усмехнулся. Рен лёг на спину, стараясь ни стукнуться о диван, ни задеть тарелку, и нагло потянул Хакса на себя, пытаясь наконец добиться своего. — Видишь, вот о чём я говорю, уверенность… — Я ублажу себя, не против? — Не скромничай, — Хакс обхватил собственный член и осторожно опустился Рену на лицо. Поза была крайне смехотворной, и даже воодушевлённые охотники за удачей на фоне не спасали. Хакс сидел лицом к кухне, и — а как же, блять, иначе — отлично видел холодильник. Рен схватил его за бедро, опуская ниже, и очень ощутимо лизнул его дырочку. У Хакса из горла вырвался стон, и он начал водить бёдра кругами, стараясь не сильно упираться коленями в пол. Ему уже не двадцать с чем-то. Судя по мокрым шлепкам, Рен начал дрочить себе, проникая языком глубже. Скоро Хакс приноровился и нашёл нужный ритм, представляя, что это его последний год в Кембридже, его последний шанс научить своего соседа тонкостям искусства плотских утех. — Ты вообще дышать можешь? — спросил он. — Не-а, — пробурчал Рен и начал обсасывать колечко мышц. Хакс едва на свернулся пополам. Это был тот редкий случай, когда реальность была ещё более волнующей, чем фантазия. Тот факт, что они наконец были вместе, на полу реновской гостиной, подсвеченные включённым каналом Хистори, отдавшиеся друг другу с головой, возбуждал сильнее, чем попытка притвориться прошлым собой, пытающимся кое-чему научить неопытного Рена. Он сжал свой член в кулаке, смотря на фото на холодильнике. Тáк Рен видел его? Конечно, он считал себя привлекательным (блять сука блять блять), но это была (а-ах) менее важная особенность (ах, ах) его персоны, нежели его… профессионализм, и… — Рен, не так чертовы студенты делают римминг. — Не римминг, а поедание задницы, — возразил Рен, трахая его языком. Перед глазами заискрило, Хакс застонал и крепко зажмурился, сильнее прижимаясь к нему. Надолго это не затянулось. Ноги едва ли начали болеть, а он уже задыхался, чувствуя, как пот липнет ко лбу. — Я сейчас кончу, — выдохнул Хакс. — Блять, я сейчас… Я скучал по тебе, скучал, скучал, я очень скучал! Возможно, ему показалось, будто Рен стал его кусать. Он вскрикнул, кончая, как и объявил ранее. Наступила ещё одна пауза, и он уставился на запачканный пол в белом свете телевизора. Хакс попытался встать, но Рен зарычал и вернул его на место. — Ты собираешься кончить, сунув лицо мне в зад? — выдавил Хакс. — Дикарь. Он дотянулся до его члена — спасибо аэробике — и смог обхватить его ладонью. Точно чокнутый, подумал он любовно, пока Рен дернул бёдрами, трахая его кулак и жадно вылизывая задницу. Вскоре, сдавленный стон дал понять, что Рен закончил, и тогда Хакс почувствовал, как дрожит сам. Он слез с него осторожно и лёг рядом — так, что теперь их поза выглядела как последствие после «шестьдесят-девять». Он повернулся к промежности Рена, бывшей точно на уровне глаз, и подобрал пальцем сперму, оставшуюся на его вздрагивающем животе. — Как думаешь, она на вкус будет как тыква? — Надеюсь, что нет, — тяжело выдохнул Рен. — А иначе у меня дерьмовая медицинская страховка. — Хосниан-праймовская или что? — спросил Хакс, обсасывая палец. Не как тыква. И жалость, и радость. — На самом деле, да. — Да ты издеваешься, — сказал Хакс, поднимаясь на локти. — Ты позволил мне уничтожить твою страховку? — Я здоров до тех пор, пока не эякулирую тыквенными пряностями. — Но у тебя была пневмония… — Всего один раз, — отмахнулся Рен. — За всю жизнь три раза. Хакс оглядел его. Ни за что, чёрт возьми, он не позволит навредить ему. В груди ощутилась тревога, и пришлось сделать успокаивающий вдох. Рен заметил. — Я знаю этот взгляд, — сказал он. — Эй, всё в порядке. Всё в норме. У нас только что был секс. Пожалуйста, давай без этих твоих глубокомысленных штучек. — Я просто волнуюсь о… — То-то оно, — пробормотал Рен, отталкиваясь от пола, чтобы сесть. Взгляд всё ещё затуманенный, зрачки расширены. Он был такой красивый. И такой идиот. — Почему ты поспособствовал уничтожению собственной страховой компании? — Потому что, ам, это была хорошая идея? — Рен вскинул брови. — Я со всем разобрался, тебе не надо волноваться, ладно? Хакс мотнул головой, неловко поднимаясь на дрожащих ногах; содранные о пол колени давали по себе знать. — Армитейдж, — заумолял Рен огрубевшим голосом. — Давай без гребаных двойных стандартов. Не зависимо от того, кто оказался впоследствии в невыгодном положении, жертва стоила того, ты это прекрасно понимаешь. — Дело не в Хосниан Прайм, — пробормотал Хакс, надевая обратно халат. Он предпринял бесполезную попытку почистить свои очки, продолжая: — Если бы что-то с тобой случилось, я бы не смог ничего сделать. И дело не только в расстоянии, во мне — ничтожестве, не привыкшем, по сути, вообще о ком-либо заботиться. — Ты заботишься о многих людях, — возразил Рен, сидя лотосом с голым задом на полу. — Можно сказать, о человечестве. И то ощущение, что ты обязан им светлое будущее, и не потому, что они сделали что-то для тебя, а потому, что ты можешь создать что-то великое, и иногда это очень тяжело. Хакс был тронут, так странно. Он никогда не озвучивал это так, но это была правда — будто Рен видел его насквозь, и, более того, будто ему нравилось то, что он видел. Хакс поднял свои запачканные очки выше и произнёс, расстроенный: — Это другое. Это больше ответственность. Я чувствую ответственность, ну, в общем, за каждого: за мою наставницу, кошку, моего отца, друзей. То, что у нас с тобой, это другое. Что-то интимное. — Ты любишь их, — сказал Рен. — Миллисент, Фазму, Слоун. Даже своего отца. — Но влюблён я в тебя, тупица, — возразил Хакс, голос не слушался. — Что мне с этим-то делать? — он откашлялся и сглотнул ком в горле. Рен наклонил голову, терпеливо на него смотря. — Как насчёт расслабляющей ванны? — предложил он. Хакс вздохнул. — Это определённо поможет мне избавиться от проблем. — Тебе не нужно избавляться от них. Тебе нужно их преодолеть, — Рен встал и выпрямился во все свои сто восемьдесят девять сантиметров. Сперма стекала по рельефному животу, и на секунду Хакс забыл о своей проблеме, однако память к нему вернулась очень быстро: он не знал, как строить отношения. У него не было никакого протокола, чтобы следовать ему. И из всего возможного, нытья сразу после секса определённо не было в списке дел. Когда между ними был океан, бесконечные СМС, видео, фото, это всё казалось намного проще, а теперь он был растерян. Ощущение домашнего уюта, кажется, окончательно покинуло его, потому что он спросил: — Почему ты разгребаешь мои проблемы? Рен улыбнулся ему. — Потому что в этом вся суть, глупышка.

*

Ванна действительно расслабляла — хорошая, тёплая ванна с пенкой. И несмотря на то, что Рен говорил про неизбавление от проблем, Хакс чувствовал, как нервозность постепенно утихает. Определённо поспособствовало то, что Рен взялся выдраить его. Мыло пахло жасмином и канангой, смягчая ощущения, пока Рен тёр ему спину. — Ты не против массажа позже? Как-нибудь? — Сколько ещё у тебя способностей, о которых я не знаю? — усмехнулся Хакс. Рен поцеловал его между лопаток. — Постепенно узнаешь, — сказал он ему. — Повернись. Хакс послушался, стараясь не наделать брызг и не ударить Рена. Ванна-то была просторная, но всё равно ограничивала в движениях. Рен ласково улыбнулся и поцеловал его. Хакс разомкнул губы в ответ. Он всегда чувствовал себя в безопасности, когда позволял Рену вести, баловать его — это счастливило их обоих, хотя Хакс и думал, что способен на что-то большее, чтобы сделать ему приятно, говорить все эти успокаивающие слова и ласково касаться. Было приятно контролировать его тогда, подчинить себе, но, в конечном счёте, им обоим приходился по душе другой вариант, и, чаще всего, всё было прекрасно. Но не сегодня. Рен медленно отстранился, губы горели. — Я на вкус как текила, тыква и сперма? — спросил Хакс. — Ням. — Мне стоит почистить зубы. — Не так быстро, — ответил Рен, снова его целуя. Хакс обвил руками его шею, прижимая к себе ближе. — Я умею отсасывать под водой, знаешь, — шепнул он. — Гонишь, — ахнул Рен. Это были его последние слова. Хакс с вызовом поднял бровь и приготовился зажать нос. Рен неверяще засмеялся и откинулся назад, сжимая руками края ванны. Хакс опустил голову в воду, выгибая спину. Бассейн бы подошёл лучше: есть, где развернуться, есть возможность видеть и всё в этом роде. Но, может быть, так он произведёт ещё большее впечатление. Он плотно обтянул губами член Рена, не позволяя воде попасть в рот, и заглотнул до упора. У Рена стоял на половину, но он намеревался это исправить. Он всплыл, чтобы вдохнуть и проверить Рена. Тот сидел, ошеломлённый. — Да ты шутишь, — прошептал он. Хакс обхватил его рукой и сморгнул мыльную воду из глаз. Щипало не так сильно, как он думал. — Сожми мои волосы. Я постучу по бедру, если мне нужно будет всплыть. — С превеликим, блять, удовольствием, — ответил Рен, слушаясь. — Спасибо, — сказал Хакс, погружаясь снова. Тёплая вода вызывала приятное головокружение. Мокрая тишина и темнота — будто в капсуле для сенсорной депривации. Это помогало сфокусироваться на вкусе и ощущении чужого члена, каким твёрдым и горячим он был в его рту, как он набухал для него. Хакс считал секунды, всплывая, чтобы вдохнуть, каждые две минуты. Эта была самая увлекательная асфиксия за весь его многолетний стаж. Ему стало интересно, что если Рен бы его душил. Идея ему определённо была по вкусу. Ему также нравилось, как Рен таял под ним. Из-за его неосторожности вода пролилась за края, когда он вынырнул, забрызгивая мрамор. Он задыхался, ошарашенный. Рен обхватил его подбородок, проводя большим пальцем по его опухшим губам. — Ты как? — Прекрасно, — выдохнул Хакс тяжело и выплюнул попавшую воду. — Ладно, нет. Наверное, стоит закончить не здесь. Но обычно у меня выходит лучше. — И как часто ты делаешь минет под водой? — У человека должны быть свои предпочтения, — сказал Хакс, возясь с пробкой, чтобы слить воду. — Моё предпочтение — твоё телосложение. Как правило таким обладают игроки в водное поло и капитаны лодочных клубов. — Мы обязательно должны попробовать эту охрененную штуку ещё раз. Я как раз думал поставить джакузи в спальне, — Рен открыл кран, набрал холодной воды и помог Хаксу умыться. — Думай обо мне, когда будешь ставить. — Обязательно. Хакс взглянул на его эрекцию. Его главным поводом для гордости было то, что он никогда не оставлял работу незавершённой. — Фроттаж? — Всеми руками и ногами за.

*

После самого влажного фроттажа в истории они закурили сигарету на двоих, а теперь согретый и измотанный Хакс лежал в постели Рена. Здесь его место. На темных, словно сотканная ночь, простынях с сидящим на нём Реном, занятым расслабляющим массажем. Хакс таял, удовлетворённо урча, пока в голове проносилось: Я не могу потерять это, не могу потерять тебя. Я знаю, ты бы не бросил меня, даже если бы я был дерьмовым партнёром — я боюсь, что не бросил бы — я хочу заслужить своё место, хочу… заслужить всё это. Сперва, сперва хватит много думать. Хватит делать из этого… — Где ты научился делать такой массаж? — спросил он, пытаясь заставить голос звучать обычно. Рен покружил пальцем по его ключице, втирая ароматизированное масло. Обещался табачный сандалвуд, но им и не пахло. Хотя, чтобы это ни было, это всё равно пахло восхитительно. — Мои бабушка и дедушка отвели меня в спа, когда мне было где-то, ну, семнадцать, — ответил Рен. — Дедушка пережил ампутацию, было необходимо восстановление. Мне разрешили пойти с ними однажды, и для болящих после джиу-джитсу мышц это было настолько прекрасно, что я захотел научиться делать это сам. Хакс заёрзал под ним, и Рен стал работать усерднее. — Почему ты зовёшь его «дедушка»? — Потому что он был моим дедушкой, неожиданный поворот, правда? — невозмутимо ответил Рен. — Нет, умник, я имею в виду, что ты можешь звать его «дед», «деда» или «дедуля». Ты бы его ещё «предком по матери» звал. Рен усмехнулся, умело проводя пальцами по его спине — щекотливо и просто волшебно. — Думаю, это из-за мамы. В смысле, у нашей семьи такая запутанная история… — Я наслышан, — подтвердил Хакс. — Но самое интересное — это мать, сбежавшая из дома в шестнадцать… Ну, не совсем сбежала, бабуля помогла ей «выбраться». — А! А Амидала, значит, бабуля? — Да, — Рен прочистил горло. — В общем, ам, мама сбежала к семье Органа, потому что, ам, ей уже было по горло отношение дедушки. Он связался не с теми. Выхода не было, но он правда сожалел. Не всегда, правда, но всё-таки. Мама не разрешала мне видеться с ним и постоянно говорила что-то вроде: твой придурошный дедушка то, твой хренов дедушка это — и отказывалась звать его отцом. Я думаю, это было жестоко. И я звал его дедушкой, потому что… так его называли. Когда я смог с ним увидеться, это… это были лучшие дни в моей жизни. И он ни разу не сделал мне ничего плохого. — Мой отец избивал меня, — вклинился Хакс, чтобы подбодрить, поддержать разговор, но он ощутил, как движения Рена прекратились. — Что… — сказал он так, будто это слово выбили из его лёгких. — Всё хорошо, это было давно, — поспешил добавить Хакс и попытался развернуться к нему, но поза не очень позволяла. — Я почти не помню, — сказал он в темноту. — Как он посмел? Как он… Сколько тебе было, я могу спросить? Хакс зажмурился от смущения. Но, кажется, это было что-то другое. Страх. — Я не хотел портить момент. Давай сделаем вид, что я ничего не говорил? — Ты ничего не испортил. Если ты не хочешь об этом говорить, то я понимаю, но мне так жаль, прости, я не могу сделать вид, что ничего не слышал. Может, нам стоит… — Но это правда было давно, — возразил Хакс. — Во всяком случае, Слоун покончила с этим. Она буквально с ним подралась. Я видел. И в тот день я понял, что есть люди сильнее его, так что я перестал бояться, на то не было причин. Слоун присматривала за мной. Она сделала меня тем, кто я есть, — он остановился, чтобы облизать губы. Он почувствовал, как зашевелился Рен. — Пожалуйста, если ты что-то запомнил из этого, можешь звать это «Мои нелёгкие начинания и как я их преодолел». — Армитейдж, — сказал Рен мягко. Хакс задрожал от этого; он подумал о том, чтобы попросить Рена звать его по фамилии, как все делают, потому что Армитейдж слишком сильно напоминал о прошлом, но то, как произносил его он, звучало как обещание. — Я не хотел, чтобы ты знал, — сказал Хакс, частично приглушённый прижатой ближе подушкой. — Я не хотел, чтобы ты обращался со мной как-то по-другому из-за этого. Просто вырвалось. Я не подумал. — Я понимаю, — сказал Рен, поглаживая его спину. Хакс сдержал всхлип. Коснись, коснись меня, даже когда я всё порчу, когда я слаб, просто коснись меня так же. Он изогнулся в чужих руках, и Рен спросил: — Чего ты хочешь? — Просто… продолжай. Я буду очень благодарен. Рен провёл пальцами по его коже и обхватил руками за бока. Прикосновение нежное, но не жалостливое. Хакс часто ощущал себя хрупким, как стекло, когда открывал душу; Рен же помогал ему чувствовать себя человеком. — Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Хакс. — Во имя справедливости. — Я почти упустил возможность узнать тебя поближе, — упёрся Рен. — Ты можешь представить себе? Можешь представить, что я и подумать не мог, как ты умён, прекрасен, какой особенный; я спутал тебя с каким-то офисным планктоном, думал, ты бессердечный, а когда загораешься желанием… — Эй, не честно, — проворчал Хакс. — Я так горжусь тобой, — продолжил Рен как ни в чём не бывало. — Знаешь, каждый раз, когда я смотрю на тебя, я думаю: ого, это мой парень. Знаю всё твои достижения, какой ты великолепный; ради всего святого, ты Армитейдж Сука Хакс, и теперь ты здесь, в моей постели, и я могу касаться тебя, ублажать тебя, быть с тобой. Охуенная привилегия. И ничего ты не запорешь, — он сжал его плечи. — Не сможешь, потому что ты не перестаёшь быть самим собой. И именно за это я тебя люблю. Хакс моргнул несколько раз, заставляя искры затанцевать в темноте. — Как и почему ты всегда знаешь, что я хочу слышать? — Правда? Это… приятно знать. — Да, правда. Хакс попытался перевернуться на спину, и Рен, заметив это, встал с него, позволяя ему перекатиться. Хакс повернулся к нему лицом, хмурясь. — Ты идеальный бойфренд, — обвинил он его. — Не то чтобы, — возразил Рен. — Я просто говорю то, что думаю, честно. Не сдерживаясь. На самом деле, я беспокоился, что тебе это не понравится. — Ты беспокоился, — повторил Хакс. Беспокойство совсем не вписывалось в образ Рена. Может, он выглядел чуть тревожно, сидя верхом, с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, но ничто, абсолютно ничто не разрушит впечатление его вызывающей уверенности. Рен вёл себя как изгнанный принц, и его мстительную уверенность Хакс находил волнующе привлекательной. — Я всегда беспокоюсь, — признался Рен. — Ты только что рассказал мне о своём прошлом, и я надеялся, что смогу правильно отреагировать, потому что мне так дорого твоё доверие, и ты заслуживаешь самого лучшего, и я боюсь, что не подхожу. Я боюсь, что ты найдёшь кого-то более порядочного, менее импульсивного и агрессивного, кого-то более зрелого утончённого, кого-то, кого я нахуй заре… — Неужели из-за того, что у него член больше? — резко оборвал его Хакс. Рен обиженно нахмурился. — Ты, может, и любишь мой член, но ты не любишь меня из-за члена. Не шути так. — А между тем, ты ревнуешь к воображаемому парню, — сказал Хакс, наклонив голову. — Я хотел, чтобы ты спросил себя: «У него член больше, чем у меня?» — а потом понял бы, что это абсурд, и с облегчением осознал, что его не существует, но получилось обратное. И да, я люблю тебя. Даже несмотря на то, что у меня сложилось впечатление, что ты легко справляешься с отношениями, и я вроде как ненавидел тебя за это. Рен усмехнулся. — Я постоянно паникую. — Аналогично, — сказал Хакс, протягивая руку. Он ожидал рукопожатие, но Рен поднес её к губам. — Вот об этом я и говорю, — пробурчал он, однако ещё никогда не был так спокоен. Они оба просто два нервных размазни. И как же ему хотелось быть двумя нервными размазнями вместе и как можно дольше.

*

Он и его любимая нервная размазня поменяли простыни, которые они умудрились запачкать маслом, а потом Хакс обернул вокруг себя полотенце, и они направились в гостиную, чтобы посмотреть последние сообщения. Они сели бок о бок на диване, и Хакс перебросил ноги через Рена, чувствуя себя уютнее с каждой минутой. Зная, что Рен был таким же неопытным, как и он сам, Хакс ощущал чувство превосходства; а тому просто повезло родиться романтиком, склонным к эмпатии, выросшим в любящей семье, привыкшим к свободе самовыражения, но это не важно. Хакс случайно обвёл взглядом гудящий, суетящийся город. Беспокойство, перевозбуждение, готовность к покорению новых вершин. Он хотел взять Рена за руку провести по улицам, заставить его показать всё, что только было можно. Он бы проглотил мир целиком. Судя по тому, как Рен лениво смыкал веки, всё, что он хотел, — спать. Ебучие часовые пояса. — В кроватку? — предложил Хакс. Рен вздохнул. — В жизни не слышал ничего прекраснее. — Давай. Я допишу отчёт и проверю Миллисент; буду через секунду. — Она в порядке? — зевнул Рен, выключая айпад. — Да, вполне нормально, что она слоняется здесь, изучая обстановку. Я думаю, она уже освоится, когда станет искать место на ночь. — Давай погуляем с ней завтра, — промямлил Рен, целуя его в щёку. Хакс закрыл глаза, наслаждаясь долгим касанием чужих губ. — Коты не очень любят гулять. Особенно по незнакомым городам. — Я видел, у неё есть поводок? — Это чтобы во время перелётов не было вопросов. — А ты подготовился, — сказал Рен. Чмокнув его ещё раз, он поднялся на ноги. Хакс сиял, будучи не столько удовлетворённым, сколько довольным; казалось, Рен хвалит его за всё: от соблюдения мер безопасности до самого его существования. И он всё ещё не был уверен, как к этому относиться. Он перечитал несколько строк из исследовательской заявки, всё ещё витая в облаках. То, что он признавал свою любовь к похвале, уже было немало, но обычно это касалось только работы. Он отпечатал несколько коротких заметок, выключил макбук и поставил его на изящный кофейный столик, около планшета Рена. Он замер на мгновение, обратив внимание, на лежащие их бок о бок вещи. Он не понял, почему это вскружило ему голову, но несколько хороших догадок у него было. Он проверил миски и лоток Миллисент и стал искать её. Она свернулась вокруг цветущей драцены в другом конце гостиной. — Хорошая девочка, — произнёс Хакс. — Осваиваешься. Миллисент позволила ему себя приласкать, но стала изворачиваться, когда он попробовал поднять её на руки. Он отпустил её и почесал ей подбородок. — Ладно, ладно, в удобное для тебя время. Она ткнулась головой в его ладонь и потёрлась мордочкой о его палец, мягко заурчав. Он немного увлёкся поглаживанием её тёплого меха и нежением её ласковыми словами («милая моя, котичка»), и только потом осознал, что сейчас не только Рен заснёт, не дождавшись его, но и сам он начинал ему подражать: хвалил ни за что. Однако было бы несправедливо многого ждать от Миллисент. Её работой, с которой она успешно справлялась, было выглядеть обаятельно. Хакс поцеловал её в нос, пожелал спокойной ночи и засеменил трусцой, добегая до шкафа прихожей, в котором он оставил свою одежду. В нём хранились зимние куртки и пальто Рена, так что найти свой приготовленный заранее пеньюар среди массивной одежды не составило труда. Может, это было немного чересчур. Или не немного… Розово-лиловое, бархатное, кукольное платье с черными кружевами, да такое короткое, что не до конца прикрывало; он планировал надеть черные чулки и подходящие к ним трусики, но кто вообще надевает чулки ко сну? Конечно, это всё было для прелюдии, а не сна, да и Рен был уставшим. Он выругался, но, тем не менее, надел их и, повязав пояс, направился в спальню, чувствуя, что он не вписывается сюда и выглядит просто смешно, но надеть пижаму означало сдаться. У Рена вряд ли были силы даже написать слово «секс», но видок он должен оценить. Он хотел увидеть блеск в его глазах, хотел его улыбку и, да, дешёвую похвалу. Он спокойно вошёл в спальню, промаршировав к кровати так, словно был готов её ударить. Рен распластался на кровати в футболке и брифах, выглядя, как выброшенная на берег морская звезда. Видимо, так он спал, когда не было другой теплой тушки под боком. Он издал низкий, гортанный звук и приоткрыл глаза. И чуть не обронил челюсть. — Вау. Долг зовёт? — Ты не обязан. Пусть это останется приятным сюрпризом на утро, — сказал Хакс, хватая покрывало, уже совсем планируя спать, но Рен перехватил с другой стороны. — Какого чёрта, нет, дай посмотрю. Повернись, великолепие. Хакс выпрямился, пока Рен нащупывал выключатель лампы. Голубой блеск луны и огни города заменил гладкий свет ночника, делая из комнаты картину маслом, пылающую золотом. Хакс покрутился — больше как фигурист, чем модель, — и свет нашёл отблеск в его волосах, в бархате. Он закончил небольшим реверансом, а Рен сидел, разинув рот. — У меня сейчас встанет, — заявил он. — Лгун, — сказал Хакс, снова хватая простыни. Рен позволил ему, беззастенчиво пялясь на голую грудь, виднеющуюся за вырезом платья, и оседающие на неё тени. — Потрогай. — М-м? — Лезь в кровать и бери мой член. Хакс сел на колени и прополз в сторону Рена, маневрируя на упругом матрасе, свойственном высоким американским кроватям. Рен улёгся на спину, словно ленивый лев, отчего задралась футболка, выставляя его натянутые брифы напоказ. Хакс обхватил бугорок. Так… Это жутко смущало. Рен прижался ближе, давая почувствовать, насколько он был уже твердым, и Хакс не сдержался, проводя по набухшему стволу до самого кончика. — Ты зашёл в мою спальню в таком виде, — заговорил Рен низким тоном, — и ждал, что я тебя не выебу? — Не ждал, но было бы неплохо, — признался Хакс. Рен устало рассмеялся. Да, эту улыбку он так желал увидеть; этот блеск. — Будет очень неплохо, — Рен снова оглядел его, как он сидел около него, устроив ягодицы на своих пятках. — Держу пари, ты бы хотел, чтобы я заполнил эту аппетитную задницу. Когда я последний раз трахал тебя как следует? — Последний раз, когда я был здесь, — моментально ответил Хакс. Губы Рена растянулись в жадную улыбку. — Какой кошмар. Это нужно исправить, а? Буду трахать тебя, пока… тебе не будет хорошо. Он нахмурился в ответ. — Ты ведь устал, — заметил Хакс. Рен кивнул. — Да, устал. — Как насчёт, ты трахнешь меня немножко? — спросил Хакс, нежно оглаживая чужой член, — а завтра ты трахнешь меня пока, не знаю, пока я не искупаюсь в сперме? Стану кричать твоё имя? Разрыдаюсь от удовольствия? — Последнее звучит очень даже ничего, — решил Рен, закрывая глаза. — Хорошо сработано. Грязные поболтушки. Хакс наклонился к нему, чтобы поцеловать, крепче сжав его член. Рен ахнул с тем, как он провёл по нему ладонью, заставляя окончательно встать. — Можно я дам обет не оставляния тебя нетрахнутым? — промямлил Рен, смотря на него внимательно. — Да ладно, у нас огромный выбор. Анал — это далеко не всё.

*

Пятнадцать минут спустя, мнение Хакса изменилось. Лежа на боку, он позволил Рену задрать свою ногу, пока тот трахал его резкими, короткими толчками. Теперь он думал, что анал — это его всё, и он ни за что больше не откажется от него, потому иначе жизнь будет прожита зря. Он так кричал, что уже не сомневался, что соседи давно вызвали полицию, но никакое спецподразделение не заставило бы его слезть с члена Рена — ни спецназ, ни целая армия. Было так много смазки, так много отвратительных звуков, но ему было плевать. Она сочилась вокруг чужого члена, стекая по дрожащим бедрам. Хакс был открыт, так открыт, что Рен просто продолжил трахать его между отверстием и эрекцией, и, сука, как же это было восхитительно. Он обхватил ладонью свой член, в край сбиваясь с ритма, сжимая слишком сильно, но он знал, что если хоть немного замедлится, то просто умрёт. Он встречал каждый толчок чужих бёдер, желая больше, но не прося об этом, наслаждаясь тем, как мышцы растягивались вокруг толстой головки, как Рен отстранялся, чтобы одним движением заполнить его снова. Он шлёпнул дырку Хакса своим членом, и Хакс так застонал от этого, что Рен шлёпнул сильнее, а затем схватил его ягодицы, скользя между ними и задевая его мошонку. От неожиданности Хакс сдавленно охнул. Рен вошёл снова, трахая его так сильно, что пришлось держаться за спинку кровати. — Откуда ты силы вообще берёшь? — От чувства невыполненного долга, — прохрипел Рен. — Должен же я предоставлять своему бойфренду всё самое лучшее. Я просто не мог не трахнуть тебя после всего этого. Он ускорился, прижимаясь раскрытыми губами к чужой шее. — Такой хорошенький, мокрый, открытый. Для меня. — Пожалуйста, — задыхался Хакс, — пожалуйста, Рен, затолкай его в меня полностью, пожалуйста… Рен выскользнул, начав дрочить над дыркой Хакса. Тот застонал, почувствовав горячее семя на коже, стекающее по его заднице и даже попавшее на член. Хакс использовал её, чтобы смазать себя. Он почувствовал, как Рен снова вошёл, втрахивая свою сперму в него. Хакс взвыл, сходя с ума и чувствуя успокаивающий поцелуй Рена на шее. — Ещё немного, Армитейдж. — Мне так хорошо, так больно, — заскулил он. Рен поцеловал его подбородок и в успокаивающем жесте обернул свою ладонь поверх его кулака, вбиваясь в него снова. Хакс вскрикнул, сжимаясь вокруг чужого члена. Перед глазами не просто искры — взрыв сверхновой.  — Прекрасен, — прошептал Рен. — Посмотри на себя. Хакс опустил глаза. Сердце как бешеное и дышать невозможно. Ночнушка задралась, ноги дрожали, сам он абсолютно затраханный. Сперма и на его, и на Рена руке. — Пожалуйста, не выходи, — едва проговорил Хакс. — Пожалуйста, иначе я опять кончу. Я умру после второго раза, спасибо. Рен усмехнулся, прижимаясь ближе. — Попался. — Пипец просто, — с чувством сказал Хакс и закрыл глаза.

*

Засыпать с членом в заднице с самого начала было не очень хорошей идеей, но они всё же отключились. Он проснулся около четырех утра, спешно сбросил с себя одежду, будто она жгла кожу, и помчался в душ. Стоя под струёй, он ради интереса сунул два пальца. Они без проблем проскользнули внутрь. Интересно, как сильно он себя искалечил, и что на это скажет доктор. Бывал уже один случай, когда он заявился на работу с «шариками гейши» в заднице, но его оправдало то, что он был пьян и одинок. Он смочил полотенце и на цыпочках вернулся в спальню. Стоило только взглянуть на Рена, как на лице засияла улыбка: что за массивный красавец, Хакс взобрался бы на него, как на гору; к чёрту ноющие мышцы. Он вернулся на кровать и принялся ласково вытирать Рена. Тот издал наимилейший звук и пробормотал: — Как ты себя чувствуешь? — Тш-ш, ложись спать, ещё рано. — Н-хн, — ответил Рен, вслепую раскрывая руки. Хакс спешно вытерся, бросил полотенце на пол и забрался в объятия.

*

Когда он проснулся снова, было всё ещё рано. Нечестно. Рен буквально накрыл его собой. Чудесно. Едва он успел раскрыть глаза, как почувствовал короткий поцелуй и услышал чужой шёпот: — Утречка. — Доброго, — пробормотал он, притягивая его как можно ближе. Рен улыбался — слишком бодро для хрен знает скольки утра — но так нежно. — Как насчёт утренней пробежки? Хакс задумался. — Моё подсознание говорит да, а вот старые кости просят отвалить. — Ты не старый, — Рен мягко тыкнул его живот. — Давай, малыш, будет весело. — Агх. Ладно. — Тогда погоди ещё пять минуточек, — улыбнулся он. — Мне нравится просыпаться рядом с тобой, хочу подольше насладиться моментом. — Это я проснулся рядом с тобой. Ты не спал. — М-м, — промычал Рен, утыкаясь лицом в его шею. Хакс стал перебирать его волосы, больше инстинктивно. Они так и просили погладить их. — Я мог бы спать так. Ты мягкий. Кроме некоторых костлявых мест, но они мне тоже нравятся. Ты же своим локтем проткнуть можешь. Полезно так. — Это один из самых предпочтительных методов самозащиты, — признал Хакс. Он заправил вьющуюся прядь за огромное ухо Рена. Всё в нём было велико: уши, нос, грудь, губы, широченная улыбка, пропорционально огромный член. Хакс не мог перестать возбуждаться мыслью об этих больших руках на его талии. Не в ближайшее время, понял он, когда Рен притянул его ближе. Через семь минут они были на кухне. Хакс всё ещё едва стоял на ногах, но абсолютно точно был доволен, хотя и ходить с голым задом ему не особо нравилось. — Сделаю смузи, — объявил Рен, намереваясь прикрыть своё достоинство кухонным полотенцем. — Хорошо, а с чем? — Киви и капуста, — сказал Рен, доставая из холодильника два влажных стакана. Хакс бы, конечно, обошёлся без капусты, заменив её большим количеством молока и арахисового масла, но решил не спорить, и выпить залпом, как настоящий взрослый. — Ты привёз спортивный костюм? — спросил Рен, вытирая рот рукой. Хакс облизал губы, постаравшись не поморщиться. Бодрящий такой вкус. — Я привёз костюм для аэробики и кроссовки, этого хватит. — Коротенькие розовые шорты! — воскликнул Рен. — Нет, не коротенькие розовые шорты. Слишком холодно, — ответил Хакс. Рен показательно надулся. — Ну да, конечно, — пробормотал он и положил использованный стакан в раковину. Попытался, то есть. — Глядите-ка, кто удостоил нас своим присутствием! Уже освоившаяся Миллисент завладела раковиной; она заурчала, стоило Рену почесать её за ухом. Хакс моментально растаял. * Пробежка была чудесной, даже несмотря на то, что Хакс бросил попытки поспеть за Реном ещё на полпути. Но намного лучше был последующий перепихон в душе и французский тост с беконом на завтрак. Утро прошло как в тумане: рутина, игры с Миллисент, чувственные поцелуи с Реном, неожиданная шахматная партия, а после — лежание на чужих коленях и чтение вслух выдержек из романа «Луна — суровая хозяйка», разбавленное спорами о рациональном анархизме и свободном рынке. Живот Рена бестактно заурчал посреди прочтения. — Сходим пообедать? — спросил Хакс, опуская книгу. — Давай приготовим что-нибудь, — сказал Рен, озадачив этим предложением Хакса. — Не любишь кафе? — Только не в выходные. — Тогда поколдуем, — уступил Хакс. — Морепродукты? — Заебись, — протянул Рен, пока Хакс убирал книгу и очки. Ему не хотелось, чтобы его видели в них, если они собирались пробежаться в продуктовый. Он уже направлялся в ванную, чтобы надеть линзы, когда Рен окликнул его с дивана: — А что именно за морепродукты? — Мне говорили, что я довольно неплохо готовлю мидии с песто. Это быстро и несложно — минут пятнадцать и готово, — вот и одна из причин, почему он их так любил. Он ни за что не согласится готовить что-то, если это занимает больше получаса; у него были более важные дела, которым нужно было посвятить своё время: работа, секс, раздумывание о неизбежной гибели Вселенной и всё в таком духе. — Какие тебе нужны ингредиенты? Хакс откопал в своей памяти покрытый пылью рецепт. — Кабачки, помидоры черри, ам, горох, белое вино, базилик и остальную хрень для песто. Он услышал, как Рен встал, завозился на кухне, что-то разбрасывая и кидая, а затем объявил: — Вино есть, базилик есть, замороженный горох, а кабачки идут нахуй. — Лучше свежий горох. И кабачки без хуя. — Сходим на рынок? — предложил Рен, захлопывая холодильник. — А мидии можно захватить в «Уголке Лобстера». Хакс оттянул нижнее веко, отчего его хмурое лицо стало выглядеть ещё противнее. — Это название такое или это действительно место, где лобстеры зависают с мидиями? — Название. Он достаточно знаменитый. Они даже футболки продают. — Рыбный магазин продаёт футболки? — хмыкнул Хакс, ставя линзу на место. — Добро пожаловать в США. Готов ты или нет. Хаксу понадобилось полчаса, чтобы собраться, а Рен в это время заправился злаковым батончиком. Хакс подготовил лекцию о том, какого внимания требует укладка его волос, погладил костюм, надел свой бёрберровский тренчкот, и, после недолгих раздумий, обул женские туфли от Прады. Миссия «Выйти из Дома» из-за этого усложнялась, поскольку Рен был готов просто сорвать с него всё, а Хакс едва ли был против, спасибо пальто от Армани и чёртовой дульке. Единственное, что заставило его остановиться, — это ебучая глажка ебучего костюма, поэтому мять его не особо хотелось. Обняв Рена за руку и наслаждаясь стуком каблуков о бетон, он прошёл с ним в гараж. Будучи не местным, он мог себе позволить чуточку больше, чем в Лондоне, и это абсолютно точно сработало, потому Рен угодил прямо в собственный кадиллак, очарованный ножками Хакса. — Блять! — Бедная ласточка, — по-мудачески проворковал Хакс, а затем оглядел кадиллак и роллс-ройс. — Сколько у тебя вообще машин? — Весь ряд, — Рен махнул рукой на ряд роскошных машин. Хакс удивлённо раскрыл глаза, а он усмехнулся. — Шуткую. Только эти две и чоппер. Запрыгивай, — он открыл ему дверь, и Хакс влез внутрь, стараясь не удариться головой. — А мою машину ты видел? Пристегнувшись, Рен ответил: — Раз уж ты упомянул, то, кажется, не имел чести. Ты любитель такси, видимо. Хакс закинул ногу на ногу, пытаясь выглядеть обычно. Он даже взглянул на свои накрашенные ногти. — А, у меня тесла. Я просто не люблю городское движение. — Прикрой ротик, — фыркнул Рен весело. — Тесла, блять, да? — он повернул ключ зажигания, и «Dixie Chicks» загремели прежде, чем Хаксу успел разинуть рот. — Ты латентный фанат кантри? — спросил он, не уверенный в своей готовности к ответу. — Нет, хером своим клянусь, это штучки Ренаты, — объяснил Рен, торопливо выключая. — Я платил за эту малышку не для того, чтобы глушить урачание её мотора песенками, — он подмигнул Хаксу. — У теслочки такого нет. — Нет, но воздух зато загрязняется меньше. — Как трогательно. * Хакс очарованно наблюдал проплывающие мимо улицы. Осень была одним из самых красочных времён года, но Нью-Йорк буквально горел ею, взрывался, гудел от красок. Очаровывал масштаб этого города, движение… оно не так сильно, правда, потому что Хакса всё ещё напрягало вождение по правой стороне: будто все весело едут навстречу аварии. Рен уверенно вёз их по странным улицам, огромным авеню, время от времени поглаживая Хакса по бедру или показывая любимую галерею или ресторан. В сравнении с Лондоном всё казалось новым, грандиозными и до чёртиков американским: молодым и оптимистичным, заряженным бесконечной энергией. Это кружило голову. — Уже приехали? — почти как ребёнок, спросил он. — Ещё пять минут. — Пройдёмся тогда? Рен нахмурился: пешие прогулки были ему чужды. Хаксу стало интересно, правдив ли тот стереотип об американцах, что они, куда бы ни собрались: в туалет или на собственные похороны — едут на машине. — Думаю, мы можем прогуляться, — ответил Рен. — Припаркуюсь только. — Прэпоркуюс, — ласково повторил Хакс. Они потратили на это ебаные пятнадцать минут. Явно рассерженный Рен изо всех сил старался этого не показывать, и Хакс благодарно взял его за руку, переплетая пальцы, и стал ласково поглаживать чужие костяшки, пока они прогуливались вдоль аллеи. Рен едва-едва улыбнулся, и Хакс коснулся его носа своим. Когда им пришлось маневрировать между мусором и собачьими делами, Хакс понял нежелание Рена так далеко парковаться от их места назначения, но, будучи с собой откровенным, он признал, что находил в этих уродливых улицах что-то захватывающее. Весь его нью-йоркский опыт — это сесть в роскошную машину и доехать до роскошного места; но это делало город живым. Они завернули за угол, и Хакс засёк «Таргет». Он был намного меньше, чем он думал; разумеется, те, что по больше, были на окраине, но Хакс всё равно потянул Рена за рукав, говоря: — Пойдём туда. — Куда, в «Таргет»? — У нас их нет, — сказал Хакс, пересекая улицу и утягивая за собой Рена, так что ПДД они нарушили вдвоём: пешеходный переход отсутствовал. — Я изучаю твоё наследство. — Думаю, что «Таргет» не такая уж и часть моего богатого наследства, в отличие от «Всё за доллар». У вас и его тоже нет, а? — ухмыльнулся Рен. — У вас «Всё за фунт»? Интим столько же стоит? — Не будь ребёнком, — огрызнулся Хакс, всё же покраснев. Иногда Рен вёл себя просто очаровательно непристойно. — Ты и впрямь тащишь меня в «Таргет». Я не думаю, что я… вау, ток глянь! — подойдя к витрине, они встретились со знаком ЗАПУГАЕМ ДО СЕДИН и грустно обвисшими бумажными пауками и скелетами. — Они ещё хэллоуинские декорации не сняли! Боже, я так скучаю по грёбаному Хэллоуину. — Он шесть дней назад был. — Так скучаю, — сокрушался Рен, прижавшись к стеклу. — Ладно, пошли купим тебе конфеток. — Надеюсь, без лезвий, — буркнул Рен, но последовал за Хаксом к двери и придержал её для него. Хакс ещё раз хорошенько подумал о своём решении, как только вошёл внутрь и столкнулся с мокрым запахом спагетти и моющих средств. Всюду красный да серый, а ряды, выдающие отсутствие порядка, напомнили Хаксу универмаг — хотя сам он часто заглядывал в Харродс. Он стал пробираться через эти джунгли. — У меня был такой крутой костюм в этом году, — вспомнил Рен. — Мой портной оценил вызов. — Ты заказываешь хэллоуинские костюмы? — спросил Хакс, проходя мимо жуткого кладбища ненужных плюшевых игрушек — поникших и безжизненных. Играла какая-то музыка, но, благодаря качеству, слова были не понятны; было очень похоже на Baby It’s Cold Outside. — Надо же было сразить всех наповал. Там была тематическая вечеринка. Алиса в стране чудес. — Разумеется, — хмыкнул Хакс. — Дай угадаю, Безумный Шляпник? Рен прижал руку к сердцу и приподнял воображаемый цилиндр. — Ты так хорошо меня знаешь. — Ты не говорил, что был на вечеринке, — задумчиво произнёс Хакс и поднялся на цыпочки, чтобы определить местоположение сладостей, но, судя по всему, те могли быть где угодно. — Хотя теперь ясно, почему ты мне пьяный писал. — Ты сказал, тебе не нравится Хэллоуин. Если вкратце, было весело. Если подробнее, было очень весело. Но не лучше твоей видюшки, конечно. Ни один Мартовский Заяц не сравнится с моим крольчонком, — Рен сжал его задницу в тот момент, когда он случайно встретился глазами с матерью, пришедшей с двумя детьми. Её взгляд упал к его туфлям, а на лице — ничего кроме совершенного непонимания. — Не будет ли лучше обсудить это дома? — тихо проговорил Хакс, встретившись с волчьим оскалом Рена. — Ты привёз с собой кроличий костюм? — Вообще, да. Я подумал… ты бы не отказался. — Такой предусмотрительный, — прошептал Рен и поцеловал его шею. Мужчина с полной корзиной дорито прошел мимо, а Хакс чуть не сгорел со стыда. Идея быть обнаруженным вместе с Реном после пряток и всего этого дерьма бросала в дрожь, так же, как и бестактные лобызания на публике. — Я не думаю, что нам стоит выставлять свои отношения на показ, — сдержать себя стоило огромных усилий. Рен тут же отстранился, а Хакс снова переплёл их пальцы. — Не привлекай внимания просто. — Понял, пардонь. — Всё нормально. Они продолжили прогулку, но Хакс был слишком занят держанием Рена, тем, какой тёплой была его огрубевшая рука и как приятно было держать её. Он утянул Рена за стеллаж с детскими прибамбасами для вечеринок. — Слушай, я тут подумал, — начал Хакс, обвивая руками чужую шею, но не прижимаясь близко, — давай мы закончим с шоппингом, готовкой и… Рен смотрел на его губы внимательно. — Так? — А потом ты отправишь мой зад в Страну Чудес, — закончил Хакс, рискнув на короткий поцелуй.

*

Час настал, подумал он, когда трапеза была окончена. Кажется, он перенял драматизм Рена. Они немного поболтали, сидя с пустыми тарелками, притворяясь, словно у них нет никаких планов, однако теперь обед был официально окончен, и то, что должно было последовать дальше, будоражило изнутри, вызывая тревогу. Рен улыбнулся ему, когда они оба потянулись к капсуле для посудомоечной машины. Хакс одёрнул руку, сдержанно улыбнувшись — а взгляд голодный, дикий. — Что ты ждёшь от этого опыта? — спросил Рен. Хакс нахмурился. — От поджарки блюд? — От поджарки тебя мной, — Рен подмигнул ему, закрывая дверцу. Загудев, посудомоечная машина начала работу в эко-режиме. — Наш первый ролеплей. — Я не думаю, что хочу ролевую, — признался Хакс, прислоняясь к стойке. Он скрестил руки на груди, стараясь не помять свой костюм. — Я хочу развлечься с тобой, а не с каким-то болваном из сказки. И раз уж на то пошло, то лучше я буду собой, чем кроликом. Я не практикую пет-плей. — То есть, мы просто одеваемся в костюмы, оставаясь сами собой, — подытожил Рен. Хакс нервно кивнул. — Да. У меня, гм, есть просьба, хотя больше предложение, если не возражаешь. — Валяй, — улыбнулся Рен, заставляя желудок Хакса снова сжаться. Он облизал губы и стал говорить куда-то Рену за плечо: — Можешь быть грубым в этот раз? Мне понравилось то, что, эм, было вчера, и я заметил, что у тебя есть, так скажем, тёмная сторона. И если бы ты позволил ей немного проявиться… было бы здорово. — Насколько грубым? — Рен потянулся к нему, и Хакс взял его ладонь осторожно, прижимая их переплетённые руки к груди. — Хочу переступить черту. Удиви меня. Я не хочу чувствовать себя униженным или ненужным. Просто… хочу быть твоим, — он прижал свой лоб ко лбу Рена. — Твоим крольчонком. Рен поцеловал его ласково. — Кажется, я уже знаю, что сделаю с тобой, — пробормотал он и добавил: — Спасибо. — Не за что, — машинально ответил Хакс. Рен стукнул пальцем по его воротнику. — Приведи себя в порядок. Я хочу тебя одеть.

*

Хакс сиял. Он чувствовал себя непорочным. Он немного поизвивался у зеркала и полюбовался отражением своей задницы, и его нервозность сменилась на отдалённые мысли о том, что эту задницу завтра нужно будет тащить на самолёт. Он опустил руку и обхватил свой член. Лучше было встретить Рена уже хотя бы наполовину возбуждённым. С его нетерпением и желанием времени много времени это не заняло. С замиранием сердца он открыл дверь ванной и побрёл в гостиную, где уже ждал его Рен в рубашке и подтяжках. Есть чем полюбоваться, подумал Хакс. Может, они ещё раз используют это в будущем. Он прошёл к бархатному дивану и, остановившись, поставил ноги чуть врозь. Рен оглядел его всего и кивком попросил опуститься на колени. Хаксу стало интересно, было ли это частью игры. Он послушался, и Рен обхватил его за подбородок. — Как ты? — Готов, — ответил ему Хакс. Довольный Рен взял простой белый лиф, идеально покрывающий плоскую грудь Хакса. Рен сумел застегнуть его не глядя, получив впечатлённое хмыканье от Хакса. — Подними, — попросил Рен. Дальше трусики: окаймлённые, с большим помпоном. Рен погладил сквозь них его выступающий член. — Сколько раз ты хочешь кончить? — Два? — сказал Хакс высоковато. Рен сжал его. — Не очень амбициозно, но разумно, — он убрал руку. — Ногу мне на колено. — Думаю, три я выдержу, — протянул Хакс задумчиво. Наблюдая, как Рен обувает ему белые туфли на каблуке, он задумался о том, почему это так возбуждало. Он придержался за его широкое плечо, чтобы не упасть. Кажется, эти широкие плечи отчасти были виноваты в том, что даже банальный процесс обувания заводил. — Опусти, — сказал Рен, и он снова опустился на колени, теперь самостоятельно пытаясь держать равновесие в этих туфлях. Он краем глаза заметил гуляющую по стойке Миллисент. Нужно было делать это в спальне. Миллисент все-таки леди, ей не стоит быть свидетелем таких непристойностей. Рен короновал его кроличьими ушами. Итак, он правда вырядился Мартовским Зайцем для анального секса. Рен провёл большим пальцем по его скуле, будто пытаясь стереть непрошенный румянец. — Ты такой чудесный крольчонок, Армитейдж. — Боже, — прошептал Хакс. — Моя игрушка. У меня кое-что есть для тебя. Он взял коробку молочного цвета и протянул Хаксу. Тот приподнял крышку, чувствуя взгляд Рена на себе, и ахнул. Серебряная цепочка с игриво тикающими часиками. Он нажал на кнопку, открывая. Нью-йоркское время. — Я надену это на тебя? — Спрашиваешь, — Хакс наклонил голову. Ему, блять, крышу сносило. Он не носил аксессуары, но ему так нравилось такое внимание; он уже представлял, как приедет домой, достанет их, будет смотреть и думать, чем же сейчас занят Рен. Цепочка была такая тонкая, что Хакс едва её ощущал. Он коснулся часов, закрывая их. — Они чудесные, — сказал Хакс. — Тебе идёт серебро. Подчеркивает цвет глаз, — Рен смотрел на него своими глубокими глазами, утягивающими Хакса в Страну Чудес. — Я мог бы просто любоваться тобой весь день. — Но вместо этого ты будешь занят затрахиванием меня до смерти. Рен усмехнулся, подавая Хаксу руки, чтобы помочь встать. — Таков план. Иди в спальню и сядь на ковёр, который я постелил; если тебе в какой-либо момент станет неприятно или страшно, пообещай, что дашь мне знать. — Ох, не дождёшься, — сказал Хакс, ухмыляясь, и крутанулся вокруг себя. — Позор, скандал, я всюду опоздал, — пропел он, уходя, и услышал сдавленный смех Рена. Войдя в спальню, он заметил, что всё немного изменилось: мебель отодвинута в стороны, а на полу постелен охуенно похожий на траву ковёр. Хакс прикрыл рукой рот и осторожно тронул ковёр ногой, а затем присел на корточки, чтобы осмотреть его. Искусственный и, слава богу, без запаха; но, тем не менее, он всё ещё был мягким, чудным и чертовски пошлым. Он прополз дальше и сел, как было указано, а затем поставил корзинку около чайного набора. Когда он только успел… Ладно, Хакс был в душе, но блин. Он взглянул наверх. Как и ожидалось, гирлянды. Учитывая всю эту мебель кругом, было ощущение, что он в бюджетном фильме, и вот-вот наступит знаменательный момент. Включить своего внутреннего кролика? Нет, они договорились без ролеплея, и Рен будет уважать чужие пожелания. Он позаботится о нём. Хакс отрешенно вцепился пальцами в свои бёдра, наслаждаясь ощущением; должно быть, сильно замечтавшись, потому что стук в дверь заставил его подскочить. — Входите, — позвал он и занял приемлемую позу. Рен выглядел нереально: огромная бабочка, сюртук и жилет, идеально подчёркивающие его фигуру, и, блять, этот цилиндр, который он поднял в знак приветствия. — Только посмей теперь надеть что-нибудь другое, — заявил Хакс. — Хорошо, тогда ты тоже. — Да с удовольствием, чёрт возьми. Да я так на работу пойду, — угрожающе заявил Хакс. — Да тебе все контракты не глядя подпишут, — сказал Рен, скрестив ноги лотосом и повернувшись к нему. — Может, мне сделать британский акцент для полного соответствия? — А не слишком ли ты охуел. — Не надо, говоришь? — спросил Рен, звуча почти как какой-нибудь придурок с BBC, если убрать интонацию. Хакс сжал свою цепочку. — Не делай так больше. Ты смущаешь мой член. Рен беззастенчиво уставился на его промежность. — Мне стоит его порадовать вместо этого? — Будь любезен, — процедил Хакс. Рен закатил глаза, лукаво улыбнувшись, и придвинул одну из корзинок для пикников ближе. Внимание Хакса было приковано к точной копии туфель шляпника, и в голове засела мысль: что бы подумали ребята из Викторианской эпохи; не то чтобы они тоже не шалили, конечно. Рен подтянул корзинку и открыл её, и Хакс в шоке вылупил глаза. Судя по всему, это было дилдо в виде моркови, но формой напоминавший огромный оранжевый член, с зелеными кусочками ткани на основании. Рен шлёпнул ими по своей ладони. — А это для того, чтобы тебя отшл… — Ни за что на свете — …и для безопасности, — закончил Рен самодовольно. Он перевернул дилдо и протянул его Хаксу. — Он совсем новый. — Ты купил это для меня? — Для нас. Просто так подарить было бы глупо. Хакс усмехнулся, дотронувшись. Тяжелый, твердый, немного рельефный. Откровенно говоря, это выглядело ужасно непристойно, но ощущаться должно было великолепно. Очень даже. — Мне хватило бы твоего члена, но… всё равно спасибо. — Я не хочу кончать раньше твоего первого оргазма, — сказал Рен. — А теперь давай ко мне на колени. Хакс сглотнул и подполз к нему, возбуждённый сильнее, чем хотелось бы признавать. Держа дилдо в руках, смущённый, он двигался неуклюже, но смог забраться Рену между ног, плашмя прижимаясь спиной к его груди. Нечто твёрдое упёрлось в его спину, и Хакс позволил себе улыбку, поняв, что Рен был возбужден так же, как и он сам. Рен обхватил его рукой поперёк груди, второй начав поглаживать его живот, — успокаивающе и щекочуще, позволяя Хаксу привыкнуть. — Как тебе? — спросил он. — Это странно, но мне уже нравится, — Хакс направил его руку к своему лифчику. Рен погладил его поверх тёплой ладонью, а затем скользнул обеими руками под него. Хакс резко вдохнул, будто икнув. Рен сжал его грудь, а затем убрал руки, чтобы снова прижать их поверх и начать мять ее. Он поднял голову, чтобы видеть, как стояк Хакса натягивает трусики; тот опустил взгляд туда же, на секунду напрягшись от вида этого жуткого дилдо, о котором он уже почти забыл. Рен ущипнул его за соски и прошептал ему в шею: — Подготовишь себя? — Чёрт, — сказал Хакс, что можно было счесть очень эигузиастическим «да». Он вынул из корзинки для пикника смазку и уже хотел было отложить дилдо в сторону, но Рен цокнул: — Нет уж, пожалуйста, держи. Будь дружелюбным. Он собирается навестить твою задницу. Хакс не был уверен, что справится с этим. Рен хоть и был больше, но его член из плоти и крови, в то время как этот монстр был жутким творением из ПВХ. Хакс сжал его, чтобы показать, кто здесь главный, и протолкнул в себя кончик пальца, тут же дёргаясь и получая от Рена замечание: — Легче. Он покрутил его соски, и от нахлынувшего удовольствия Хакс дрожаще выдохнул. Он добавил смазки и продолжил уже аккуратнее. Трусики открывали только то, что Хаксу было нужно, но всё равно скоро стали липкими. Судя по тому, как сильно член Рена упирался ему в поясницу, идея нравилась обоим. Рен прильнул ближе и стянул лямки лифа зубами, ни на секунду не отрываясь от груди Хакса. Он круговым движением обвёл его сосок и потёр второй, чередуя прикосновения и сводя Хакса с ума. Тот умело раздвигал оба пальца внутри и даже не заметил, как, объятый похотью, начал ласкать рукой дилдо. Рен пронаблюдал за этим и изрёк: — Крольчонок хочет погрызть морковку? — Что? — задыхаясь, выдал Хакс. Рен прижал его невозможно близко, трясь об него и сжимая его грудь. — Пососи. — Господи, Рен… — Ты ведь хочешь? Хакс хныкнул в ответ, и — нахер просто — обхватил губами этот ебаный огромный дилдо. Он зажмурился, беря в рот кончик. На вкус как пластик, как ни странно, но, сука, оно растягивало его рот. Он добавил третий палец. Да ему, блять, четыре нужно будет. Он застонал вокруг дилдо, заглатывая глубже, и Рен придержал его для него. — Медленно. Двигай головой. Смажь слюной, — Хакс в ответ облизал игрушку, и Рен прошептал: — Вот так. Когда вторая рука освободилась, растягивать себя стало удобнее, пока Рен держал дилдо, как награду для него, левой рукой дразня сосок. Хакс стал жадно обсасывать игрушку, и из всех ошеломивших его ощущений это было самым приятным. Этого же он хотел, верно? Он закашлялся, когда «морковка» коснулась его горла, и отстранился. Хакс посмотрел на Рена из-под ресниц, позволяя слюне стекать по подбородку, а дилдо — касаться щеки. — Нравлюсь таким? — Нужно было захватить камеру, — изумлённо произнёс Рен. Хакс устало усмехнулся. Ему уже сносило крышу, а ведь они едва начали. — Хочу тебя в себе, — лениво протянул Хакс. Он снова взял дилдо в рот, чтобы показать, какой он послушный. — Если справишься с морковкой, получишь, — улыбнулся ему Рен. — Если нет, придётся подождать. Хакс отстранился, продолжая работать пальцами. — Нет! Почему с наказанием? — Так становится интереснее. — М-м, — нахмурился Хакс. — И что мне надо сделать, чтобы заслужить твой член? — Убери руки. Хакс подчинился. Рен опустил руку и проник в него двумя пальцами. Хакс ахнул, инстинктивно сжимаясь вокруг них. — Отлично. Вытри руки. Я расскажу тебе правила игры, и, если тебя устроит, мы сразу же начнём. Если нет, мы можем обсудить, разумеется. Мы просто повеселимся. Я не хочу тебя унижать. — Я уже веселюсь, — заверил его Хакс, доставая из корзинки влажные салфетки. Кайло покрутил пальцем его сосок. — Я хочу трахнуть тебя морковкой, — сказал Рен, и тут Хакс не смог сдержать смех. — Прости! Это… не то, что обычно говорят… — Всё хорошо, мне тоже это кажется смешным, — улыбнулся Рен, покачивая дилдо в руке. — Только взгляни. Не думаю, что это можно на рынке продавать. — Фу! — воскликнул Хакс. — Ей-богу, мистер МакГрегор, я никогда ничего подобного не видела!* — сказал Рен голосом потрясённой бабушки. Хакс закрыл ладонью лицо, подрагивая от смеха. Рен поцеловал его шею сзади и опустил дилдо, который теперь угрожающе находился на уровне глаз. Они оба посмотрели на него с нежностью. — Что за игра? — спросил Хакс. — Я трахну тебя этим, — ответил Рен, игриво обводя пальцем кончик, — и у тебя будет три минуты, чтобы кончить. Ты должен сосчитать. Если справишься, то я начну трахать тебя, пока ты всё ещё не отошёл от первого оргазма, и вытрахаю второй. — А если не справлюсь? — Я думал над тем, чтобы закончить с тобой вручную, а потом мы бы занялись ванильным сексом. Не слишком жестоко? — Ничуть нет, — мотнул головой Хакс, болтая кроличьими ушами. — Как ты сказал, это только больше возбуждает. Сделаем это, — он раздвинул ноги, опускаясь ниже. Он был невероятно близок минуту назад, разумеется, достигнуть пика не составит труда, хотя его член и немного обмяк во время перерыва. Самая волнующая часть. Рен смазал дилдо и обернул руку вокруг чужого живота. Лёгкое сжатие было последним предупреждением, прежде чем Рен вогнал игрушку внутрь. Хакс закричал — растяжка неожиданная, восхитительная, приятно болезненная. — Ещё! — Не забывай о времени, — шепнул Рен, Хакс насупился. Точно, время… пять Пикадилли, шесть Пикадилли, семь Пикадилли; твою мать, да он просто каменный. Хакс заскулил. Он был уважаемым человеком в обществе, он мог скулить столько, сколько пожелает, и, блядство, эта хрень упиралась прямо в простату. Много, слишком много… где-то двадцать Пикадилли… Он потянулся к часикам, но в итоге просто стиснул их в руке, не способный открыть. Рен не жульничал и был настроен серьёзно. Хакс заизвивался, весь липкий от смазки, член ныл, беспомощно дёргаясь в трусиках. Он откинул голову назад, на плечо Рена… сколько Пикадилли? Чёрт, чёрт… Следить за дыханием, да? Дышать, дышать, дышать. Кончить. Он потянулся было вниз, но помогать себе рукой было бы жульничеством, поэтому он просто прижал свою руку к руке Рена. Рен издал успокаивающий звук, пока Хакс терял голову. Он крутился, пытаясь потереться, ему очень, очень нужно было почувствовать Рена — и не в течение часа, а прямо сейчас. Он хотел его внутри, хотел, чтобы он заполнил его, трахнул глубоко и жёстко, будто первый, будто последний раз. У Хакса было ещё много вариантов обстоятельств, но… Пикадилли? Он представлял этот член, наполняющий его семенем, пока оно бы не вытекало наружу, а Рен бы всё равно продолжил его трахать, а он… Кончил. Ахнув, задрожав, задыхаясь в удовольствии. Он сжался вокруг дилдо, его пульсирующий член бесповоротно уничтожал его трусики, и как хорошо, так хорошо… Он едва заметил, когда Рен успел отложить дилдо. И когда и как он расстегнул свои брюки? Перед глазами всё ещё плыло, когда Рен скользнул внутрь. — Да! — заорал Хакс. — Да, ну же, давай! — Ты звучишь более авторитетно, когда кричишь, — сказал ему Рен. Голос хриплый, а член пиздецки твёрд. — Знаю! — выкрикнул Хакс. Он рванул вниз, встречаясь с толчками Рена. Слишком чувствительный, от удовольствия больно, и, блять, ещё. Рен издал почти умоляющий звук; Хакс ускорился, бешено прыгая на его члене, пока Рен прижал его ближе, зарываясь лицом ему в шею. — Армитейдж, — выдавил он. — Блять… Я твой, бери что угодно… — Сука, — выругался Хакс. Он опустил голову, пытаясь выровнять дыхание, — Я тоже твой. Раз и навсегда. Я хочу, хочу. Рен кончил с вскриком и ещё не закончил, когда схватил истекающий смазкой член Хакса. — Можно я…? — Пожалуйста. Спасибо. Этот сентиментальный придурок и знал, как доставить удовольствие. Армитейдж прильнул к нему ближе, наслаждаясь шоу и нарастающей эйфорией, задумавшись над тем, не соврал ли он о том, что ляпнул в порыве эмоций. Но он правда хотел, чтобы это продлилось подольше. Разумеется, блять, он хотел, и Рен хотел, и кто, чёрт возьми, их остановит?

*

Рен поднял свои связи и заказал столик в «Le Bernardin», ресторане, где делают бронь на месяц вперёд, но не просто роскошном, а действительно хорошем. После тщательной проверки они удостоверились, что никто из представителей Первого Ордена не помешает провести им вечер, поэтому они смогут одеться пошикарнее и вместе повальсировать. Хаксу нравился дизайн: модерн с теплыми воздушными цветами, смелые картины раскинувшихся пейзажей. Ему нравился блеск стекла и живые цветы, и то, как Рен расхваливал это место: будто владел им. Он развалился в удобном кожаном кресле, хвастая звёздными гостями из «Мишлен» и особым сортом вина, а Хакс, застыв, следил за его жестами. Движения его рук подражали волнам, застывшим в акриле. Несмотря на все изящества «Le Bernardin», он просто не мог оторвать глаз от Рена. Хакс по-щегольски ел с вилки артишоки, не обращая внимания на вкус: объектом его внимания был Рен, поедающий трюфельный салат, который он всегда крал с тарелки Хакса. В голове пусто, нет даже гудящего удовольствия от нахождения в компании Рена; и болела каждая клеточка тела, потому что после их небольшой игры в Страну Чудес они трахались без остановки. Хакс не помнил, сколько поз и мест они испробовали, и он гордился тем, что они хотя бы смогли выйти из дома. Голод вытолкал их из их секс-притона после того, как Рен заключил, что остатки тыквенного супа совершенно не подходят его кавалеру, заслуживающего чего-то особенного. Тостом Рену послужили «выдающиеся достижения» Хакса, который тут же засиял, опьянённый похвалой сильнее, чем совиньон-бланом. Они осторожно заигрывали друг с другом под столом, и Хакс почти забеспокоился, сможет ли скатерть скрыть это полностью и сможет ли он попробовать свой любимый десерт. Телефон зажужжал. Должно быть, что-то важное, потому что только на важные контакты Хакс поставил настройку. Он всё ещё смеялся над одной из шуток Рена — какой-то каламбур про морковный торт — когда взглянул на экран. Слоун. — Нужно взять, — виновато сказал он. Вежливее было бы встать и уйти, но он не мог и не хотел оставлять Рена вне зоны видимости; и это было почти смешно, но он позволил себе эту маленькую поблажку. Хакс одарил его улыбкой, а потом нажал «принять». — Добрый вечер! Боже, у вас же там за полночь, все в по… — У меня плохие новости, — перебила Слоун. — Это по поводу Ордена? — спросил он. Блять, не честно. Он не садился в то Проклятое Кресло. Что могло случиться? Он быстро прокрутил в голове список самых ужасных сценариев и самых экстренных выходов. Рен отставил стакан, выглядя взволнованным. — Нет. Это личное. Это по поводу Брендола. Хакс нахмурился. — Да? — Что он там натворил, пронеслось в голове. Очередной скандал, очередная хуйня… пристрастился ли он опять к алкоголю, неужели флиртовал с медсестрой, пытался свалить… — Я хотела позвонить тебе раньше. Не знаю, как сказать это мягче. Он умер. Удар сердца. Болтовня, звон серебряной посуды. Теплый и любопытный взгляд Рена. — Нет, — сказал Хакс. — Нет, он не мог. — Я знаю, должно быть, это… — Он не мог умереть, — повысил голос Хакс. Никто не обернулся к ним, но у Рена на лице читался шок и мне так жаль, — У меня свидание, — прошипел Хакс, выплёвывая слова. — У меня грёбаное свидание в Нью-Йорке. Ему должны были сделать пересадку, я заплатил за эту ебучую… Он не мог просто умереть, он не… — Армитейдж, — отрезала Слоун. Хакс прижал ладонь ко лбу, всхлипывая. _____________________ *Наслаждайтесь отсылками сюда: http://peterrabbittvseries.wikia.com/wiki/Peter_Rabbit_(TV_series)_Wiki_2013 И сюда: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%BA_%D0%9F%D0%B8%D1%82%D0%B5%D1%80_(%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC)