Притворяясь друг другом

Проснувшись через несколько часов от ставшего уже очень ярким серебряного света, Нолофинвэ сразу понял, что предположение Финдис оказалось неверным. Он по-прежнему был в спальне Феанаро. А значит, и в теле Феанаро. Но, по крайней мере, после сна успокоился и не чувствовал тех досады и злости, которые заставили его попросту сбежать от брата и сестры. Хорошо. А то, уже засыпая, он с ужасом подумал, что, кажется, сам превращается в Феанаро. По-настоящему, не только внешне. Интересно, отец все-таки заходил к Феанаро или нет? А если заходил, что Феанаро ему сказал? Надо было условиться, чтобы, если что, отвечать одно и то же. Думая об этом, Нолофинвэ оделся в походное платье Феанаро. К счастью, все было уже приготовлено и вещи собраны, так что об этом не надо было волноваться. Нолофинвэ на миг замер, вспоминая, упаковал ли он сам вещи и приготовил ли одежду. Выходило, что да, упаковал и приготовил. Тоже хорошо. Хлопнула дверь покоев, и раздались шаги. Нолофинвэ порадовался, что как раз успел закончить с одеванием и собрался уже выйти из спальни, как вдруг ее дверь тоже хлопнула, открываясь, и на пороге появился Феанаро. В теле Нолофинвэ, конечно. — Что ты здесь делаешь? — спросил Нолофинвэ. — Мне и зайти нельзя? — возмутился Феанаро. — Нельзя, я к тебе никогда не захожу, — напомнил Нолофинвэ. — Все удивятся. — Никто не заметит, — отмахнулся Феанаро. — Эльдар многое замечают, — возразил Нолофинвэ. — Большинство, по-моему, дальше своего носа вообще ничего не видят, — отозвался Феанаро, слова Нолофинвэ явно не производили на него впечатления. — И вообще какая разница, никогда не заходил, теперь зашел и что? — Да то, что если б это на самом деле был я, ты бы уже поднял крик на полдворца, — объяснил Нолофинвэ, начиная терять терпение. — Ну, тоже поори, если тебе так хочется. Рот затыкать не стану, — разрешил Феанаро. — Не хочу, — ответил Нолофинвэ, которого последние слова Феанаро почему-то разом успокоили. — Зачем ты пришел-то, правда? — Отец тебя уже заждался, — ответил Феанаро. — То есть меня. — Вот именно, — Нолофинвэ хмыкнул. — Это нормально. Но шагнул к дорожной сумке Феанаро, поднял ее и забросил себе на плечо. Феанаро поморщился и перевел разговор на другую тему. — Твою арфу я не понесу, — сказал он. — Ты что?! — воскликнул Нолофинвэ. — Мы не можем меняться вещами, это точно все заметят. "Заметят, заметят, заметят...", Нолофинвэ уже казалось, что он каждую минуту повторяет это. А Феанаро будто все равно, будто не он еще недавно так настаивал, что никто ничего не должен узнать. Нолофинвэ мог бы сказать ему об этом кое-что, но не успел, потому что Феанаро огорошил его новой "блестящей идеей": — Я и не предлагаю меняться, просто оставлю ее и все. — Нет! Так нельзя, — возразил Нолофинвэ. — Почему же? — Феанаро поднял брови. Опять. До чего это раздражало! — Потому что я собираюсь на ней играть во время праздника, — ответил Нолофинвэ. Правда, было совершенно непонятно, станет ли он собой к празднику и что делать, если не станет. Но отказываться от своих планов Нолофинвэ все равно не хотел. — Обойдешься, — ответил Феанаро. — Споешь без музыки. Я вот, — он махнул рукой в сторону своих вещей. — Не думал даже тащить арфу. — Потому что ты все равно редко играешь, — попытался втолковать ему Нолофинвэ. — А я... — А ты часто, — перебил Феанаро. — Потерпишь без этого, терплю же я без своих инструментов. — Это другое! — настаивал Нолофинвэ. — На праздник с собой не берут кузнечный молот, а арфу берут. — Мне и так еще тащить второй шатер для твоей матери и сестры, между прочим, — ответил Феанаро. — И почему я должен это делать? — Ну, не Феанаро же, — Нолофинвэ выделил голосом имя. — К тому же шатер очень легкий, я проверял. Феанаро мгновение посмотрел на него, потом сказал: — Ладно, возьму твою арфу. Но играть на ней вместо тебя я не буду. После этих слов Феанаро первым шагнул к двери. — Спасибо, — сказал ему вслед Нолофинвэ. Феанаро в ответ только передернул плечами. Нолофинвэ пошел было за ним, но остановился и окликнул: — Подожди. — Что? — нетерпеливо спросил Феанаро, оборачиваясь. — Говорил с тобой отец? — спросил Нолофинвэ. Феанаро покачал головой. — А если станет говорить, что ты ему скажешь? — Не знаю, — ответил Феанаро. Нолофинвэ подумал, что это необычно для Феанаро, с его-то даром красноречия. Феанаро, видимо, угадав его мысли, сказал: — Я оратор, а не лжец. Всегда он как скажет что-нибудь, хоть два йени с ним потом не говори. — Я тоже не лжец, — вздохнул Нолофинвэ. — Но если спросит, скажи, что захотел в честь праздника еще раз попробовать помириться. В этом не будет ничего необычного, я пытался много раз. — Да? И как? — спросил Феанаро с искренним интересом. Можно было подумать, что он насмехается, но Нолофинвэ слишком хорошо знал, что насмехается Феанаро не так. — Ничего не вышло, — мрачно ответил Нолофинвэ и продолжил говорить о деле: — Не только отцу, остальным тоже можно говорить, что в честь праздника мы решили побыть семьей. Можно даже сказать, что отец попросил. В конце концов, он просил нас об этом достаточно часто. По крайней мере, меня. Феанаро, судя по взгляду, эта идея не очень-то нравилась, но он не стал возражать. Сказал только: — Ладно, идем. Стоило им выйти из покоев Феанаро, как подбежала Финдис. — Ну, что? — спросила она. — Ничего, — ответил Феанаро. — Понятно, — Финдис нахмурилась. — Жалко, я правда верила, что может получиться. Но, знаете, может, к Смешению Света все пройдет, говорят, это особенное время. Или когда с момента обмена исполнится ровно день Древ, говорят, ни одна иллюзия не держится дольше суток, если только это не злой морок, но в Амане злому мороку взяться неоткуда... Финдис явно старалась их подбодрить, но получилось ровно наоборот, только хуже. С каждым ее словом яснее становилось, что, не зная, что делать, и не желая просить помощи, они сами себя загоняли в совершенно безвыходное положение. По крайней мере, Нолофинвэ точно становилось яснее. Но признавать и обсуждать это не хотелось. А уж на иллюзию все совсем не похоже. Нолофинвэ собрался было попросить сестру оставить эту тему, но Феанаро его опередил: — А может, нам придется дождаться того момента, когда камни научатся гранить себя сами, — сказал он и быстро зашагал по коридору, так что остальным пришлось бы бежать, чтобы не отстать. Нолофинвэ остановился. — Иди за ним, — сказал он Финдис. — А я подожду немного и тоже пойду, чтобы мы не явились все вместе. — Хорошо, — кивнула Финдис. Но, вместо того чтобы уходить, изучающе посмотрела на Нолофинвэ. — Как ты, братишка? — Держусь, — ответил он. — Но если ты вздумаешь меня жалеть, я перестану. Так что иди. — Да, — Финдис снова кивнула и убежала. Нолофинвэ постоял пару минут и тоже пошел в большую гостиную, где, как он знал, должны были ждать всех отец с матерью. Явился последним, вполне в духе Феанаро. Финвэ, увидев его, весь просиял. Конечно, Нолофинвэ и раньше видел у отца такой взгляд, обращенный к нему самому, даже часто. Но ему для этого обычно нужно было сделать или сказать что-то, что вызовет подобный отклик, а Феанаро, выходит, только попасться на глаза. Нолофинвэ с усилием подавил вздох, с еще одним усилием улыбнулся отцу и быстро отвернулся от него. Но тут же наткнулся взглядом на маму, которая шептала что-то на ухо Финдис, и обе они тихонько смеялись. Индис махнула рукой Нолофинвэ, вернее, тому, кого она сейчас считала Нолофинвэ, явно приглашая его подойти. Феанаро сделал вид, что не видит. Нолофинвэ повернулся обратно к отцу. На него смотреть было все-таки проще.