Притворяясь друг другом

У костра Ингвэ и Акларэ пели дуэтом. Ему досталась партия отчаявшегося квэндо, а ей — квэндо, хранящего надежду. Он вел счет бедам и горестям, выпавшим на долю эльфов со времен Пробуждения, и говорил, что мир обречен и эльфы тоже. А она возражала ему и утешала его, говоря, что все еще может измениться к лучшему и для мира, и для эльфов. Так они перекликались друг с другом, как будто до того часа, когда квэнди, уже зовущиеся эльдар, пришли в Валинор. В Валиноре отчаявшийся квэндо забывал свое отчаяние, и финальную часть песни — торжество радости — Ингвэ и Акларэ исполнили в два голоса. Когда песнь кончилась, у обоих певцов в глазах стояли слезы. Да и у слушателей тоже. Стараясь понезаметнее вытереть глаза, Нолофинвэ подумал, что этого Феанаро ему уж точно не простит. Но, поглядев на Феанаро, понял, что и он стирает слезы. Из старших эльдар многие плакали, совсем не скрываясь, среди них Финвэ и Индис. И больше в этот вечер песен не было. Зато с азартом рассказывали истории о первых днях жизни в Валиноре, от которых как-то незаметно перешли к тому, во что верили квэнди, когда жили на берегах Куивиэнен, и какие верования навсегда исчезли после прихода в Валинор, а какие остались. Мрачной и жестокой легенды, согласно которой каждому эльда суждено в конце концов раствориться во тьме и обратиться в ничто, никому не было жаль, и говорили о ней недолго, потому что даже в золотом свете Лаурелин рядом с большим теплым костром от нее веяло почти нестерпимым холодом. А вот о звездах, которые в Валиноре были видны мало, а в Сирых Землях сопровождали всю жизнь квэнди, рассказывали много и с любовью. Кто-то из нолдор припомнил поверье, что, если увидишь, как падает звезда, и успеешь, пока она летит, загадать самое заветное желание, оно непременно исполнится. Эта идея была встречена дружным смехом и многими комментариями. — Тогда мы еще не знали, что звезды не падают! — Подумать только! — Леди Варда, наверное, удивлялась больше всех! — А я до сих пор верю в это, — вдруг негромко сказал Финвэ. Его все услышали. Посмотрели с удивлением и интересом, ожидая продолжения. И Финвэ продолжал: — Несколько раз за свою жизнь загадывал я желания на падающую звезду. Он поднял руку, предупреждая новые возражения в духе "звезды не падают". — На то, что мне казалось падающей звездой. И желания исполнялись. Даже здесь, в Валиноре. Однажды я стоял на берегу моря, и думал, как не хватает мне моих друзей из нельяр, как я желал бы, чтобы они тоже узнали блаженство Амана... — Финвэ вздохнул. — И когда с неба сорвался и полетел вниз маленький огонек, я загадал, чтобы когда-нибудь они пришли на это побережье. В тот же год лебеди Оссэ привели к этому берегу с Тол Эрессеа, и нельяр, кого мы теперь называем телери, воссоединились с нами. — Совпадение, — сказал кто-то за спиной короля. Финвэ не оглянулся и ничего не ответил, слишком увлекли его воспоминания: — Правда, друга, который был мне дороже всех, среди них не оказалось, — Финвэ снова вздохнул. — Не всем желаниям суждено сбыться. И позже я еще убедился в этом. По его лицу пробежала тень. — Вот имен... — начал кто-то и умолк на полуслове. Финвэ молчал, совсем уйдя в какие-то явно печальные мысли, выражение его глаз стало очень отстраненным, словно он видел что-то, чего не могли видеть остальные, или, наоборот, силился что-то разглядеть вдали, но не мог. Потом Финвэ тряхнул головой, возвращаясь в настоящее, и улыбнулся. — Но еще у Куивиэнен я как-то раз загадал желание, чтобы квэнди стали свободны от Темного Всадника и его теней, и вскоре после этого появился Оромэ, — сказал он. — Ничего себе! — воскликнул Ингвэ. — А я-то думал, когда появился Оромэ, исполнилось мое желание. Эти слова были встречены дружным смехом. — Интересно, я загадал его на ту же звезду или на другую? — задумчиво продолжал Ингвэ. — Можно сравнить воспоминания и досчитать. — предложил Финвэ. — Точно! – согласился Ингвэ с воодушевлением. Индис перевела взгляд с одного на другого и покачала головой: — Да, — сказала она. — А потом можно узнать, кто еще и на какие звезды загадывал такое же желание в те годы. Этого развлечения вам надолго хватит. Теперь рассмеялись Финвэ и Игнвэ. А успокоившись, Ингвэ сказал: — Кстати, это поверье живо и здесь. — Он сделал широкий жест рукой. — Где звезды не видны. Те, кто живут на Таниквэтиль, — тут он усмехнулся, зная, что в Тирионе так нередко называют весь народ миньяр. — Говорят, что если в час Смешения Света, в то самое мгновение, когда сияние Тельпериона и Лаурелин равны по силе, всей душой пожелать чего-то, это сбудется. — А что говорит лорд Манвэ?! — крикнули из толпы. — Все-таки он тоже живет на Таниквэтиль. Это вызвало новый взрыв смеха. Ингвэ улыбнулся. — Лорд Манвэ говорит, что валар не исполняют и не могут исполнить этих желаний. — Ну, вот, — протянул голос, вроде бы тот же, который до этого уже говорил: "Совпадение", но не с торжеством, как можно было ожидать, а будто разочарованно. — Но, может быть, их слышит тот, кто выше их, кому подвластно изменять судьбы мира путями неожиданными и странными, и великолепными. Сам Эру Илуватар. После этих слов на некоторое время сама собой воцарилась торжественная тишина. А потом разговор возобновился. Но Нолофинвэ уже не следил за его ходом. Все, что он мог слышать — стук собственной крови в ушах. Вернее, крови Феанаро. Ведь если тело его, то его и кровь. Наверное. Какая все-таки чудовищная путаница! И во всем этом виноват Нолофинвэ. В памяти оживали события того самого вечера: столовая во дворце в Тирионе, ужин, вот он сам сидит за столом, вот Феанаро напротив, напряжение нарастает, такое чувство, что вот-вот что-то случится... горло сжимается, и даже проглотить следующий кусок становится трудной задачей... и все это заливает ровное серебряно-золотое сияние, свет того мига, когда Тельперион и Лаурелин равны по силе... И в это самое мгновение Нолофинвэ подумал, что Феанаро точно не мучается так, как он... и... что он хотел бы... Трудно было поверить, что капля сиюминутной зависти, одна мысль, родившаяся из раздражения и усталости, могла привести к таким последствиям. Но это единственное объяснение за все время. И Нолофинвэ подозревал, что другого не дождаться до конца вечности. Лучше б этого объяснения вообще не было! Нет, не лучше. Конечно, не лучше. Хорошо, что все разъяснилось. Теперь надо просто дождаться Смешения Света. Оно уже скоро. Уловить заветное мгновение и пожелать, чтобы все стало, как прежде. Как должно быть. Чтобы он, Нолофинвэ, опять стал собой, а Феанаро — собой, и каждый мог бы жить своей жизнью. Да, так он и сделает. Все вернется на свои места. Никто ни о чем не узнает. Приняв такое решение, Нолофинвэ почувствовал себя лучше. И хорошо, что именно теперь, потому что все как раз начали расходиться на отдых. Нолофинвэ пошел опять ставить шатры. Но все валилось из рук, и то, что вчера получалось легко и быстро, сегодня не давалось никак. Подошел Феанаро, и Нолофинвэ приготовился к очередному комментарию вроде: "Как не руками", но Феанаро был сильно занят какими-то своими мыслями и только молча присоединился к работе. Это, как ни странно, не только не помогло, но и сделало вещи еще хуже. В конце концов, они умудрились как-то уронить с такими огромными усилиями поставленный шатер, и все надо было начинать сначала. И тут как раз появился Финвэ. Посмотрел на шатер, который, лежа на земле, казался почему-то гигантской подстреленной птицей. — Можем, если хотите, сегодня обойтись без шатра, ваниар вот пришли без шатров, и наши госпожи, — говоря о жене и дочери, Финвэ улыбался с большой нежностью. — Тоже решили свой не разворачивать. Мысль была заманчивая, еще и потому, что так легче было поймать нужный момент в час Смешения. — Я только за, — сказал Нолофинвэ. Феанаро без особого энтузиазма ответил: — Давайте. Но быстро принялся укладывать многострадальный шатер. Это у него получилось заметно успешнее, и вдвоем с Финвэ они очень скоро привели шатер в состояние легкого и удобного для переноски свертка. Нолофинвэ сообразил, что совсем им не помог, и почувствовал укол совести, но они, похоже, вообще не обратили на это внимания. Феанаро был все еще задумчив и рассеян. Финвэ расслаблен и доволен. — Выбирайте дерево, — сказал он сыновьям. Они, не думая долго, облюбовали ближайшее, и все трое расположились на ветках. Нолофинвэ давно так не спал, но устроился с первого раза вполне удобно. Правда, на дорогу Грез ему все равно не хотелось, да и нельзя было. Смешение Света уже началось. Скоро должен был наступить подходящий момент. И Нолофинвэ ждал, вглядываясь в изменения оттенков света так напряженно, что даже глазам стало больно. Впервые в жизни больно от света. Но Нолофинвэ все равно не закрывал их. Смотрел. Все больше серебра среди золота. Больше. Больше. Еще больше. И наконец хрупкое равновесие. Только настало и вот-вот уже кончится! Нолофинвэ заторопился, произнося мысленно: "Я хочу снова оказаться в своем теле. Хочу быть собой, а не Феанаро, — подумав, добавил: — Пожалуйста". И закрыл глаза, то ли в ожидании яркой вспышки, которая в прошлый раз была, то ли от страха, что ничего не выйдет.