Притворяясь друг другом

В этом состоянии его и нашла Финдис. Сильно сжала руку, зашептала на ухо: — Нольо, ты меня слышишь? Что случилось? — Слышу, конечно, — отозвался он. Это был простой вопрос, в отличие от второго. При мысли, что на второй тоже надо отвечать, на Нолофинвэ накатила страшная усталость. Захотелось сесть на землю прямо посреди дороги и никуда больше не идти. Только он ведь не малыш, которому простительно так набегаться, чтоб сил уже не было, а потом, где они кончились, там и упасть. Он взрослый эльда, сын короля нолдор, он не может позволить себе такого в этой толпе путешественников. — Тогда почему не отвечаешь? — продолжала Финдис. — Как? — растерялся Нолофинвэ. — Я отвечаю. Финдис хмыкнула. — Да, теперь. Но я уж думала, мне придется потрясти тебя, как дерево, на котором созрело слишком много плодов, чтобы привлечь твое внимание. Она улыбнулась, и это было, будто он из своей пропасти увидел небо, полное звезд, как на побережье. Звезды там были яркие, крупные, словно спелая вишня, но, конечно, другого цвета. Нолофинвэ улыбнулся сестре в ответ. — Спасибо, что пришла, — сказал он. — Да не за что, — ответила она, глядя на него с беспокойством. — Что все-таки у вас произошло с Феанаро? Я его видела, от него только что искры не летят. А ты будто грезишь на ходу. Давай же, рассказывай! И Нолофинвэ рассказал ей все. — ... я уже знаю, что во второй раз загадать желание не поможет. Я пробовал, но ему не сказал. Получается, теперь еще и обманул его этим умолчанием, — расстроенно закончил он. Финдис, до того слушавшая очень внимательно, после этих слов глубоко вздохнула и спросила: — Знаешь, что мне кажется в этой истории самым странным? — Все? — предположил Нолофинвэ. На бледных губах появилась слабая усмешка, впрочем, без тени веселья. Финдис улыбнулась в ответ и отрицательно покачала головой. — Нет. Все мне казалось странным три дня назад, теперь я уже привыкла, — она сделала небольшую паузу и добавила: — отчасти. Я даже готова поверить, что ваш обмен телами действительно произошел из-за загаданного желания, должно же у него быть хоть какое-то объяснение. Но непонятно, почему именно это желание сбылось? Я хочу сказать, оно ведь было мимолетным? Ты никогда раньше не мечтал быть Феанаро, правда? Нолофинвэ яростно замотал головой. — Конечно, нет. Я любил его в детстве, ты знаешь. Хотел, чтобы он был моим старшим братом, не только по названию, но и на самом деле, как у всех. Но быть им я никогда не мечтал, определенно. — Значит, нельзя сказать, чтобы это было твое самое заветное желание, такое, которое всегда было бы с тобой много лет, чтобы тебе и жизнь была не в радость без него... А даже такие желания не всегда исполняются, — продолжала рассуждать Финдис. — Мне кажется, мы упускаем из виду что-то очень важное, — она задумчиво умолкла на несколько мгновений и вдруг сказала: — Думаю, надо расспросить отца. Идея хоть в малейшей степени вовлекать отца во все это Нолофинвэ совсем не вдохновляла. — О чем? — спросил он. — О тех его желаниях, которые не сбылись. — Он же рассказал про своего друга Эльвэ, — напомнил Нолофинвэ. — Но не только это его желание не сбылось, — ответила Финдис. — Да, — согласился Нолофинвэ. — Но и ты, и я, и каждый в Амане может без расспросов догадаться, каким было другое несбывшееся желание. Зачем лишний раз говорить об этом? — Затем, что наши предположения и так очень неточные, и нужно удостовериться во всем, в чем возможно, — ответила Финдис. Нолофинвэ с сомнение посмотрел на нее, но потом сказал: — Ладно, я спрошу... — Нет, — остановила его Финдис. — С отцом я поговорю сама. А ты иди к Ингвэ и побеседуй с ним. Его тоже нужно расспросить, он наверняка знает об этом поверье больше, чем рассказал вчера. — Мне идти к Ингвэ? В таком виде? — изумился Нолофинвэ. — Да, в таком, — ответила Финдис. — Дядя все равно ответит. А привлечь к делу Феанаро, чтобы он изобразил тебя, сейчас вряд ли получится. С этим Нолофинвэ не мог поспорить. — Ладно, пойду, — согласился он. — Вот и правильно, — сказала Финдис и добавила: — Позже увидимся. Не грусти. И не вини себя слишком. С этими словами она исчезла в толпе. А Нолофинвэ стал искать Ингвэ, в то же время раздумывая, не окажутся ли Ингвэ с отцом опять где-нибудь вместе. Тогда ничего выяснить не получится. Но в этом Нолофинвэ повезло. Ингвэ оказался не только не рядом с Финвэ, но и вовсе один. Шел, то ли размышляя о чем-то, то ли просто разглядывая попутчиков. — Айя, — окликнул его Нолофинвэ. И задумался, какое обращение добавить. Сам он звал Ингвэ дядей, но Феанаро, конечно, ни в коем случае не мог так к нему обратиться. Во время официальных церемоний Феанаро, если нужно было, называл Ингвэ Ингараном, а вот так просто... Нолофинвэ, кажется, вообще никогда не видел, чтобы они разговаривали. — Айя, Финвион, — ответил Ингвэ, избавив Нолофинвэ от мучений, потому что теперь добавлять какое бы то ни было обращение стало уже поздно. Финвион... Нолофинвэ вздрогнул, на миг подумав, что Ингвэ каким-то образом разглядел, кто он на самом деле. Ведь его звали Финвионом, еще недавно. Вернее, звали его Финвэ, но, чтобы отличать от отца, называли Финвэ Финвион или просто Финвион. Ингвэ и сейчас временами его так называл. Все эти мысли пронеслись в уме Нолофинвэ за одно-единственное мгновение, а уже в следующее он вспомнил, что и Феанаро в детстве носил имя Финвэ и, должно быть, его тоже называли Финвионом. А Ингвэ, наверное, до сих пор называл. Ему иногда трудно бывало избавиться от давних привычек. В чем он и сам время от времени каялся. — Я уже очень стар, — говорил Ингвэ, виновато улыбаясь. — Я всегда был стар. Правда, с годами я становлюсь моложе, но дело продвигается очень медленно, — добавлял он. После этого трудно было сердиться на него, первого из Пробужденных. Но Феанаро, наверняка, справлялся. Он не любил, когда его называли не Феанаро, и Ингвэ тоже не любил, начиная, вероятно, прямо с того дня, когда Финвэ решил взять в жены Индис. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Нолофинвэ. И передернул плечами, вспомнив, что один разговор, начатый с этих слов, сегодня уже успел плохо кончиться. Впрочем, он в любом случае закончился бы плохо. А с Ингвэ Нолофинвэ вряд ли удастся поссориться, даже в облике Феанаро. Тем более пытаться в самом деле изобразить из себя Феанаро Нолофинвэ на этот раз не собирался, не было ни сил, ни желания, ни идеи, как Феанаро мог бы вести такой разговор. Так что Нолофинвэ решил просто держаться отстраненно и надеяться, что этого хватит. — Об обычае, про который ты рассказал вчера, — продолжал Нолофинвэ. Ингвэ посмотрел на него молча, потом заметил: — Вчера я рассказывал о разных обычаях. — Об обычае загадывать желание в час Смешения Света, в тот момент, когда золота и серебра становится поровну, — уточнил Нолофинвэ. Ингвэ продолжал на него смотреть. Нолофинвэ почувствовал себя неуютно под этим взглядом, чего с ним обычно не бывало. — Что ты хотел узнать? — наконец спросил Ингвэ, видимо, отчаявшись дождаться продолжения разговора от своего собеседника. И Нолофинвэ сообразил, что действительно стоило бы уже что-то сказать. Но слова, которые он обдумывал по пути к Ингвэ, куда-то делись, а сейчас мысли кружились вокруг чего угодно, но только не нужной темы. О чем же спросить? В уме пронеслось: "Это правда? Правда, что желания сбываются? И действительно их слышит и воплощает в жизнь сам Эру?". — Я хотел узнать, как ты оцениваешь достоверность... Нолофинвэ остановился на половине фразы, понимая, что его попытка изобразить сдержанный и чисто научный интерес сейчас утонет в потоке заумных слов. Совершенно не похоже на Феанаро, да и на самого Нолофинвэ. Вообще ни на что не похоже. — Верю ли я, что это и в самом деле работает? — пришел на помощь Ингвэ. — Я не верю, я знаю. Такие случаи были и у меня, и у иных эльдар, хорошо мне знакомых. Некоторые из них еще можно принять за совпадения, как то, о чем мы говорили вчера, но другие гораздо более индивидуальны, неожиданны и потрясающи, но и более личны, поэтому, извини, я не могу сказать тебе о них, как не мог сказать и вчера. "Достаточно неожиданны и потрясающи, чтобы сравниться с переселением в чужое тело?" — подумал Нолофинвэ. Но о таком спрашивать уж точно не стоило, если, конечно, не решиться посвятить Ингвэ вообще во все. А к этому Нолофинвэ определенно был не готов. Нужный вопрос в голову по-прежнему не приходил. — Но то, что желания исполняет сам Эру, только предположение? — спросил Нолофинвэ, просто чтобы продолжить разговор. — Предположение, — подтвердил Ингвэ. — Но, я думаю, единственно возможное предположение. Теперь Нолофинвэ только посмотрел на него вопросительно. — Раз это не валар и не их помощники майяр, остаются только две возможности: сам Эру или падшие айнур. Но падшие не могут делать того, что не под силу и светлым владыкам, если только мы не говорим о разрушении. К тому же я никогда не слышал, чтобы из исполненного желания вышло какое-то лихо. Только благо, неожиданное, но долгожданное и прекрасное. "В нашей истории прекрасного блага что-то не видно," — мрачно подумал Нолофинвэ. И тут ему в голову, наконец, пришел вопрос, который действительно мог многое прояснить. Если Ингвэ ответит, конечно. — А есть какая-то закономерность, какие желания исполняются, а какие нет? Ингвэ посмотрел на Нолофинвэ как-то совсем уж пронзительно. — Нельзя сделать бывшее не бывшим: повернуть время вспять или изменить итог уже совершившегося события, — ответил он. — Изменения возможны, даже такие, которые противоречат известным нам законам Арды, но только в настоящем и будущем. "Изменения, которые противоречат законам Арды" — это было ближе к ситуации, в которой оказались Нолофинвэ и Феанаро, чем все, что до сих пор говорил Ингвэ. — Кроме того, нельзя своим желанием изменить судьбу других эльдар против их воли, — продолжал Ингвэ. И опять посмотрел на Нолофинвэ так, словно хотел увидеть его насквозь или в самом деле видел. "Но я ведь изменил судьбу Феанаро! – мысленно запротестовал Нолофинвэ. — Хотя как, если нельзя...". Додумать эту мысль мешал взгляд Ингвэ. — Невозможно, ничего не получится, — сказал Ингвэ настойчиво и в то же время сочувственно. Нолофинвэ, честно сказать, не понимал, почему Ингвэ решил особенно выделить именно этот момент. Но Ингвэ смотрел и смотрел, а потом Нолофинвэ словно по голове стукнуло осознанием: Ингвэ же видит перед собой Феанаро. Вот и подумал, что Феанаро захочет так вернуть к жизни свою мать. — У меня и в мыслях не было, — выдохнул Нолофинвэ. А вот у Феанаро могло бы быть. Наверное. Если бы вся эта история не отвлекла его. Впрочем, если бы не эта история, Феанаро в возможность изменить все, просто загадав желание, наверняка не поверил бы. Как не поверил бы и сам Нолофивнэ. Теперь-то, конечно, трудно не верить. — Хорошо, если так. Бесплодные надежды только усиливают горечь, — сказал Ингвэ. Нолофинвэ подумал, что Феанаро, наверное, ответил бы что-то очень резкое, если б Ингвэ вздумал обсуждать с ним эту тему. Или сбежал бы. Говорить резкости Нолофинвэ не хотелось, но вот сбежать, наверное, самое время. Сведения для размышлений он уже получил, и теперь было бы хорошо над ними вправду поразмыслить. Других вопросов не было... Так что, наскоро поблагодарив Ингвэ за беседу, Нолофинвэ прибавил шагу и вскоре шел уже среди незнакомых эльдар. Это было как раз то, что нужно, чтобы подумать. Нолофинвэ снова и снова возвращался в памяти к разговору с Ингвэ, и каждый раз результат выходил один и тот же, но странный: если изменить чужую судьбу вопреки воле нельзя, значит, Феанаро и сам желал того, что случилось. Но такого не могло быть. Феанаро ясно дал понять, как ужасно для него все произошедшее... Впрочем, оно и для Нолофинвэ ужасно, и он бы никогда даже на секунду не подумал ни о чем таком, если бы знал, что это сбудется. Но он не знал и подумал, а оно сбылось. Так может, и Феанаро? Но как тогда быть с утренним разговором? Ведь Феанаро во всем... От размышлений Нолофинвэ отвлекло появление Финдис. — Как дела? — спросил ее Нолофинвэ. — Ты был в общем-то прав, — вздохнула Финдис. — Ничего особенно нового я не узнала. Отец действительно желал, чтобы Мириэль вернулась к жизни. Отчаявшись уговорить ее, он специально ездил на побережье и часами, днями напролет ждал, пока упадет звезда, а потом загадывал желание. Несколько раз. Но Мириэль так и не возродилась. — Правильно, — сказал Нолофинвэ и, поймав удивленный взгляд Финдис, пояснил: — Ингвэ сказал мне, что нельзя изменить своим желанием чужую судьбу против воли. И если она не хотела возрождаться, его желание не могло сбыться. История нашего отца подтверждает наблюдения Ингвэ. Финдис кивнула. — Да, в такое можно поверить. Ведь Эру дал свободную волю всем своим детям, и пренебречь желанием одного, чтобы исполнить желание другого, означало бы предпочесть одного другому, — ее лицо просветлело, как будто она узнала ответ на сложную загадку, которую долго не могла разгадать. — Этого нам и не хватало. — Ты даже не сомневаешься, что желания исполняет и в самом деле Эру, — заметил Нолофинвэ. Финдис пожала плечами. — Кому же делать это, если не ему. Интонация была почти такая же, как у Ингвэ, когда он сказал: "единственно возможное предположение", только с еще большей уверенностью. Сестра явно понимала и принимала это легче, чем Нолофинвэ. Он хотел бы узнать как, но момент был уже упущен. Радость узнавания во взгляде и лице Финдис погасла, уступив место сосредоточенности. Она даже губу закусила, раздумывая над чем-то, а потом сказала: — Похоже, следующий, с кем стоит поговорить, — Феанаро. Нолофинвэ понимал, что сестра права. Но его все равно передернуло от этой перспективы. Вина его уже не мучила, по крайней мере, не так ужасно, как утром, зато появились недоумение и раздражение, и где-то глубоко в душе начинал шевелиться гнев. — Ему, наверное, есть, что нам сказать, — продолжала Финдис. — Вернее, тебе. — Возможно, что я и благосклонность Эру у него отнял, — предположил Нолофинвэ без энтузиазма. — Возможно, — согласилась Финдис. — Только ты не расстраивайся и не распаляйся раньше времени, надо во всем разобраться. Понимаешь? Она посмотрела на него строго, как в те времена, когда он был маленьким, а она жутко взрослой, почти как мама. Правда, теперь эффект самую малость портило то, что смотрела она снизу вверх. Нолофинвэ улыбнулся. — Я постараюсь, — пообещал он. И они с Финдис отправились искать Феанаро. Наугад, потому что рядом с отцом его сегодня с самого утра не было, и Финвэ даже спрашивал у Финдис о нем, а к кому еще Феанаро мог прибиться по дороге, при том что он все еще в теле Нолофинвэ, они не представляли.