Притворяясь друг другом

На этот раз в поисках им решительно не везло. На глаза попадался кто угодно, но только не Феанаро, и в конце концов Нолофинвэ поймал себя на том, что пытается найти в толпе лицо именно Феанаро, а не свое собственное, как следовало бы. Он поделился этим открытием с Финдис, потом спросил встревоженно: — Как думаешь, я мог его из-за этого просто не заметить? — Нет, — заверила сестра. — Я же все время была с тобой, а я уж точно способна узнать своего брата, когда вижу его. Обоих своих братьев, что сейчас особенно важно. Она ободряюще улыбнулась. — Да, конечно, — согласился Нолофинвэ и немного расслабился. Но облегчение не продлилось долго: он был утомлен, раздражен, и очередное Смешение света, которое как раз началось, не прибавило ему хорошего настроения. Объявили привал. Это могло, наверное, сделать поиски легче. Однако Нолофинвэ уже почти готов был просто махнуть на них рукой. И тут кто-то воскликнул: — Айя, Нарьо! Нолофинвэ в первый момент не понял, что обращаются к нему, и Финдис пришлось самой развернуть его на голос. К ним быстро приближался Нариндиль — любитель похищать своих друзей от их отвратительных родственников. Его только не хватало! — Айя... — безрадостно откликнулся Нолофинвэ и почти вопросительно прибавил: — Нарьо. Имя он угадал правильно, судя по тому, как усмехнулся Нариндиль. Должно быть, это была их с Феанаро общая шутка из тех, что с каждым разом становится все смешнее. Пожалуй, и правда забавно. — Я тут видел твоего брата, — продолжал тем временем Нариндиль. — Кажется, у него случилось что-то. Но я не решился подходить. При этом голос у него был и впрямь обеспокоенный. И Нолофинвэ подумал, что, может быть, зря невзлюбил его сразу. Потом подумал, что дело тут, возможно, вовсе не в умении Нариндиля сострадать малознакомым эльдар, о которых ему вряд ли доводилась слышать хоть одно доброе слово, просто он каким-то образом почувствовал, что в теле Нолофинвэ сейчас Феанаро. А уж после этого в голову Нолофинвэ пришла мысль, которой следовало бы появиться там сразу же. Феанаро, похоже, наконец нашелся. — Видел моего брата? Где? Я как раз ищу его! — воскликнул Нолофинвэ. — В буковой роще на краю лагеря, — с готовностью ответил Нариндиль, рукой указывая направление. — Спасибо! — поблагодарил Нолофинвэ, уже устремляясь туда. — Удачи! — крикнул ему вслед Нариндиль. — Не беги, — шепнула Финдис, поравнявшись с Нолофинвэ. — Ни к чему привлекать лишнее внимание. Нолофинвэ раздраженно дернул головой, но, признавая правоту сестры, пошел шагом. Быстрым шагом. — Просто не хочу, чтобы он куда-нибудь подевался скорее, чем мы до него дойдем. — Я тоже этого не хочу, — вздохнула Финдис. — Но вряд ли Феанаро станет разгуливать по всей стоянке, если ему плохо. — Я-то разгуливаю, — ответил на это Нолофинвэ. Жалеть Феанаро ему сейчас вовсе не хотелось. Со вчерашнего вечера он провел больше, чем достаточно времени за этим занятием. А взамен не получил не только сострадания, даже правды. Ничего, кроме обвинений, от которых он почувствовал себя хуже тварей Темного Всадника. И теперь Нолофинвэ вовсе не отказался бы заставить и Феанаро испытать то же самое. Вот только не выйдет. Феанаро для таких ощущений не приспособлен природой. С этого все и началось. Финдис на ходу взяла Нолофинвэ за руку, отвлекая от горьких мыслей. — Я понимаю, — С этими словами она нежно сжала руку Нолофинвэ. — Но все-таки, не давай гневу ослепить себя. Помни, если то, что мы выяснили, верно, вы оба содействовали обмену. — А я и не отказываюсь от этого! — воскликнул Нолофинвэ. На голос тут же обернулись несколько эльдар. — Но что он устроил утром? — продолжал Нолофинвэ гораздо тише, но с не меньшим возмущением. — Он-то вовсе не торопился признать свою часть вины. Наоборот. Финдис снова вздохнула. — Знаешь, — начала она увещевательным тоном, но тут же остановилась. — Нет, пусть Феанаро сам за себя скажет, что сможет. Только, пожалуйста, дай ему сказать. — По справедливости, это я должен сделать, — мрачно согласился Нолофинвэ, сделав ударение на слове "это". А про себя подумал, что даже если бы он и не намеревался слушать Феанаро, помешать тому высказаться вряд ли получилось бы. Мысль была неприятной, и Нолофинвэ зашагал еще быстрее, словно от этого она могла бы отстать. Финдис на этот раз не упрекнула его, а только сама прибавила шагу. До самой буковой рощи они шли молча, даже на приветственные оклики встречных эльдар отвечали только кивками, чтобы не задерживаться дольше необходимого. Но все равно дорога заняла немало времени из-за размеров лагеря и царившего в нем всеобщего оживления. В роще, правда, было тише и спокойнее, чем в других местах, но тоже далеко не пустынно. И все-таки Феанаро умудрился найти себе укромный уголок: среди самых старых деревьев, где тенистая прохлада малость переставала уже быть приятной и становилась тревожной. Феанаро сидел на земле, прислонившись к стволу дерева, и как будто грезил. При этом лицо, которое еще недавно было и всегда должно было быть лицом Нолофинвэ, имело выражение такой отстраненной сосредоточенности, что не узнать в этом эльда Феанаро было невозможно. По крайней мере, на взгляд Нолофинвэ. Всем своим видом Феанаро будто говорил: "Оставьте меня в покое! Не приближайтесь, не то пожалеете!" Нолофинвэ даже не сомневался, что в самом деле пожалеет очень скоро. Но это не причина, чтобы отступить. Никогда, а особенно не теперь. Вот только, с чего начать разговор, он тоже не знал. Вернее, не знал, как начать так, чтобы не сорваться сразу на крик, не превратить все в очередную безобразную ссору. Пока Нолофинвэ перебирал в уме неподходящие варианты, заговорила Финдис. — Феанаро, мы знаем, что ты тоже пожелал оказаться на месте Нолофинвэ, когда вы поменялись телами. Вы оба должны были этого хотеть, иначе ничего не вышло бы. Вот так просто и ясно, без долгих хождений вокруг и около, без всяких почему и зачем, и уж конечно, без "Как ты мог так обмануть меня утром!" Нолофинвэ честно завидовал спокойствию сестры. А впрочем, ей, наверное, было легче оставаться разумной, потому что все это происходило не с ней. Феанаро ничего не ответил. Неужели действительно уснул? — Феанаро! — позвала Финдис громче. Когда никакого ответа снова не последовало, она приблизилась и потрясла Феанаро за плечи. Вот уж на это Нолофинвэ точно никогда бы не осмелился, даже теперь, когда это вообще-то его тело и, следовательно, его плечи. — Феанаро! — Финдис уже почти кричала. — Я слышу, — отозвался он, одновременно сбрасывая ее руки. — Не обязательно вопить мне в лицо. Финдис сразу сделала несколько шагов назад. А Феанаро продолжал: — И раз вы сами все знаете, не понимаю, зачем вам понадобился я. Уходите. Ничего себе! На все один ответ: ты во всем виноват — уходи! Я тоже в чем-то виноват — все равно уходи! Это могло бы быть смешно. Но не было. Желания безропотно подчиняться на этот раз у Нолофинвэ тоже не было. Он почти бросился вперед и остановился даже ближе к Феанаро, чем до этого подходила Финдис. Еще шаг, и он наступил бы Феанаро на плащ. Собственно, это его и остановило. Он чувствовал, что имеет право требовать ответа, имеет право быть резким, может быть, даже жестоким, после всего, что Феанаро наговорил ему в их последнюю встречу. Но все-таки что-то сдерживало его изнутри. Возможно, то, что Феанаро — его старший брат. Даже смотреть на него сверху вниз оказалось донельзя странно. Ведь большую часть жизни Нолофинвэ бывало наоборот или — в последнее время — примерно на равных. А сейчас Феанаро даже не сделал попытки подняться, просто продолжал сидеть, глядя перед собой, как будто ноги Нолофинвэ не загораживали ему весь вид. — Нет, я знаю не все, — сказал Нолофинвэ. — Я не знаю, почему ты не сказал мне правды утром. Зачем заставил поверить, что я один вызвал весь этот кошмар? Разрушил твою жизнь? Ему все-таки удалось не закричать, и от этого он почувствовал себя чуточку лучше. Но если Феанаро сейчас ему не ответит, что он станет делать? К счастью, Феанаро ответил. По-прежнему глядя прямо перед собой, сказал: — Я забыл. Такого Нолофинвэ никак не мог ожидать, поэтому он сделал единственно возможную в такой ситуации вещь — переспросил. — Что?! Тут Феанаро все-таки поднял на него взгляд и повторил: — Я забыл. — А потом снова отвел взгляд и продолжал: — Когда ты признался, что пожелал быть мной, у меня в глазах потемнело от гнева, и дальше... — Феанаро вздохнул. — Я просто не думал в том момент, что чего-то пожелал и я сам. А потом было уже поздно. Да и не важно теперь все это. — Ну да, конечно, — невесело усмехнулся Нолофинвэ. — Ведь так удобно оставить меня и дальше мучиться в одиночку. — Ты думаешь только о себе! — воскликнул Феанаро. — А ты не только? — возмутился Нолофинвэ, тоже поднимая голос. — Прекратите! — вдруг велела Финдис, перекричав их обоих. Они вздрогнули, потому что успели вообще забыть о ее присутствии, и замолчали, разом уставившись на нее. — Не тратьте времени даром, — продолжала она. — Древа вот-вот засияют с одинаковой силой. Вам нужно снова загадать желание и поменяться обратно. — Я уже пробовал вчера, пока все спали, — ответили они в один голос. Потом быстро переглянулись и снова посмотрели на Финдис. — Вчера вы делали это по отдельности, — сказала она. Нолофинвэ на миг с облегчением подумал, что она права. А потом понял, что нет. — Нет, — возразил он вслух. — Если вчера, пока все спали, мы оба загадывали желание, значит, мы делали это вместе. По крайней мере, настолько же вместе, как в первый раз. Финдис на мгновение нахмурилась, потом решительно сказала: — Все равно нужно попытаться снова. Нолофинвэ знал, что ничего не выйдет, и чувствовал, что она тоже это знает. Но Финдис настаивала, подгоняла: — Давайте, давайте скорее! Сейчас наступит тот самый момент! Под ее взглядом Нолофинвэ сел на траву рядом с Феанаро. — Теперь пора! — объявила Финдис. Нолофинвэ и сам видел, что Древа снова сияют с одинаковой силой. Так что он постарался сосредоточиться и очень-очень пожелал оказаться опять в своем теле и быть собой и только собой всегда, до конца вечности. В самый решительный момент Нолофинвэ снова, на всякий случай, закрыл глаза. Тут же он почувствовал, как чья-та рука коснулась его пальцев и, не задумываясь, сжал эту руку.