(Не)вместе

Dua Lipa — Homesick

POV Eva       Осенний парк в центре Осло сегодня — место собрания анонимного клуба алкоголиков. Но так думают лишь прохожие, что смотрят на потрясенные, измученные, злые лица молодых ребят.       Члены клуба — это я, все ещё с саднящим синяком на скуле и более сильном где-то внутри, в области сердца. Это Крис, нервно сжимающий кулаки, с пульсирующей красной веной на лбу. Это Нура, бездумно смотрящая то в одну точку, то на опустошенную меня. Это Вильям, в чьих объятиях сидит блондинка, с сочувствием и переживанием смотрящий на лучшего друга. Это Сана, что не может поверить в то, что лучший друг ее брата мог так поступить.       Это вся наша компания, что двумя неделями ранее беззаботно отдыхала в парке. Только вот в ней пустует два места, принадлежащих Ибен и человеку, имя которого я предпочитаю не вспоминать лишний раз, причина сегодняшнего собрания.       После того чертова случая все в наших жизнях поменялось. Я и не надеялась на помощь. Нет, огромная гематома на лице не была самым страшным проклятием в тот дождливый вечер. Чертово сердце практически разрывалось от всего. От моей лжи о нас с Шистадом, от жестокости Адама, о которой я вполне могла узнать только после двух наших детей и пса, от, как мне казалось, бездействия Криса. Зная, что смертельно обидела его, я думала, что тот уже вычеркнул меня из своей жизни. И, черт побери, я еще никогда не была не права, как в тот день.       «Я заслужила такое отношение к себе», — думалось мне, пока я сидела в пустом доме, где нога матери последний раз ступала несколько недель назад. Но никто себе такого не заслуживает. Поняла я это только после прихода Криса. Я вновь вспомнила, что значит быть любимой. Чертовски грустно, но на секунды я забыла, что могу значить для кого-то больше, чем, как оказалось, для Адама. Крис помог мне. Вытащил из трясины под названием «Депрессия». Стал моим якорем. Но нам оказалось мало двух недель, проведённых только вдвоём, чтобы стать парой.       Я медленно заканчиваю свой рассказ, стараясь просто говорить, не зацикливаясь на словах, не вспоминая тот ужас, что произошел тем вечером. — Так значит… Вы, ребята, теперь вместе? — разрывает тишину Сатре, облегченно улыбаясь, как и всегда вынося из рассказа только хорошее.       Я переглядываюсь с Шистадом, и ментальная, установившаяся около десяти дней назад, связь мгновенно налаживается между ними, так, что разорвать теперь будет очень сложно. — Мы друзья, — Крис объявляет это, улыбаясь во все тридцать два зуба, делая вид, что это — лучший выход из ситуации. Врет самому себе, скрывает от настоящего себя всю правду, что кроется за этим показным счастьем. Почему я так уверена? Потому что чувствую тоже самое. — Друзья? — хмурится Магнуссон, вопросительно глядя на своего лучшего друга. Сотни мыслей, слов, предложений пролетают между парнями, и взгляд черноволосого дает понять, что разговор ещё не окончен. — Друзья, — хором повторяем мы, что сегодня в центре событий. И только Берг, не выпускающая из рук пластиковый стаканчик мороженного, замечает до невыносимого одинаковый несчастный взгляд, который закрался в уголках зеленых глаз. Наших зелёных глаз.

***

Неделей ранее

POV Christoffer — Почему ты не сказала мне? — спрашиваю я у Мун, что стоит ко мне спиной в одной лишь футболке. Молчит. Я знаю, ей стыдно. И возможно, она считает, что предательство Адама — карма за ее ложь и мне, и своему парню. Но пройдёт ещё неделя, прежде чем Эва наконец поймёт — судьба жестоко поступила с ней в тот вечер. — Я бы понял. Было бы обидно, но… Я бы понял, — ее молчание иногда убивает, прямо как сейчас. Я подхожу к девушке, обнимая, создавая вокруг неё небольшую пещерку, в которой можно скрыться во время дождя. — Это было бы лучше, чем-то, как узнал я, — Эва поворачивается ко мне, глядя серьезными глазами — изумрудами прямо в мои. И единственное, что я вижу в них — стыд. — Я просто боялась, что Адам может что-то заподозрить. Я…я очень боялась признаться и ему, и тебе, — сглотнула рыжеволосая. Ну как, вот как можно сердиться на этого ангела? Я уже не говорю о том, чтобы поднимать на неё руку.       Крепко обнимаю, зарываясь в рыжие волосы и вдыхая приятных аромат ее шампуня — шампань с клубникой. — Все хорошо. Все будет хорошо, — в тот вечер я сбился со счёту, повторяя «Все хорошо». Уже после звонка у меня закрались подозрения — что-то случилось, и это что-то не является просто расставанием. Поступок Адама поверг и до сих пор повергает меня в шок, ведь до этого я считал его хорошим другом и заботливым парнем, в глубине души понимая, что мне таким никогда не стать. И я уважал выбор Мун остаться с Маликом. Понятное дело, пока он не поднял руку на неё.       Мы решили остаться друзьями. «Так будет лучше для всех», — сказала Мун двумя днями ранее. И я, наверное, согласен с ней. Однако смутные подозрения прокрадываются в мою голову: будем ли мы счастливы также, как и в ту ночь в честь отъезда Юсефа? Почувствуем ли мы когда-нибудь ещё раз то чувство, будто ты дома? Там, где и должен быть? Потому что сердце не заставишь. Потому что наше сердце — самое аморальное, злое и жестокое, что только есть внутри нас. Оно не признает ни принципов, ни правил, ни законов. Оно берет верх над нашим разумом. Оно делает то, что хочет…

***

POV Eva — Мун, наконец-то! — со вздохом улыбается Вильде, перекричав заглушающую все звуки музыку, однако в ее чертовом взгляде видна тревога и беспокойство. — Что? Что-то с домом? — приглаживаю растрепанные волосы и хмурюсь, с ужасом представляя, как объяснять матери какую-нибудь разбившуюся люстру на сегодняшней вечеринке в честь отъезда Нуры и Вильяма в Лондон. — Нет — нет, с домом все хорошо, — мотает головой Халлеруд, закусывая нежно — розовую от помады губу, — Крис пришел.       Меж бровей вновь пролегает складка, а затем я, как можно натуральнее, улыбаюсь, стараясь уверить всех вокруг в своей искренности. — Отлично. Но зачем мне это знать? Я бы и так его увидела, — с ноткой иронии и непонятливости спрашиваю я, подмечая взволнованный вид подруги. И понимаю, что сейчас нужно собрать все свои силы в кулак, чтобы не проколоться. — Он не один. Черт, я думала, что будет лучше, если скажу тебе сама, чем ты это увидишь. Они целовались буквально три минуты назад… — бормочет блондинка и тут же хмурится, не видя на моем лице, лице лучшей подруги тех эмоций, что ожидала. Страсть, любовь, непонимание, ревность и злость — я думаю, вот что представляет себе Халлеруд во время разговора, однако расслабленная, можно сказать, даже счастливая улыбка озаряет мое лицо. Черт, — Ты… Ты не злишься? Я думала, он тебе нравится… — Ты слишком много думаешь, Вильде, — как можно пьянее смеюсь я, отпивая красного вина прямо из бутылки. — Мы же друзья, забыла? Крис может целоваться с кем угодно, я в любом случае буду уважать его выбор, тем более, что я — его постоянный выбор, — утвердительно улыбаюсь и в доказательство утягиваю мимо проходящего блондина в долгий поцелуй, говоря этим самым: «разговор окончен». Но вкус стопроцентного горького шоколада с нотками кондитерского рома еще не скоро впитается в чужие губы рандомных парней.

***

Десятью минутами ранее

— Эва, — он зажимает ее в углу собственного дома, выдыхая прямо в лицо, заставляя девушку задуматься на долю секунды, почему весь он с ног до головы пропитан чем-то сладким. — Что ты делаешь, Крис? — спрашивает она с легкой улыбкой на одних губах, тайно наслаждается несуществующим пространством между ними. — Собираюсь поцеловать тебя, — от парня пахнет дорогим виски и чем-то горьким, терпким. Он — малина, что так опасна для Мун, ее аллергия. Сладкий, нужный, но такой запретный. — Мы друзья, Крис. Ты не поцелуешь меня просто так, — закатывает глаза в своем репертуаре и аккуратно, словно боясь дотронуться, кладет руки на плечи, создавая невидимый барьер. Но черт, как же хочется вновь запутаться в его волосах, почувствовать сладковатый вкус на своих губах, начать дышать одним воздухом. — Мы лучшие друзья, Мун. Это многое меняет, — касается губ сначала почти невесомо, боясь причинить дискомфорт, разрушить, словно хрупкие лепестки розы, такие притягательные для него губы. Страшится не почувствовать ответа, нарушить ту показную идиллию, что была раньше. — Мы же друзья, Крис… — повторяет, бормочет Эва, явно борясь с желанием закончить этот концерт, снять маски, снова быть самой собой, как несколько недель назад. — Лучшие… — ухмыляется Шистад, впечатывая Мун в стену. Резко, горячо, страстно. Кажется, дом потерпел небольшое землетрясение, но оно не сравнится с тем, что испытывают два разбитых сердца, стоя тут, в незаметном углу небольшого дома. Им хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы жизнь остановилась именно сейчас, когда счастье для них кроется в небольшом поцелуе. Но зеленые глаза, научившиеся за год вечеринок видеть все вокруг себя, замечают шокированный взгляд Халлеруд, который она бросила на парня. Мун отталкивает Шистада, пытаясь стереть размазанную по лицу розовую помаду и пробирается сквозь толпу, приглаживая растрепанные волосы. — Мун, наконец-то! — слышит Эва, прежде чем отойти от произошедшего и успокоить предательски громко бьющееся сердце, что вспыхивает огнем при одном только воспоминании о горьком шоколаде Кристофера Шистада.