(Не)вместе

Oh Wonder — Bigger than love

От кого: Лучшая подруга-Мун: Я умираю, Кристоффер. И только ты можешь помочь мне.       Кристофер хмурится, заглядывая в дисплей телефона. Отсутствие Мун в школе (для чего еще нужны друзья младше тебя? Только чтобы рассказывать о твоей «лучшей подруге») не сильно его заботило. Понедельник — день тяжелый, особенно после закрытой вечеринки на двух человек, двух бутылок коньяка для него и двух вина — для нее. Особенно, если она заканчивается пьяными поцелуями у выхода. Пьяными поцелуями двух лучших друзей. Кому: Лучшая подруга—Мун: Что, Мун? Головушка болит? У меня закончился аспирин.       Кристофер усмехается, облизывая верхнюю губу и вспоминая вчерашний вечер. Вечер «Мама приезжает во вторник, надо начать убираться» для Мун и вечер «Адель с 1В обещала зайти сегодня» для Криса. Шатен видит вопросительный взгляд Магнуссона, что уже собрал чемоданы в свой ненаглядный Лондон (хотя до их самолета еще 3 дня) и был похож больше на заботливого мужа, чем на объект обожания всей женской половины.  — Адель прислала фотки со вчерашней ночи, — поясняет Шистад, крутя в руках телефон. Адель, Кэтрин, Астрид, Сара — прекрасное прикрытие для вечеров, что он проводит только с одной Эвой. От кого: Лучшая подруга-Мун Я не шучу, Шистад. Я смертельно больна. И поможет мне в этом только ты и твой фирменный пирог. Придёшь?       Кристофер закатывает глаза, в пол уха слушая рассказ Магнуса и иногда умно кивая головой, мол: «Да ты что! Ты влип, дружок» и быстро строчит ответ. Хочет отказаться, но понимает, что рыжеволосая чертовка манит к себе сильнее, чем любая русалка манит заблудившегося в просторах океана моряка. Кому: Лучшая подруга-Мун Заскочу через два часа. И не ной, что долго, пирог не готовится за пять минут. От кого: Лучшая подруга-Мун Будь осторожен. У меня для тебя сюрприз.       Крис прощается с друзьями под предлогом «надо прислать отцу документы» и заводит машину, на скорости скрываясь за поворотом и вспоминает, где лежит новый пакетик муки и сколько яиц нужно добавить в тесто. Крис делает это не потому что любит готовить (хотя против ничего не имеет), а потому что любит Мун. Но не той самой любовью, что может разрушить города, думается ему, а той, что бывает у лучших друзей. Он любит ее короткие рыжие волосы, ее веснушки, что она так неумело замазывает консилером время от времени, ее глаза, наполненные зеленью трав и бабочками, порхающими в полях, её тонкую кисть, которую легко можно обхватить большим и указательными пальцами, маленькую ладонь, словно у ребенка. Он любит ее заливистый смех, в котором время от времени можно услышать хрюканье — результат очень смешной шутки и расслабленного состояния девушки, ее манеру наклонять голову вбок, словно любопытный щенок, надевать рубашки лучшего друга-Криса и свободные джинсы-бойфренды, что скрывают все прелести ее фигуры. Он любит ее, как девушку, но не может признаться в себе о совсем не дружеских чувствах.       Шистад заходит на зеленую поляну, кое — где уже покрытую желтыми предшественниками осени с пирогом, покрытым фольгой и оглядывается по сторонам в поисках обещанного сюрприза.  — Мун, я пришел, — кричит он, словно муж, вернувшийся с работы. Вот так просто, по-семейному. Уютно.       Как вдруг ему в спину прилетает струя ледяной воды, под ноги падает водяной пистолет, а сзади раздаётся заливистый смех девушки.  — Сражайся! — кричит Эва, вновь нажимая на курок и окатывая в этот раз лохматую голову парня. Прячется за старую шину, используемую, как качели и заливисто смеется, глядя на парня.       Крис с невозмутимым видом ставит пирог на кресло — качалку, откидывает челку назад, берет пистолет и стреляет в отвлекшуюся таким поведением Мун, попадая четко в лоб, от чего рыжеволосая теряет равновесие, падая на спину. Шистад поднимает «оружие», будто настоящий пистолет и задувает дым, что по его представлению должен подниматься из дула. — Не на того напала, Мун, — усмехается он, глядя на разозленную девушку. — Это мы еще посмотрим, Шистад, — закатывает глаза и стреляет, через раз попадая в «лучшего друга». За первой струей идет вторая, за второй — третья. Кристофер не отстаёт, бегая по лужайке и прикрываясь ничем не виноватым соседским котом.       Знаете такой хороший способ борьбы со скукой? Когда вас одолевает скука, предайтесь ей. Пусть она вас задавит; погрузитесь, достаньте до дна. Вообще, с неприятностями правило таково: чем скорее вы коснетесь дна, тем быстрее выплывете на поверхность. Идея здесь, пользуясь словам великого англоязычного поэта, заключается в том, чтобы заглянуть в лицо худшему. Эва Квиг Мун это и сделала.       При очередном выстреле Криса, что попадает в цель, Мун падает на землю, делая вид, что ей больно. Картинно постанывает, закрывает глаза. — Мун? Мун, у тебя там все хорошо? — хмурится Крис, подходя к «лучшей подруге» и присаживаясь рядом с ней на корточки.       Он ожидает чего угодно, громкого крика, рвоты, просто стонов боли, но никак не струю воды, что попадает ему в лоб, и смеха зеленоглазой, чудесным образом исцелившейся за считанные секунды. — Чертовка, — восклицает парень, стреляя в незащищенную девушку, что тотчас притягивает его за края насквозь мокрой футболки к себе. Две пары зеленых глаз сталкиваются, создавая такую химию, что, посмотрев через микроскоп, можно заметить легкие искорки — будто заряды электричества. — Как насчет того, чтобы встречаться с чертовкой? — закусывая губу, спрашивает она, чувствуя, как сердце бешено колотится, отбивая кульбиты внутри грудной клетки. — Это ты сейчас мне встречаться предлагаешь? Ну, Мун, это ведь обязанность парня, — Кристофер усмехается, дразнит, проверяет терпение. И Мун, и своё, ведь пухлые губы так и манят. — А у нас не все, как у людей, — закатывает глаза Эва, притягивая парня за ворот синей футболки и крепко целуя в губы. Сотни искорок, что сверкали от их взгляда, будто взорвались, создав небольшой дымок. Первый поцелуй, пропитанный брусничной гигиенической помадой и мужским одеколоном, а не алкоголем. Первые самые искренние и настоящие чувства без пелены виски пред глазами. Первое маленькое счастье, что потом раз за разом они будут терять и вновь находить.

***

— Мун, без пятнадцати семь, а мы еще не вышли. Какого черта? — Шистад вновь открывает глаза, в третий раз засыпая на диване от «нечего делать», разминает шею от неудобного положения головы и поправляет запонки на рубашке. Уже десять минут они должны ехать в такси в «Olivia Aker Brygge» *, а через еще десять, если все бы шло по плану, они бы уже попивали холодное шампанское в честь первой годовщины — месяц отношений. — Еще две минуты. Я же не могла пойти в одной сережке! — Эва кричит из ванной, подводя губы бордовой помадой в тон платью.

«Экстренные новости: Из-за сильного циклона на улицах Осло начался сильнейший за последние двадцать лет град. Просим не выходить на улицу без экстренной надобности. Службы общественного транспорта и связь с ними перекрыта до окончания града»

— Ты слышал? — кричит Мун, выходя из ванной и внезапно сталкиваясь с парнем, — Похоже, вечер в «Olivia Aker Brygge» потерян. — Фифа, — чертыхается парень, ударяясь головой о косяк двери. — У нас же экстренная ситуация. Месяц отношений! — Отметим завтра, — улыбается Эва, приподнимаясь на носочки и пачкая щеку парня в помаде красного оттенка. — А что мы будем есть? Я чертовски голоден, — Крис облизывается, глядя на свою девушку, снимающую облегающее платье, понимая, что голоден он не только в прямом смысле. — Ты готовишь идеальные пироги. А я… хорошо кипячу воду. Что-нибудь придумаем, — Мун щелкает шатена по носу, выходя из комнаты в растянутой серой футболке, что велика даже парню, соблазнительно виляя бёдрами в такт песне, что она напевает под нос. — Готовить в свой праздник? Мун, это варварство! — взвывает парень, проходя следом за девушкой, что уже достает продукты, на кухню. — Я могу поесть кое-чего другого, — шепчет на ухо, сжимая тонкую талию в ладонях. — Готовить буду я, — Эва поворачивается к парню лицом, мимолетно целуя его в губы и включает музыку на радио чуть громче, — А ты будешь меня учить, — улыбается она, выворачиваясь из объятий парня, что с недовольной миной уже закатывает рукава белой рубашки.       Готовит Эва Квиг Мун ужасно. После спаленной в двенадцать лет крышки от телевизионного пульта и в четырнадцать — крышки от кастрюли, до шестнадцати лет она старалась не притрагиваться к плите лишний раз. Но мать стала уезжать всё чаще, оставляя рыжеволосую одну с едой, что хватало лишь на три дня, а после и вовсе перестала готовить, заметив, что юная дочь и сама справляется с этим. Ну, если считать яичницу дома и частые походы в гости к Нуре на ужин «хорошо справляется», то она и впрямь молодец. — Ну? Как? — Мун сжимает маленькие кулачки в нетерпении и не может убрать улыбку с лица, когда Крис пробует первые кусочки его фирменного пирога, приготовленного на этот раз девушкой. — Не молчи! — Кхм… На первый раз сойдет, — Шистад выдавливает из себя улыбку, старательно пытаясь не вынуть пережеванный кусок изо рта. — Совсем плохо? — разочарованно вздыхает Эва, будто маленький ребенок, у которого не получается собрать чертов паззл. — Попробуй сама, — пожимает плечами парень, кладя пирог в открытый рот девушки, прикрывшей глаза. Одна, две, три секунды проходит — как накрашенные черной тушью ресницы, подобно бабочкам, взлетают вверх. — Он идеальный! Шистад, ты жестокий врун! — восклицает девушка, отламывая еще кусочек на самом деле вкусного произведения кулинарии. — Ненавижу тебя. — Шутка, — смеётся парень, откидываясь на спинку плетеного стула до тех пор, пока что-то липкое, склизкое и сладковатое, чертовски похожее на лишнее тесто, не прилетает ему в лицо, пачкая идеально белую рубашку, купленную в дорогом бутике. — Шутка, — пожимает плечами Эва, закидывая в рот следующий кусок своего первого удавшегося творения. И еле уворачивается от летящего в неё клубничного варенья, все-таки запачкавшего рыжие волосы. — Значит, война? — и пирога, что отправляется куда-то в сторону парня, не жалко, чтобы выиграть в новой борьбе.       Заливистый смех разносится по всей кухне, заглушая приятную музыку, что звучит из колонок старого радио в стиле ретро. — Крис, отпусти! Отпусти-и-и! — Эва продолжает смеяться, бьет маленькими кулачками по спине Криса, что поднял ее на спину, словно Фиона бьет Шрека в мультике. — Мы идём в душ! Моя девушка похожа на хрюшку! — не сильно ударяет он по упругим ягодицам взбушевавшуюся Мун, немедленно прикасаясь к тому месту губами — будто извиняясь за свой поступок. — Только потому что её парень бросался в неё едой, — недовольно бурчит Эва, пока не оказывается под струями душа в одной лишь футболке лицом к лицу к Крису. — Только потому что моя девушка кинула в меня сырое тесто, — он снимает с неё, безропотно подчиняющейся, футболку, заправляя мокрую от потоков воды прядь волос за ухо, — И сейчас я её накажу, чтобы объяснить простую истину — бросаться едой в людей нельзя.

Halsey — Not Afraid Anymore

      Кристофер берет с полочки гель для душа, щедро наливая его на мочалку и аккуратно трет тонкую шею, из-за чего та покрывается мурашками. Медленно переходит к плечам, спускаясь всё ниже и ниже, останавливаясь на животе, что вызывает тихий стон у рыжеволосой. Парень откладывает мочалку, спускаясь еще ниже. Пальцы умело находят чувствительные точки, заставляя девушку выгибаться, а ее бедра танцевать в собственном ритме. Он прижимает ее к стене, не давая пошевелиться. — Пожалуйста, — еле различаемо из-за потоков воды шепчет Эва. Ноги деревенеют, тело будто парализовано ядом. — Продолжай… — Я думаю, ты уже чистая, - усмехается Шистад, убирая руки и откидывает голову назад, довольно глядя на свою работу. — Теперь твоя очередь помыть меня, Эва Квиг Мун.       Он откидывает за бортик черные брюки, под цвет им боксеры и насквозь мокрую рубашку, оставаясь совершенно беззащитным пред девушкой. Мун намыливает руки так, чтобы тонких пальцев не было видно под пушистым слоем пены и сглатывает, облизывая верхнюю губу, перед тем, как дотронуться до рельефного торса. Гладит, проводя по всем впадинкам и линиям, опускаясь все ниже-ниже-ниже, будто случайно дотрагивается до эрогенной зоны, одергивая руку, дразня, не давая насладиться. — Хватит, — рычит Шистад, поворачивая Мун к стене, вновь прижимая ее к холодному кафелю, входя во всю длину. Размашисто двигается, компенсируя свою грубость нежными поцелуями в шею, что останутся там еще на неделю в виде сине-фиолетовых засосов.       Руки продолжают ласкать груди, в то время как бедра не забывают двигаться, с каждым разом ускоряя ритм. — Скажи это. Протяни моё имя, Мун. Давай же, — шепчет, зарываясь носом в тяжелые от воды волосы. — Пожалуйста… — она стонет, не в силах открыть глаза, не в силах противостоять, — Крис…       И сотни фонтанов взрываются с последним, решающим толчком. Тело обмякает в руках парня, что, тяжело дыша, обхватывает девушку, покусывая мочку её уха.       И когда он относит её, завернутую в махровый халат, в спальню, когда заботливо укрывает уставшую второкурсницу толстым одеялом, когда притягивает её к себе, вдыхая ее аромат… — Как же я люблю тебя, Эва Квиг Мун, — шепчет, закрывая глаза и выключая свет во всей комнате, делая ту темной. И на грани сознания, когда душа уже готова улететь в другой мир — в царство Морфея, чувствует легкий поцелуй в уголок губ и слышит слова, заставляющие сердце бешено колотится, а эндорфины — вырабатываться. — Я тоже люблю тебя, Кристофер-без второго имени-Шистад.