(Не)вместе

Josef Salvat — Hustler

— Мун, чёрт тебя побери, я выкину все твои крема! — из ванной доносится громкий грохот упавших на кафель тюбиков-баночек-бутылочек. — А я сплавлю все твои гантели, когда смогу поднять их! — бурчит в ответ рыжеволосая. — Ну, раз уж я переехал к тебе, то будь добра терпеть меня! — шатен выходит из ванной в одном полотенце, пахнущий лавандовым гелем Мун. — Раз уже переехал, то будь добр не разбрасывать их! — передразнивает Эва, смахивая с лица вечно надоедающую прядь волос. — Черт, Мун, да у меня даже ноутбук лежит в сумке, потому что на твоём столике разрешено лежать лишь журналам. Мне же нужно личное пространство! И моим гантелям тоже, — грубо кричит парень из спальни, натягивая джинсы, которые еле нашел в самом дальнем шкафе, и футболку, оказавшуюся в комоде, хотя он точно помнит — кидал ее под кровать. — Хочешь сказать, у тебя нет личного пространства? Да, да… — Ах, ну да, ты разрешила поставить мне пену для бритья на полку в ванной. Ой, постой, её же там нет! Потому что кое-кто опять поставил ее меж своих бесконечных тюбиков. — Потому что на полке стоят только гели и шампуни для душа! — Знаешь, я что-то давно уже ничего не понимаю, — сжимает руки в кулаки, взъерошивая волосы, — Пойду куплю руководство: «Жить с девушкой или умереть», — хлопает дверью, быстрым шагом переходя улицу и шепотом матерится, услышав себе в след «Да пошел ты!».       Те счастливые дни конфетно-сопливого периода были будто десять лет назад. Когда в последний раз Эва Мун и Кристофер Шистад не ссорились хотя бы день? Да сам Бог уже не помнит.       Крис сжимает кулаки, засунутые в карманы куртки, которую он чуть не забыл при поспешном покидании дома, и еле сдерживается, чтобы не закурить.       Эва не сдерживается — точно также, как и ее парень пять минут назад, выхватывает куртку, захлопывая дверь за собой и идёт в ближайший бар, трясущимися от злости руками зажигая сигарету — редкое увлечение, помогающее расслабиться после очередной ссоры с Шистадом.       Крис заходит в кофейню, облокачиваясь на барную стойку, и, не глядя вперед, просит двойной капучино — у него спор на «Я не буду пить неделю» с находящимся в Лондоне Магнуссоном.       Мун вбегает в очередной ночной бар, работающий круглосуточно, и просит шот текилы, садясь за высокую табуретку. Спорить с ней на отсутствие алкоголя бесполезно.       Шистад поднимает глаза, чтобы расплатиться на безвкусный напиток без грамма алкоголя и сталкивается с парой карих глаз, будто в отражение глядит. Только вот черты более женские, более нежные.       Эва чувствует незнакомый, но чертовски приятный аромат одеколона, исходящий из-за спины и оборачивается, глядя на весёлые густые темные кудряшки и добрые улыбающиеся серо-зеленые глаза. — Позволишь угостить тебя? — подсаживается ближе, касаясь тонкой руки и заказывает два алкогольных коктейля, название которых Мун слышит первый раз. — Привет, — улыбается Крис, отставляя чашку с уже расплывчатым солнышком на пенке кофе. — Привет. — Кто ты? — Твоя новая девушка, — смеётся женоподобная копия по имени Эмма, склоняя голову на бок и облокачиваясь на барную стойку, лишь бы быть ближе, лишь бы лицо оказалось в двух миллиметрах от его. — Эва, а ты очень красивая. Очень, очень, очень… — рука спускается на коленку, пытаясь притянуть к себе выпившую зеленоглазую, дабы коснуться пухлых губ. — Извини, мне нужно бежать, — лепечет, отворачиваясь от парня. Эва сдерживается, с нежностью и отступившей злостью вспоминая о ждущих ее дома зеленых глазах, о мелированной челке, о нежных поцелуях.       Крис не сдерживается, когда её губы преодолевают несколько миллиметров, оказываясь поверх его, когда костлявые руки обхватывают лицо, заставляя забыть о тех зеленых глазах, влюбленной улыбки, нежных «Я люблю тебя» перед сном.       Эва заказывает бутылку дорогого вина и роллы — дабы помириться. Эва терпеливо ждет, то и дело проверяя соц. сети и включая-выключая телевизор. Эва с искушением смотрит на манящую бутылку вина. Но Эва сдерживается.       Крис не сдерживается, покрывая шею бесконечными поцелуями, не сдерживается, чувствуя вибрацию телефона в кармане куртки, не сдерживается, берет её номер. И только тогда вспоминает об Эве.       Мун не сдерживается, прямо с порога целует парня, прося прощение, но хмурится, почувствовав чужой аромат. Не сдерживается, проводит рукой по наскоро стертому, но не до конца, пятну от красной помады. Эва сдерживается, отходя назад и взглядом указывая на комнату, где хранятся все его вещи.       Эва сдерживается, сжимая кулаки, пока парень собирает по дому все свои вещи. — Мы ведь идеальная пара. Мы так похожи. Мун, не делай этого. — Ты говоришь, что изменишься, хотя никогда этого не сделаешь. Но почему я каждый раз верю в твою чертову ложь? — дрожащим голосом спрашивает Эва, стоя в проходе. — Я изменюсь… — Знаешь, в чем твоя проблема? Ты научился сдерживаться, но, словно маленький ребенок, забыл об этом при первой же возможности. В этом мы и различаемся, — Эва сдерживается, чтобы не закричать и закрывает дверь прямо перед его носом, точно также, как и он делал это сотни раз перед своими девушками.       Теперь Крис не сдерживается, матерится так, что родители в Бергене вполне могут услышать, выплескивает всю свою боль от собственного ничтожества наружу, но не выкидывает оборванный кусочек бумаги с цифрами на нем.       Теперь Эва не сдерживается, утыкается в подушку беззвучным плачем, чуть ли не задыхается от любви к единственному, как ей казалось, верному ей человеку. Ведь люди никогда не меняются до конца, ведь отголосок из прошлого всегда возвращается к ним неоднократно. Ведь ты рождаешься невинным человеком, а потом встречаешь кучу порочных, оскверненных людей. И поддаешься их чарам.       Крис вновь раскладывает свои вещи по привычным местам, наконец сдерживаясь, чтобы не раздолбать всю квартиру. Потому что страдать и бояться люди умеют без посторонней помощи. А терпеть и ни черта не пугаться труднее всего. И значит, именно этому и следует учиться человеку на земле. Но не всем есть, у кого учиться.       Мун выкидывает ту дорогую бутылку вина, что разбивается в дребезги о стену соседнего дома, в след за которой летят не съеденные роллы, также, как выкидывает и общую фотографию, которую потом вновь склеит, как отписывается, а потом вновь подписывается на инстаграм ненавистного, также, как и пытается избавиться от любой вещички, напоминающей о нем. Но не учитывает одно — воспоминания не выбросить.       Шистад скрипит зубами, не виня Мун, виня себя. Ведь эгоистичные люди не любят никого, но они не могут полюбить и себя. Крису волосы рвать хочется от того, какое он ничтожество, его тошнит от чувства собственного омерзения. Но Крис не может заставить себя забыть, пожалеть о ней, чтобы хоть как-то облегчить свою участь. Потому что настоящее искусство — это не то, что хорошо выглядит, а то, что меняет нас. А искусство, как известно, никем не забывается.

But I’ve got the heart of a hustler With a hustler’s pain I’ve got the heart of a hustler With all a hustler’s shame I’ve got the body of a lover With a masochists brain I’ve got the heart of a hustler I’m playing a dangerous game.*