Соловей и роза

— В женщине качеств — полным-полно: Хитрость, любовь, красота, веселье. Женщина в сущности — то же вино: Пить хорошо. Тяжело похмелье, * — произнёс месье де Ла Фер, смотря на плещущееся в его бокале вино. — Я убедился в правдивости этих строк. — Каким же образом? На минуту Оливье задумался, но потом произнёс. — Я расскажу вам одну любовную историю. — Случившуюся с вами? — спросил зельевар — Или с одним из моих друзей, не все ли равно? — Я слушаю, — сказал Снейп. Оливье был в той стадии опьянения, когда обыкновенный пьяный человек падает и засыпает. Он же словно грезил наяву. В этом сомнамбулизме* опьянения было что-то пугающее. — Вы непременно этого хотите? — спросил он. — Я очень прошу вас, — ответил Снейп — Хорошо, пусть будет по-вашему… Один из моих друзей… один из моих друзей, а не я, запомните хорошенько, — сказал месье де Ла Фер с мрачной улыбкой, — чистокровный и родовитый волшебник влюбился в девушку, прелестную, как сама любовь. Сквозь свойственную ее возрасту наивность просвечивал кипучий ум, неженский ум, ум поэта. Она не просто нравилась — она опьяняла. Мой друг встретил её в Хогвартсе. Она была из древнего волшебного рода. И так как он не уступал ей в родовитости, в скором времени состоялась помолвка, ну, а после, к несчастью, он женился на ней. Глупец, болван, осел! — Но почему же, если он любил ее? — Подождите. Он увез ее в своё поместье и сделал из нее первую даму во всей провинции. И надо отдать ей справедливость — она отлично справлялась со своей ролью… — И что же? — спросил зельевар. — Что же! Через некоторое время он заметил в ней перемену. Она стала носить кофты только с длинными рукавами, постоянно трогала левую руку. Стала злее и раздражительнее. Мой друг забеспокоился. Однажды ночью, когда его жена спала, он подошёл к ней и обнажил её руку. Угадайте, Северус, что было у нее на левой руке! — сказал Оливье, разражаясь громким смехом. — Откуда же я могу это знать? — возразил Снейп. — Метка. Она была пожирательницей смерти! И профессор залпом проглотил стакан вина, который держал в руке. — Что же сделал ваш друг? — спросил зельевар. — Он вызвал Авроров, которые забрали его жену и хотели отвезти в Азкабан, но она сбежала. Позже, она стала самой ярой приспешницей Волдеморта. Она жестоко пытала и убивала людей и была невероятно кровожадна. Ангел оказался дьяволом. — А что с ней случилось после? Она умерла? — После падения Тёмного лорда её поймали и посадили в Азкабан, где она сошла с ума. — Вашего друга не мучила совесть? Ведь он посадил собственную жену в тюрьму. — Отчего же? Он страдает и по сей день. И, схватив последнюю бутылку, Оливье поднес горлышко к губам и выпил ее залпом, словно это был обыкновенный стакан. Потом он опустил голову на руки. — Это отвратило меня от красивых, поэтических и влюбленных женщин, — сказал месье де Ла Фер, выпрямившись. — Навсегда ли? — спросил Снейп. — Без сомненья. Такова была исповедь месье де Ла Фера, ибо всем понятно, что он рассказывал собственную историю. Но мы совсем позабыли о нашей героине, которая всё это время сидела под столом, внимательно слушая профессора. «О боже мой, боже, — думала Офелия, поражённая страшным рассказом. — Какой ужас!» Она была не в силах слушать дальнейшую беседу, ей казалось, что она сходит с ума.