Соловей и роза

Вскоре они дошли до местности, на которой стояло огромное количество карет. — Офелия, что это за жуткие лошади, запряжённые в кареты? — спросил Рене. — О, это легенда Хогвартса. Кареты запряжены фестралами, но большинство учеников не знает этого, так как фестралы невидимы для тех, кто не видел смерть своими глазами. И поэтому многие уверены, что кареты едут сами по себе, без всякого волшебства, и называют их "безлошадными". — Ты их видишь? — Нет. — А я вижу. — шёпотом произнёс он. — Значит ты познал смерть. Ты можешь не рассказывать мне, если не хочешь. Я не настаиваю. — Моя мать. Она умерла у меня на глазах. Её погубила болезнь. — грустно ответил Рене. — Возможно, тебе так не покажется, но я искренне соболезную. Многие люди не выносят, когда их жалеют, они считают жалость вкрадчивым злом или же презрением под видом нежности, * но они не правы. Чтобы пожалеть, нужно ещё иметь силы. Жалеть, это и значит уважать, но ещё больше. * Он посмотрел на неё долгим взглядом. Казалось, он был признателен Офелии. — Я слышал, что любовь и жалость — часто бывают синонимами. — с грустной улыбкой произнёс Рене. — Возможно. — ответила Офи, покраснев. Они сели в карету. В воздухе висело напряжение. Офелия решила разрядить обстановку. — А на какой факультет тебя распределили? — На Слизерин. — Ух ты. Это немного неожиданно. — Почему же? — спросил д, Эрбле. — Я знаю, что судить о человеке по первому впечатлению весьма опрометчиво, но мне казалось, что такая поэтичная, одухотворённая и… — в это мгновение её щёки окрасил румянец. — располагающая к себе натура, должна попасть на Пуффендуй, или Когтевран, но никак не на Слизерин. Поверь, я совершенно не разделяю предрассудков по поводу слизеринцев, просто мне это немного непонятно. — Мне весьма лестна такая оценка моей персоны, — с улыбкой ответил он. — но раз распределяющая шляпа так решила, значит что-то такое во мне есть. А ты, Офелия, с какого факультета? — Я когтевранка. — Ума палата дороже злата, так ведь?* Офи улыбнулась. — Весьма точная пословица. — произнёс он. Оставшуюся дорогу они болтали о различных мелочах. Через некоторое время карета остановилась. Рене неторопливо вышел из кареты и помог девушке, галантно подав ей свою холёную ручку. Она была настолько мягкой и приятной на ощупь, что Офелии не хотелось её оставлять. Но всему, как говорится, рано или поздно приходит конец. И когтевранке всё же пришлось высвободить руку. Церемония распределения проходила как обычно. После песни распределяющей шляпы первокурсники один за другим садились на табурет. Профессор Макгонагалл надевала им на голову шляпу, которая через некоторое время выкрикивала название факультета. Далее вышел Дамблдор, произнёс свою торжественную речь, пожелал всем удачи в учёбе и хлопнул в ладоши, после чего на столах появилась еда. Столы буквально ломились от различных яств. После первой волны удивления, которая с каждым годом все равно не проходила, ученики приступили к трапезе. Офелия совершенно не хотела есть. Но вспомнив, что она уже давно не ела, она всё же заставила себя выпить тыквенный сок и проглотить пару ложек картофельного пюре. Она смотрела на преподавательский стол. Всё те же лица, только почему-то не хватает одного. Профессор де Ла Фер. Его не было в Большом зале.