Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Артур должен был догадаться. Должен был. Обязан, ведь это было до абсурдности очевидно с самого начала. Он должен был догадаться. Но не смог.       «И не смог бы» ― пожимает плечами мысленный Мерлин, и он согласен с фантомом. Сейчас, идя по сырому подземелью к тюрьмам, Артур готов признать: он не смог бы разоблачить Мерлина. Но он все еще наследный принц, сломленный волей отца, не то положение, чтобы сознаваться в причине. Пусть даже самому себе. Некому больше. Артур думает, Мерлин знает. Кто-то из них двоих должен знать наверняка.       Он ― будущее Камелота. Он ― надежды отца. Артур помнит. Не в состоянии забыть. Он знает, что должен.       Его шаги кричат, надрывно вопя о неизбежном. Их плач резонирует от холодных влажных стен. Артур не морщится. В истерике бьется желанная мечта о побеге за моря и маленькой ферме. Побеге с Мерлином.       Мерлин.       Мерлин ― это всегда раздражающе и приятно. Плачущий Мерлин ― беспокойно. Дрожащий от невыплаканных слез, Мерлин в тяжелом свечении факелов за жестокими в своей безразличности прутьями клетки ― больно. Больнее ранений на проигранном сражении и смерти матери.       Сглатывает. Артур молчит. Артур не может заставить себя позвать его по имени.       Он не знает, правильно ли. Кто он? Кто он теперь? Колдун? Убийца? Величайший маг Альбиона? Лжец? Безгранично преданный, но потерянный юноша?       Мерлин ― кто он такой и кем был с самого начала?       ― Артур.       Вздрагивает. Артур не в силах сдержаться, шепот, сухой и надрывный, сотрясает сознание.       ― Ты пришел.       Маг встает, едва переставляя обессиленными конечностями. Артуру страшно. За Мерлина ― страшно.       Артур молчит. Они смотрят, оба смотрят друг другу в глаза, зная, что другому страшно. Не за себя. Артур отчаянно, надрывно желает, чтобы Мерлин читал его душу, не обращал внимания на бесстрастную маску ― подарок отцу.       ― Постой, ― маг останавливает его руку, тянущуюся к замку камеры. Артур чувствует, как мир передергивает. Мерлин не может. Не может остаться за решеткой, не может окончить свою жизнь с рассветом на плахе. Мерлин не может умереть. Артур не может позволить ему.       ― Я хочу, чтобы ты принял мой, ― хрипит маг, ― подарок.       Он достает из кармана рубахи перо, сверкающее ярче любого виданного при дворе граненого рубина и янтаря.       ― Это перо Жар-птицы.       Артур берет драгоценность из рук Мерлина, жалея, что безжалостные прутья не позволяют в последний раз насладиться прикосновением к коже.       ― Артур, ― его голос шершавый, Артур знает, что в его горле высохли слезы. Он вынужден поднять взгляд на глаза Мерлина.       ― Если однажды тебе покажется, что ты сломлен. Если однажды в тебе не останется сил бороться. Если ты забудешь, за что ты сражался. Если когда-нибудь ты забудешь мой голос. Артур. Произнеси мое имя и сожги перо. Я приду. Где бы я ни был, я приду к тебе.       Так кто же такой Артур Пендрагон…       ― Ты можешь не верить в магию добрых людей. Просто вспомни, что я тот, кто отдал за тебя все.       … чтобы сомневаться в безграничности преданности Мерлина своему будущему королю? //21.09.15.