Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      − Здравствуй, Артур, – рваный выдох в трубку. – Готов вернуться домой?       Артур устало вздыхает и улыбается. Опять, да? На том конце провода Мерлин опять не в силах выровнить дыхание.       Все повторяется.       Каждый день, наверное. Скорее всего, ежедневно, ведь Мерлин не так безнадежен, чтобы звонить каждый час. Артур не помнит, когда звонок раздался впервые, а справа от его руки оказалось замысловатое устройство, которое, как позже объяснил Мерлин, носило столь же замысловатое имя «телефон». На Авалоне, знаете, вообще сложно следить за временем. Его, наверное, здесь нет вообще. Артур не особо задумывается о том, чего не в состоянии понять.       Так же, как он не задумывается о том, как Мерлин вообще сумел позвонить на Авалон. Может быть, Мерлин стал еще более могущественным, чем в дни процветания Камелота. А может, сама Судьба сжалилась над ними двумя.       Но Мерлин звонит. Вот так, по ночам или днем, после обеда или за двадцать минут до рассвета. Из Финляндии, Африки, из любимой забегаловки или с судна, пересекающего Атлантический океан. Или с холодного озера, надрывно шепча, что совсем рядом, что клянется сохранить это место в тайне от всего мира, в целости, лишь бы он приплыл наконец в прохудившейся ладье, пробужденный ото сна.       Мерлин звонит отовсюду, куда бы ни занесла его людская суета. И болтает без умолку, как всегда. О странных современных обычаях и нормах приличия, о забытых и искаженных традициях, о возможностях современности и прекрасных людях, что встречаются ему на пути. Чтобы Артур знал, что происходит, пока его нет. Мерлин поет ему песни о нем и самом себе, пересказывает легенды и смеется с народных домыслов. Чтобы Артур знал, что их помнят и ждут.       Мерлин звонит и безмолвно рыдает в трубку. Чтобы Артур знал, что по нему скучают.       Мерлин звонит. Просто чтобы Артур помнил его и знал, что Мерлин ничего не забыл.       Артур очень часто просто молчит и слушает его голос. Родной и знакомый, больше похожий на дом, после которого весь Авалон в своем величии кажется чужим и ненужным. Артур мягко улыбается историям с разных концов света и никогда не перебивает. Наверное, Мерлин переживает. Артур вовсе не хочет заставлять его чувствовать, будто он разговаривает с призраком. Просто слов находится очень мало.       Артуру хочется оказаться с Мерлином совсем близко. Лежать на его коленях посреди цветущего луга, чувствовать его пальцы, перебирающие пряди, и слушать бархатный, внушающий спокойствие баритон, не разбирая и не вслушиваясь в слова. Просто ощущать Мерлина рядом.       Артур не говорит об этом, потому что не хочет причинять Мерлину боль.       Артур думает, что каждое его слово наносит свежий шрам на израненное сердце Мерлина.       Так же, как на его собственное – каждый из звонков.       Мерлин звонит каждый день в неожиданное время из неожиданного уголка света, чтобы задать один вопрос:       – Готов вернуться домой?       Артур каждый день улыбается и забывает стереть слезу.       − Не сегодня, мой Мерлин. Я люблю тебя.       Он вернется домой. Совсем скоро. Но еще не сегодня. В тот день Мерлин не позвонит. Он встретит его на берегу холодного озера с тысячью не рассказанных историй.       Совсем скоро.       Авалон открывает свои ворота. //09.11.15.