Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Мне нечасто удавалось повидаться с Любовью. Она была вечно чем-то увлечена, на чашку чая в моей компании у нее не оставалось времени.       Она была занята чуть более Одиночества, с которым мне приходилось встречаться чаще и, как бы иронично ни звучало, сразу же после визитов Любви. Они всегда казались мне единым целым, поделенным на крайности; я люблю их красоту, одну на двоих, не могу удержаться от применения ее в своих работах. Любовь никогда не одобряла мою страсть к печальным концам. Но, должна признать, я всегда считала, что, если история окончилась плохо, это еще не занавес. Жизнь, никогда не воспринимавшая Смерть всерьез, разделяла мои чувства.       Должна сказать, Жизнь как работодатель, была весьма щедра и полна неисчерпаемого энтузиазма по отношению к моим идеям. Ей всегда нравились мои сюжеты, ― заставляли ли они ее ронять небесные слезы или солнечно смеяться.       Кроме нее, наверное, никто мои работы не ценил столь сильно. Даже мои музы ― все те же Одиночество и Любовь ― не в состоянии, по природе своей, одновременно обожать одну мою историю.       Мои работы, каждая из них, специфичны. Я не имею возможности собрать свою целевую аудиторию. Должно быть, Жизнь и в правду безумна, как о ней говорят, раз уж я до сих пор та, кто я есть.       ― Знаешь, дорогая, ― позвала меня Любовь, мерно распивающая красное вино из бокала. Красный. Значит, сегодня она вдохновлена Страстью, одной из своих подопечных. ― Я встретила на днях двоих.       Роковой азарт покинул ее глаза, уступая белой пелене тумана нежной тоски. Кроваво-алый цвет ее платья расплывался в выступающих молочных пятнах. В светлеющих прядях Любви проросли бархатные бежевые цветы.       ― Что такое, моя драгоценная? ― обеспокоенно спросила я, накрывая ее ладонь своей. ― Что заставило тебя так стремительно меняться?       Любовь всегда гордилась переменчивостью своего характера и многогранностью образов; она не редко меняла настроение по паре раз на дню, но никогда это не происходило столь резко.       ― Все из-за них, ― обессиленно прошептала она. ― Я чувствую трепетную вековую тоску, глядя на них.       Я ласково провела пальцами по плечу Любви, отстраненно улыбнулась, ища ответ в своей неисчерпаемой памяти.       ― Когда я увидела их, они уже были любимы друг другом. Будто много веков. Дольше, чем существуем мы. Сильнее, чем могу я. Они такие странные. Как если бы Король полюбил мальчишку. Как если бы Великий полюбил свою погибель. Как если бы Несокрушимый полюбил свою ахиллесову пяту.       Она крепко сжала мою ладонь, отчаянно надеясь на мое понимание. Я понимала и знала.       ― Боюсь, это моя вина, моя драгоценная, ― призналась я, ловя рассеянный взгляд чужих прозрачных глаз.       ― О чем ты, милая?       Я улыбнулась шире.       ― Эти двое ― мое лучшее творение, моя дорогая. Они те, кто идет под моим и твоим знаменем, но неосознанно, каждую новую жизнь, строя себя и друг друга заново. Не в каждой жизни они верят в меня, в нас, не в каждой жизни они верят в Создателя, в Жизнь, но в одном они уверены: они знают, что предназначены друг другу. Заповедь – единственная в их вероисповедании, в их личной, одной на двоих, религии. Она выжжена в их сердцах и душах, разумах и телах. Они те, кто бунтуют против меня, благословленные мной. Я называю это равновесием, балансом. Они ― мои вестники новой, лучшей для земного мира, эры. Они ― Будущее для нас всех.       Восхищенная моей речью, Любовь схватилась за мои пальцы обеими руками, в порыве эмоций наклонилась ближе. Я снова увидела детский восторг, переполнявший ее до краев.       ― Судьба, прошу, расскажи мне их историю с самого начала!       Я вновь улыбнулась старым воспоминаниям, почти забытым, но не ушедшим.       ― В стране мифов, во времена Магии, судьба великого королевства легла на плечи мальчика. Имя его – Мерлин… //01.12.15.