Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Когда Артур ломается, Мерлин стоит рядом.       Тихо неосознанно покачивается, сжав выцветший платок между пальцами. Смотрит мимо мира, не слышит назойливые голоса света. Для него существуют только разрывающий голову изнутри грохот стремительно умирающего жизненного устоя и треск рвущегося на лоскутки сердца, сосредоточенные в надломленной фигуре правителя на краешке ложе.       Мерлин ломается с каждым вздохом короля. Он отрекается от законов этого света. Он помнит только свою судьбу и слова дракона.       Ткань у ладони шуршит. Дыхание короля хрипит на границе с предательскими всхлипами.       В воздухе между телами повисло болезненное недостаточно хорош.       Мерлин запевает.       Аккуратно, кончиками пальцев настойчиво отнимает чужие руки от лица дрогнувшего короля. Опускается на корточки, смотря мимо растерянного взгляда побледневших глаз. Мурчит незамысловатую колыбельную, тихо-тихо, ровно на последнем дыхании; оглушающе — для самого себя. Тянет ладони к светлому лику. Неторопливые движения.       Для Мерлина существуют только слезы Артура.       Сосредотачивается на поблескивающей влаге, может, даже чуть хмурится. Подносит загрубевшую, застиранную ткань к пылающим щекам центра своей солнечной системы. Под внимательным пораженным взглядом проводит по отзывчивой коже, собирая соленую мертвую воду. Отстраненно срывается с напева на слова о маленьком храбром рыцаре, обещавшем вернуться домой до отлета журавлей. О маленьком храбром рыцаре с чистым сердцем и сияющими отвагой глазами.       Мерлин утирает слезы своего короля.       Он не сбивается, когда Артур одним кратким рывком сажает его к себе на колени и сжимает в медвежьей хватке, зарывает себя в его теле, цепляется, как за шанс собрать себя заново и создать лучший мир, надежный и вечный.       Песня тонет в доверительном шепоте двух сломленных людей. //23.05.16.