Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Настроение у Мерлина чудесное. Он довольно мурлычет незамысловатую мелодию под нос, когда заходит в покои принца и находит саму коронованную особу в странном (и весьма забавном) положении.       Артур, не донеся лезвие до скулы, замирает и смотрит в зеркало перед собой, на отражение точно так же застывшего возле кровати Мерлина. Мерлин молчит. Артур тоже. Глядя на измазанный мыльной пеной подбородок принца, слуга с сомнением щурится и набирает воздуха в грудь, чтобы высказать свое предположение по поводу происходящего, но…       − Заткнись.       Мерлин захлопывает рот и изо всех сил старается не улыбаться слишком очевидно.       − Да я и не собирался ничего говорить, сир…       Артур закатывает глаза и, надувшись, возвращается к бритью. Мерлин позабавлено усмехается и отворачивается от принца, думая, что сейчас самое время создать вид бурной деятельности.       − Выглядишь так, будто собираешься бриться первый раз в жизни.… − Как бы невзначай говорит слуга и смеется, когда ему в спину прилетает деревянный гребень. Артур возмущенно фыркает.       − Между прочим, я и не должен этим заниматься, − ворчит он, и Мерлин классифицирует его тон как сигнал «А сейчас, дорогой Мерлин, я опять объясню тебе твои обязанности слуги». – У всех нормальных лордов этим занимаются их слуги…       Мерлин подходит ближе и вскидывает брови.       − А я, что же?       Артур смеряет его придирчивым взглядом и с сомнением тянет:       − Ты не тот, кому бы я доверил вилку, не то что лезвие для бритья и собственную шею, − и тут же болезненно шипит от того, что оцарапал скулу.       Мерлин беззлобно смеется, смачивая уголок полотенца в чаше с теплой водой.       − Давай сюда.       Артур не успевает среагировать, как его подбородок оказывается в плену горячих пальцев, а к щеке прикладывают край мокрого полотенца.       − Держи, пока кровь не остановится, − почти-приказывает Мерлин, и Артур вновь едва закатывает глаза, но послушно придерживает тряпицу. Слуга мягко забирает из его рук лезвие и промывает его в чаше. Тепло улыбается, спрашивая:       − Ну? Вилки нет. Выбирать не приходится.       Артур усмехается и кивает, смиряясь с поражением. Мерлин принимается за работу.       Юноша осторожно поворачивает артурову голову, не встречая абсолютно никакого сопротивления, пододвигает поближе свечу. Мерлин наклоняется ближе, так, что Артур слышит его еще не до конца выровнявшееся дыхание, и сам, должно быть, опаляет его кожу своим. Артур не вздрагивает от первого прикосновения холодящего металла к щеке. Мерлин медленно, с осторожностью, ведет лезвием, соскабливая щетину, и Артур прикрывает глаза.       − Ну и зарос же ты, − сипло шепчет Мерлин, но Артур почти не вдумывается в то, что он говорит, забывшись в успокаивающем контрасте прикосновений горячих пальцев и холодного лезвия к его коже.       Мерлин ополаскивает бритву, не отрывая руки от лица принца.       Он безмолвно вынуждает Артура откинуть голову назад, и Артур подчиняется, открывая доступ к шее и становясь до абсурда беззащитным перед ним. Мерлин нежно, почти любовно, проводит лезвием один раз, второй, третий, и Артур чувствует, как разум куда-то ведет, мысли плавятся, а его тело становится безвольным и как бы не его вовсе. Он довольно жмурится и неосознанно слабо улыбается. Полотенце остается забытым на его коленях.       − Почему ты такой идеальный, Мерлин? – горячо шепчет Артур, не до конца понимая, сказал ли это вслух. Металл покидает сферу его ощущений, отдавая Артура в полную власть юрким и узловатым пальцам.       Когда Артур открывает глаза, Мерлин оказывается слишком близко.       Его взгляд нечитаем, но в нем сквозит чистая нежность, а на губах играет робкая улыбка.       Мерлин целует его свежий порез на щеке, и Артур вновь закрывает глаза, поглощенный бурными водами чувств.       − Потому что я создан для тебя, Артур. //26.09.16.