Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Может быть, это неплохой день. В сравнении с жизнью Мерлина в целом это действительно не самый ужасный день в его нелегкой судьбе. По крайней мере, он ничего себе не сломал – это уже хорошо, да ведь? Но и по-настоящему назвать этот день удачным (читай: день, когда не случилось ни одного Происшествия) тоже было нельзя. Никто не чихает прямо на лицо строгого преподавателя истории искусств во время своего доклада по архитектуре викторианской эпохи… Что ж, виноват не Мерлин, а его совесть и честность, заставляющие его не спокойно отлеживаться дома в компании температуры и противных порошков, а ежедневно тащиться в универ в любую непогоду, с заледеневшими соплями на носу. Просто потому что Мерлин, может, и не самый удачливый парень, но зато хороший студент.       Нет, наверное, это хороший вечер. Не каждый раз вот так вот можно насладиться тихой прогулкой по заснеженным улицам, погрузившись в атмосферную музыку, льющуюся из единственного еще работающего наушника. Аномальное количество осадков для середины ноября. Люди, воодушевленные белоснежной лавиной, накрывшей город, уже мычат себе под нос рождественские песенки и открывают сезон мандаринов. Они кажутся чуть-чуть добрее, будто осенняя депрессия всех отпустила в объятия близящихся праздников, и недостаток солнечного света восполнился теплыми улыбками и уютным свечением уличных фонарей.       Глаз радуют магазины и кафе на центральных улицах, успевшие нарядить свои витрины слепящими гирляндами и кричащими о согревающем кофе и праздничных акциях вывесками. Огромные хлопья снега застилают взгляд, заставляют плотнее укутаться в пальто, задуматься на мгновение о покупке пуховика и спрятать глуповатую улыбку на пару с покрасневшим носом в цветастый шарф. Холодно жутко, но на душе тепло-тепло, как в связанном родными руками свитере и с кружкой горячего шоколада в ладонях при просмотре любимого фильма.       Ах, зима – волшебное время года.       Мерлин решает, что присесть на несколько минут на лавку в сквере и подольше насладиться магическим видом бьющегося сердца города под снегом – чудесная идея.       Мерлина никогда не посещает желание колдовать вокруг себя весну, когда наступает зима. Он, наверное, никогда не поймет тех колдунов и ведьм, которые вечно недовольны морозами и которые всегда закрываются от природы в искусственных сферах со своим лжеклиматом. Мерлин считает это предательством и неуважением к природе, ведь она лучше знает, какую температуру и какие осадки требует сегодняшний день. И, вообще, Мерлин просто любит зиму. С ее холодами, чудесами и чувствами.       − Тут не занято? Неожиданно раздавшийся над его головой хриплый голос заставляет Мерлина вздрогнуть. Найдя растерянным взглядом лицо нарушителя мирного спокойствия, он неловко дергает головой и выпаливает: «Нет. Нет, свободно». Ему улыбаются, и эта улыбка кажется Мерлину горячее, чем все те, что он видел за сегодня на лицах прохожих.       − Хороший вечер, правда? Волшебный.       Мерлин поворачивает голову к мужчине, желающему или завести разговор, или просто говорить в никуда, но так, чтобы не казаться сумасшедшим, и очень долго рассматривает его, прежде чем вспомнить о правилах вежливости. Зимой с ним всегда так – все будто течет медленнее, его не покидает чувство, словно и спешить-то толком некуда, даже колдует он плавнее, изящнее. Пусть еще даже не декабрь на календаре, но организм соответствующе реагирует на снег.       Мужчина кажется ему приятным, и Мерлин в открытую пялится на его умиротворенное лицо, блестящие глаза и загадочно приподнятые уголки губ. Незнакомец, возможно, забыл дома шапку, или оставил ее на комоде прихожей намеренно, а может, у него и вовсе нет шапки; его неприкрытые уши сейчас красные и, должно быть, ледяные на ощупь; волосы, даже в минус пятнадцать кажущиеся сухими и выгоревшими на летнем солнце, очаровательно запорошены серебристыми хлопьями. А глаза любящие. Совсем не ведьмовские, но пленяющие.       − Приход зимы всегда сопровождается сотворением малых чудес, − почти шепчет Мерлин, вдруг осознавший, что не в силах заставить свой голос звучать громче, когда на обветренных губах его собеседника тает снежинка. Незнакомец слизывает ее и улыбается так, что Мерлин чувствует не метаморфический жар внутри. Как будто с каждым его вдохом распаляется пламя, сокрытое под ребрами. Мерлин чувствует, как к лицу приливает краска.       − А ты сотворишь чудо? Для меня?       Обезоруживающий мужчина смотрит так ясно и пристально, пугающе выразительно, что легкие опаляет до слабого света в грудной клетке при каждом частом вдохе. Мерлин чувствует себя странно беспомощным перед ним; это похоже на давно забытое, но обыденное чувство. Мерлину хочется отдать ему все, что тот только попросит. Сделать все. Быть ведомым преданностью – это смутно знакомо.       − Мне кажется… я должен ответить: «как и всегда».       Жизнь Мерлина в целом и в самом деле не была никогда простой: то крутится целый день, как белка в колесе, пытается спасти жизнь оболтусу, предназначенному ему судьбой, то утопает в приевшейся рутине, выбивается из сил в погоне за не имеющей, по сути, особого смысла корочкой. И этот день действительно нельзя назвать хорошим, как этот вечер – в корне плохим.       Но эта ночь… определенно лучшая в его жизни. //14.11.16.