Без тебя. Вернись и останься.

Мысли в голове напоминали пчелиный рой, потому что всё происходящее так же больно жалило мою нервную систему. Новость о существовании ребёнка Дима воспринял так, как я и предполагала, но я и подумать не могла, что хлопнув дверью, он ещё когда-нибудь вернётся. Произошло это через несколько минут, если не меньше. Произошло настолько неожиданно, что я и понять не успела. Страшно было только первые десять минут, дальше действует некий наркоз в виде его присутствия. Он отчаянно пытался меня успокоить, а как успокоиться, когда собственными руками почти угробила жизнь сразу троим людям? И я понимала, что скоро придётся его отпускать, потому что это только мои давно выработанные привычки снова заработали, а его, наоборот, отпустило. Это только меня ещё несколько дней будет мучать ломка вместе с бессонницей, только ко второму я уже привыкла, а от первого успела отвыкнуть. Я знала, что, наверное, вечера он больше не проводит в одиночестве, изредка вспоминая обо мне. Знала, но до последнего надеялась, что это не так. Телефон Билана зазвонил в тот момент, когда слезы на моих щеках высохли, и поводов для его присутствия больше не было. У меня были, но настолько банальные, что хоть вешайся. Взглянув сначала на экран, а затем покосившись в мою сторону, он провёл пальцем по экрану, отвечая на звонок. - Да, Ксюш, я помню про ужин... Задержусь немного, но к девяти точно буду. Да, и я тебя целую, давай, - быстро протараторил Дима, а от моего взора не скрылось то, как неохотно он все это говорил, словно не хотел, чтобы я слышала. "Ну, ты же не ревнуешь, ведь да?" - мысленно уточнила я, пытаясь понять, что я чувствую. Ну, конечно же, не ревную... О чем речь? Мы же ничем друг другу не обязаны. - Иди, если я тебя задерживаю, - сказала я, серьезно глядя на него. - Это несерьёзно, - ответил он, а я недоуменно посмотрела на него. - Меня это не касается... - Я знаю этот взгляд, Поль, и я знаю все, что ты сейчас думаешь! Вот это была самая настоящая подстава, потому что скрыть от него я уже ничего не могла, как бы ни пыталась. Он видел меня насквозь, как бы я там ни старалась казаться равнодушной. - Ты её целуешь, этого достаточно... - вырвалось у меня раньше, чем я поняла, что ляпнула это вслух. - Забавно слышать это от тебя, - усмехнулся Билан, ставя меня в неловкое положение. Как это называется, когда замужняя женщина пытается что-то предъявить свободному человеку? Посягательство на личное пространство? Любовь? Ученые называют это ревностью, а я сочту за идиотизм. - Дим, что будет, если я не скажу ничего Ване? - испуганно спросила я, в очередной раз пытаясь догнать второго зайца. - Мой ребёнок не будет называть "папой" твоего мужа, - отозвался он, как будто это самое главное сейчас. - Мы можем подождать до конца лета? До начала сезона... - уточнила я, не зная, как мне поможет начало сезона. - При условии, что я смогу видеть дочь все это время, - и от его слов стало одновременно так хорошо и больно. От того, что спустя час он уже принял мысль о том, что у него есть дочь. Наша дочь. Даже звучит страшно. - Я что-нибудь придумаю, - пообещала я, догадываясь, как это будет непросто. - Я не буду давить на тебя, не буду шантажировать и рушить твой брак, но и делать вид, что меня все устраивает, я тоже не собираюсь. Ты должна понимать, что рассказать в любом случае придётся, потому что ты не сможешь врать ему всю жизнь. Найди подходящий момент, решай сама, когда будешь готова сказать, но не затягивай с этим, Поль... - он говорил, а мне хотелось плакать от того, какой он всё-таки удивительный. Я и подумать не могла, что его реакция окажется настолько правильной в сложившейся ситуации. Другой бы на его месте послал меня, куда подальше, и сказал, что не хочет ничего знать ни о каком ребёнке. И если я сейчас скажу, что за год успела к нему остыть, то это будет звучать так же правдиво, как существование Зубной Феи, которая, разумеется, существует, но лет до 8, если не меньше. Меня по-прежнему тянуло, да настолько сильно, что хотелось удавиться. Я действительно думала, что сумею полюбить своего мужа, принять и прожить так всю жизнь, но сейчас, здесь, в каком-то отеле... я смело могу сказать, что ни черта это не работает. Не стерпелось, не слюбилось, не вышло. И может быть, все и правда было бы по-другому, если бы год назад я всё ему рассказала, подумав в тот момент не о себе, а о других. - Я поняла, - ответила я, чувствуя себя провинившимся ребёнком, которого отчитывали за двойку. Но мой поступок был покруче всякой двойки и перекрывал сразу все проблемы, с которыми можно столкнуться в школе. Это там тебя поругают и все равно простят, а во взрослой жизни такое не всегда работает. Здесь есть вариант остаться виноватой навсегда и жить с этим чувством столько, сколько получится. - Звони мне, если что, - сказал Дима, а в моей голове сразу всплыли несколько вариантов этого "если что". А вот что, если что? Если мой муж пошлёт меня на все четыре стороны, узнав о том, что ребенок, отцом которого он пока ещё является, на самом деле не его? О том, что я соврала один раз и по-крупному, решив не мелочиться? О том, что мама была в курсе всего и по моей же просьбе покрывала моё вранье весь этот год? Может быть, о том, что замуж я вышла не от большой любви, а от желания успеть сделать это до тридцати? Что во всей этой ситуации можно окрестить его дурацким "если что"? - И ещё... - в который раз поднявшись с кровати и сделав несколько шагов в сторону выхода, остановился он, - Пришли мне пару фотографий, пожалуйста... - Каких фотографий? - недоуменно переспросила я, испугавшись, что что-то упустила из нашего разговора. - Свадебных, блин, Поль, - выплюнул Билан, нахмурившись, - Фотографий ребёнка! Не зная, как и реагировать на такую просьбу, я задумчиво кивнула, взяв в руки телефон сразу после его ухода. Долго рассматривая все имеющиеся у меня фотографии, я не решалась их отправить, сама не понимая, почему. Выбрав по одной фотографии с каждого месяца, начиная с первого дня, я отправила ему сразу пять, мгновенно закрыв наш диалог. И не оставалось никаких сомнений, что он тут же открыв полученное от меня сообщение, может быть, съехал на обочину, дабы никуда не врезаться, и не меньше меня по времени рассматривал каждое фото нашей дочери. Весь оставшийся вечер я провела в какой-то прострации, вникая в мысль о том, что дело осталось за малым. Осталось только рассказать обо всем мужу, и моя совесть будет чиста. Самым страшным для меня была реакция Димы, потому что он относится к детям по-особенному, а если это свой ребёнок, то предугадать реакцию на такую новость было просто невозможно. Я бы поняла и приняла любое его решение, не представляя, что сама бы чувствовала на его месте. И если бы он всё-таки окончательно ушёл, то в любом случае был бы понят мною. Мама бы, наверное, осудила его, узнав о том, на что я решилась, сказала бы, что это неправильное поведение с его стороны. Но неправильнее всего было скрыть от него существование НАШЕГО ребёнка с моей стороны, а его сторона ещё может быть оправдана. Помимо мужа и ребёнка, о котором я наконец-то сказала, меня волновало появление какой-то девушки, на ужин к которой спешил Дима. В меньшей степени, но волновало. Я не имела никакого права ревновать его, будучи замужем. Точно так же, как не должна была выходить замуж, испытывая чувства к другому человеку. Надеялась на авось, что год назад, что сейчас. С годами человек должен взрослеть, учитывая ошибки прошлых лет, а я, такое ощущение, что собираю свою личную коллекцию собственных ошибок, изредка повторяясь, но чаще всего подкидывая парочку новых. Мой обман в энный раз был успешно завершён, а смс-ка о том, что я благополучно долетела до Германии, была доставлена маме. И она не просила никаких фотографий, подтверждающих, что я действительно нахожусь за пределами нашей страны, не просила фотографий с мужем и даже не спрашивала, как там погода. Уверяю, она бы не сильно удивилась, узнав о том, что я до сих пор никуда не улетела и успела все рассказать Диме. Она бы, вероятнее всего, сказала что-то вроде: "Ну и зачем ты создаёшь себе проблемы на ровном месте?", но мысленно... мысленно мама действительно обрадовалась бы тому, что её внучка не будет расти во вранье. То ли от столь трудного и чересчур эмоционального дня, то ли от мыслей, что невольно возвращались к ужину Димы, а если точнее, то к компании, в которой он ужинал, но заснуть у меня получилось с большим трудом. От ужина в ресторане отеля я целенаправленно отказалась, несмотря на то, что последний раз ела только утром. Аппетита не было совсем, как и желания просыпаться завтра утром и ехать в аэропорт. Но я же обещала... Я же обещала мужу, что прилечу поддержать его, а обещания нужно выполнять. Компенсировать, пытаться всё исправить утешительным призом. Это когда ни золото, ни серебро, ни бронза, но тоже приз. Приз перед самым главным поражением. Автор-зачинщик-исполнитель - Я. Идейный вдохновитель - впрочем, неважно... Этого ему знать необязательно, но сказать все равно придётся. Утром будильник заставил меня подорваться и возненавидеть этот мир, потому что спать хотелось, как никогда, сильно. Организм требовал пищи, а аппетит так и не планировал появляться. Благо аэропорты богаты различными кафе, ресторанами и другими местами, где можно подкрепиться. Дабы не умереть с голоду, я закинула в себя какой-то сэндвич, к коему не питала любви всю свою сознательную жизнь, и полирнула всё это кофе, чтобы не выглядеть так плохо. Последнее получалось с трудом, потому что душевное состояние оставляло желать лучшего. Поводом для "радости", хотя, скорее, просто поводом не-для-грусти послужила смс-ка от Димы, полученная ещё сегодня ночью, но прочитанная мною только по пробуждению. "Спасибо!" - гласило сообщение, а я аж задумалась. Спасибо за что? За дочь или за фотографии, которые я ему прислала? Вопрос на засыпку... Ничего больше он не написал, но наверняка возвращался в наш диалог, раз ответил только спустя несколько часов после того, как получил и прочитал. Но думать ещё и о том, что там творится у него в голове у меня не было никакого желания. Мыслями обо всем, что происходит на протяжении этого года, я сыта по горло. Может быть, оттого и аппетита нет. Несмотря на то, что прошло меньше суток, я уже безумно скучала по дочери, которую взять с собой не могла чисто физически. Приучать к хоккею, наверное, нужно с малых лет, но не в четыре месяца. Да и с каких, простите, щей приучать? Неужели кто-то действительно ещё думает, что она когда-нибудь появится на трибунах и будет болеть во-о-н за того человека, который когда-то считал себя её отцом? Всё закончится гораздо раньше и гораздо банальнее. Приучать ребёнка нужно к музыке, чтоб по стопам... Да тут уж по любым стопам, однозначно не ошибёшься. С первых дней мама повторяла мне, что Тася - очень музыкальная. Ну, кричала она громко, поэтому её вокальные данные мы с Ваней давно оценили. На самом деле музыку мы ей включаем, но не перегибаем, потому что каждый раз это выглядит так, словно у нас уже поставлена цель: отдать её в музыкальную школу и вперёд. И пока её папа с бабушкой наперебой твердили, что непременно отдадут ребёнка на вокал и на фигурное катание, я стояла где-то в сторонке, в глубине души понимая, что буду воспитывать её так, как решу сама. Говорить они могли все, что угодно, но последнее слово останется за мной, потому что ребенок - это единственное, что абсолютно точно моё, и допустить очередную ошибку ещё и воспитании этого "моего" мне было просто-напросто запрещено. В чём угодно, но не в этом. Это когда ты понимаешь, что ошибся уже везде, где только можно и нельзя, и не хочешь ошибиться снова. Воспитанию Таси я изначально была готова отдать всю себя и заниматься исключительно этим, но с каждой неделей, прожитой в статусе мамы, я понимала, что без сцены долго не протяну и возвращаться нужно обязательно. Больше половины жизни посвятить музыке и вот так вот просто уйти с головой в семью? Удариться в воспитание и чёрно-белые карточки и свихнуться годика через два такой жизни? Нет, нет и ещё раз нет! Можно оставаться хорошей матерью, при этом не бросая дело всей своей жизни. Можно и даже нужно в моём случае. Только сидят ли хорошие матери в аэропортах со стаканчиками кофе и ждут ли свой рейс на самолёт, чтобы полететь к мужу? Сбегают ли хорошие матери из дома на день раньше, чтобы попытаться исправить собственные ошибки и хоть что-то изменить? Если да, значит, ещё не всё потеряно... Если нет, значит, я всё-таки начала ошибаться...