Без тебя. Вернись и останься.

- Я не голодный, - именно этой фразой я чётко дал понять, что, как раньше, уже не будет. Как последние два месяца. Ни есть, ни пить, ни спать мне не хотелось. Но больше всего не хотелось видеть и слышать свою "девушку", которую лично я своей девушкой не называл. Каким образом она в этом статусе оказалась и почему постепенно завоёвывает моё личное пространство, фактически перекрывая кислород, я не знал. Может быть, просто не заметил или упустил этот момент из виду, но сути это не меняло. Все мои мысли занимала дочь, о которой я узнал только спустя три с половиной месяца. На фотографии, полученные от Поли, я смотрел часа два, не меньше. Смотрел и видел в этом крошечном человеке себя и её. Нас. Для меня было непонятно, как же её муж не увидел там очевидного. Тёмно-зелёные глаза ещё ни о чем не говорили, потому что до четырёх лет цвет может поменяться до карего. Да, я тешил себя надеждой и хотел, чтобы она была похожа на меня. Это дико для меня, как для человека, узнавшего о ребёнке только сегодня. Это в некотором роде ненормально, но я хотел её увидеть. И неизвестно, как я буду жить дальше после этой встречи. Неизвестно, что от меня вообще останется после этого. Уже на следующий день я проснулся совершенно с другими мыслями, не думая ни о птицах, ни о восходе солнца. Я проснулся с осознанием того, что девушка, которую я когда-то очень любил, родила от меня ребёнка. Почему когда-то? Потому что сейчас я любил её ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда ещё-то? Её измены оказались судьбоносны, а мы-то думали... Мы-то думали, что никто и никогда об этом не узнает. Может быть, она и жила бы себе дальше, если бы не ребёнок. Ребёнок, который фигурировал во всей этой истории. И я изо всех сил пытался понять, как же нам дальше жить, но не мог. Не мог представить себя в роли счастливого отца вот так просто. А кто знал-то, что счастье, оказывается, может достаться ещё и такой ценой? Меня, например, об этом не предупреждали. Теперь у меня был смысл, ради которого хотелось просто-непросто просыпаться по утрам. Ксюша в одночасье стала мне чужой, сама того не подозревая. Дело было, разумеется, вовсе не в ней. Моё отношение к ней изначально было неправильным, а Полины глаза вчера вечером после звонка Ксюши... Господи, я готов был остаться там и никуда не уезжать. Она смотрела так, словно у неё вот-вот разорвётся сердце, и мир рухнет. И мир рухнул, когда она конкретно начала ревновать. Я не мог так же открыто демонстрировать свои чувства, иначе мы бы снова проснулись вместе, иначе всё бы опять вышло из под контроля и пошло не так. А так нельзя, потому что я всё ещё верил в то, что её муж захочет быть с ней, несмотря на то, что ребёнок от меня. Это даже звучит странно. Санта-Барбара. Иными словами, я не хотел раньше времени всё портить этими ненужными чувствами. Тогда было бы сложнее определиться. Сложнее понять, для чего все это. А с другой стороны, если Поля решилась всё мне рассказать, значит, подсознательно была готова к тому, что её муж обо всем узнает. Да у неё на лбу было написано, что ни черта она не счастлива с ним, как была, так и осталась. Такое отчаянье что-то вроде: "Дима, мы и так потеряли год, забери меня оттуда". А готов ли я спустя год лицом к лицу встретиться с любимыми граблями? Готов ли я к тому, о чем сам говорил ей перед свадьбой? Разве что-то могло измениться? Разве мы что-то сделали, чтобы всё изменилось? Говорят, что с материнством девушка меняется и становится в тысячу раз добрее и ласковее, но Поле злость и чёрствость не грозила и до материнства. В ней вполне хватало и доброты и ласки. В ней вообще хватало всего, а вот ума не всегда. С каждым годом она всё больше и больше удивляла меня своими поступками, её жизнь напоминала хорошую такую мелодраму с непредсказуемым концом. Но если в жизни собственного ребёнка я точно собирался активно принимать участие, то с матерью этого ребёнка всё было настолько неточно, что даже удивительно. Я понятия не имел, как быть с Полей, когда чувства остались и, кажется, взаимны, а дальше... Дальше-то что? Если бы не начавшиеся гастроли этим утром, я бы, наверное, сделал что-то из ряда вон выходящее. Разругался бы с Ксюшей и решился бы на что-то вроде прыжка с парашютом. Руки чесались, а от того, что на мои гастроли мы решили лететь вместе, вообще не было настроения. Со вчерашнего вечера я шарахался от неё, как от привидения, не желая никаких объятий и поцелуев, не говоря уже о чём-то большем. Её прикосновения были настолько неприятны мне, что я и сам удивлялся, как одна встреча может снова перевернуть всё с ног на голову. И меня совершенно не смущал тот факт, что Пелагея там с мужем и её, как и год назад, ничего не останавливает. Она с ним в независимости от того, есть чувства или нет. Она с ним живет, обнимает, целует, спит во всех смыслах этого слова, позволяет себя любить и делает вид, что любит сама. Очень качественно для него и слишком бездарно для меня. Как тебе вообще диплом выдали, дорогая? Какой тут, блин, ГИТИС, когда прошёл год, а она так и не смогла полюбить его? По ней видно или даже не так... По ней видно, что её сдерживает что-то Свыше, чтобы она не задушила меня в своих объятьях. По ней видно, что там любовь, там глубоко, там не помочь словами. Полина, которая не так давно начала снова общаться с ней, говорила, что всё очень запущено. А я ей и так верил, а вчера и сам убедился. Катя убеждала меня первые несколько месяцев, что Пелагея вышла замуж не по любви, а из-за ребёнка. Из-за моего, чёрт возьми, ребёнка, но не за меня. Женская логика. Всего ей хорошего. Вспоминая события прошлых месяцев, я просто радовался, что её нет поблизости, иначе я бы не сдержался. Этот разговор был давно отложен в долгий ящик и вчера не состоялся лишь по причине того, что была другая тема, но в ближайшем будущем я с удовольствием затрону тему её замужества вновь. Она наверняка припомнит мне, как предлагала отменить свадьбу, а я отказался. Припомнит, как я говорил, что ей необходимо выйти за него замуж, что так будет лучше, а напоследок напомнит и о том, как я умолял её вернуться за день до свадьбы. Да мы стоим друга друга, господи! В наших словах и поступках отсутствует логика, разве мы не идеально подходим друг другу? И все следующие три дня, что я провёл на гастролях, из моей головы не выходила эта вечная тема, связанная то с Пелагеей, то с нашей дочкой. Естественно, я не писал ей и тем более не звонил, но не значит, что не хотел. Каждый такой раз я вспоминал, что она не одна и ей не до меня. По возращению в Москву я увидел, что все три дня, что и я, она находилась в Германии, где проходил какой-то чемпионат, куда она поехала поддерживать мужа. А когда в её Instagram'е начали появляться различные фотографии, то сомнений не осталось совсем: в столице её не было. Для меня до сих пор оставалось загадкой то, что в тот вечер мы встретились в отеле, а не где-то ещё. Что-то мне подсказывало, что она там даже жила, а не просто сняла номер на один вечер, чтобы поговорить. Чуть позже мою дурную голову посетила дикая мысль. Настолько дикая, что первые несколько секунд я отрекался от неё, как мог, а потом сдался. Сдался и набрал номер Светланы Геннадьевна, начав очень издалека. Я предложил ей встретиться и поговорить, как будто нам было о чём. Тем не менее она согласилась, хоть и замялась по началу. Таким образом я узнал, что сейчас она у себя дома, и если до трёх часов дня я успею к ней приехать и ТИХО-ТИХО(!) сказать всё, что мне нужно, то встреча даже может состояться. Почему были такие строгие условия, я догадывался, потому что эти условия и были моей целью. Я знал, что ребёнок с ней, знал и хотел сделать ход конём. Увидеть дочь без ведома Поли. Это как подорваться на мине по собственной воле. В 13:37 по московскому времени я уже парковался у подъезда дома, где был не раз, но последний именно тогда, когда Пелагею конкретно подкосила моя провокация в виде "Я не люблю тебя", и она сдалась. Вот в тот самый раз, когда я буквально соскребал её со стенок комнаты, пытаясь привести в чувства и успокоить. В нашу предпоследнюю на тот момент встречу, когда я попросил её уйти. Воспоминания больно ударили по вискам, стоило мне только оказаться в лифте этого дома, где мы год назад ехали вдвоём, собираясь заехать в супермаркет и купить чего-нибудь поесть. Она светилась от непонятного мне счастья, несмотря на то, что мы не были вместе, и я упорно настаивал на том, что она должна выйти замуж. Но со временем многое меняется, и поэтому когда двери лифта распахнулись, воспоминания мгновенно улетучились, возвратив меня в суровую реальность. Встретив меня на пороге, Ханова-старшая тут же приложила палец к губам, показывая, что вести себя нужно максимально тихо. Закрыв за мной дверь, она дождалась, пока я сниму кроссовки, и мы пройдём на кухню. - Я тебя внимательно слушаю, - щёлкнув чайником, сказала она уже достаточно громко. - Я все знаю, - глядя ей прямо в глаза, заявил я. - Очень интересно, - ничуть не смутившись, проговорила женщина, - И что же такого знаешь ты, чего не знаю я? На секунду мне показалось, что она действительно не в курсе того, кто отец её внучки, и тогда весь мой план пошёл бы под откос, а в её глазах я остался бы полным идиотом. Но одна Поля бы ни за что не потянула на себе это враньё, не вывезла бы за год и просто-напросто не дожила бы до нашей встречи. А кому ещё она могла так доверять, кроме мамы? - Она мне всё рассказала, - сделав ещё одну, контрольную попытку, отозвался я, пытаясь прощупать почву и понять, есть ли смысл продолжать наш диалог. Эмоции на её лице наконец-то сменились, что не могло не радовать, ведь лёд тронулся. - Поля рассказала тебе о... - и мы выглядели крайне странно, оба не желая спалить всю контору и ляпнуть что-нибудь лишнее. - О ребёнке, - первым сдался я, решив, что назад пути нет. И Светлана Геннадьевна тяжело вздохнула, аж приоткрыв окно. - Как она на это решилась? - искренне удивлялась она, обмахивая себя руками. - Со слезами, соплями и истериками, но решилась, - пожал плечами я, сглотнув ком, подступивший к горлу, - Но она не знает о том, что я здесь, а мне... Мне очень хочется её увидеть... - Тасю? - неуверенно переспросила женщина, явно перенервничав за последние несколько минут. - Может, воды или ромашки заварить? - предложил я, замечая, как её выражение лица меняется. - Ромашку будешь заваривать моей дочери, она к ней уже привыкла за последние несколько лет, - не теряя своего боевого настроя даже сейчас, хмыкнула Ханова-старшая, достав из ящика упаковку каких-то таблеток, - С вами никаких нервов не хватит... - Вы ведь знали обо всем с самого начала? - уточнил я, наблюдая за тем, как она запивает таблетку водой. - Знала, а что толку-то? Я не могла тебе ничего рассказать, иначе осталась бы врагом народа в глазах Пелагеи до конца жизни. Она сама приняла такое решение, а мне оставалось только хранить эту тайну вместе с ней, - ответила она, присев на стул напротив меня, - Ты бы видел, что с ней творилось после вашей встречи в марте. Я уже тогда поняла, что она не выдержит и побежит обо всем тебе рассказывать. - Она до сих пор... Ну-у, не остыла? - наивно спросил я, желая услышать подтверждение своих предположений. - А ты сам что-ли не видишь? Я до последнего надеялась, что она забудет тебя, и они наконец-то нормально заживут. Мне даже показалось зимой, что всё наладилось, но куда там? Родилась Тася, и Полю как будто подменили. Вздрагивала от любого шороха, ходила дёрганная, а сейчас ты думаешь что?.. Она уехала только потому, что грудью не кормит. Молоко у неё ещё месяца полтора назад пропало. Я на неё смотреть спокойно не могла, прям видела, как она себя сдерживает каждый раз. Видимо, всё-таки устала мучаться и решила тебе во всем признаться, - рассказ Светланы Геннадьевны был недолгий, но очень поучительный. Сжать в объятьях свою эту дёрганную мне захотелось, как никогда ранее. Да, она сама довела себя до такого, сама страдала весь этот год и заставила страдать меня вместе с ней, но это не отменяло того факта, что мне было её жалко. - Чёрт, ну, почему нельзя было раньше сказать?.. - ответа на этот вопрос не было ни у кого из нас, поэтому мы предпочли промолчать и несколько минут просидели в тишине. Внезапно раздавшийся плач буквально выбил почву из под ног, потому что я совершенно не был готов к этому. Светлана Геннадьевна же оперативно поднялась из-за стола и ушла к ребёнку, будучи готовой к таким поворотам. А через две минуты послышался её голос где-то рядом: - Дим, помоги, пожалуйста... - и в следующую секунду она показалась на кухне с маленьким человечком на руках, а моё сердце ухнуло в пятки, там и оставаясь.