Без тебя. Вернись и останься.

- Погода хорошая, много гуляем, ты лучше расскажи, как вы там? - спросила я, глядя в экран телефона и рассматривая маму. - Да мы не сильно от вас отличаемся: кушаем, пьём, спим, гуляем... С погодой творится что-то непонятное, прям какие-то аномальные явления, поэтому мы стараемся выходить ненадолго, чтобы не попасть под очередной ливень, - ответила она, активно продолжая разговаривать со мной о погоде. В какой-то момент захотелось рассказать ей о том, что я успела сделать перед своим отлётом, но кто-то Свыше явно был против и просил повременить. - Поль, ты идёшь? - спросила Лена, заглянув ко мне на балкон, где я и сидела, со своего. Вспомнив о том, что полчаса назад я сама предложила ей прогуляться, а после этого двадцать минут не могла дозвониться до мамы из-за проблем со связью, меня осенило. - Да, две секунды, - кивнула я, снова посмотрев на маму. И только я собиралась сказать, что мне пора, как она сама меня перебила: - Можешь не объяснять, Поль, созвонимся позже, - улыбнулась женщина и получив моё недоуменное "Ага, давай", тут же отключилась. Жить вместе с мужьями мы не могли, потому что подобные вольности были запрещены. И так как я приехала позже всех, вернее, все остальные приехали раньше меня и находились здесь с самого начала чемпионата, я заселилась в номер одна, в то время, как другие жили с кем-то. Такой расклад меня вполне устраивал, ибо в связи с последними событиями оставаться в одиночестве хотелось все чаще. Но больше всех такой расклад устраивал моего мужа, который жил в этом же отеле двумя этажами ниже и вторую ночь подряд тихо сбегал ко мне, считая, что это очень романтично. Мне казалось, что романтично это будет до тех пор, пока в одну из таких ночей он не спалится, и мы снова окажемся в центре внимания, как самая "неугомонная" пара. Излишнее внимание мне было ни к чему, так как здесь я присутствовала в качестве жены своего мужа, а не в качестве певицы Пелагеи, и разница была колоссальная. Здесь я была обычной девушкой и не обязана фотографироваться с каждым, кто узнает меня, но отказывать получалось не всегда, а чаще всего не получалось вообще. В мае в Германии было тепло, как в Москве в июле, отчего пребывание за пределами дома проходило не так болезненно, как сама эта поездка в целом. Впервые за 4 месяца мне пришлось оставить Тасю так надолго, и я, как любая нормальная мать, переживала наше расставание очень тяжело, учитывая ещё и тот факт, что кое-что в её жизни поменяется. Об этих переменах она и не вспомнит, когда вырастет, но в моей памяти они уже однозначно останутся навсегда. В моих планах было обо всем рассказать Ване и, несмотря на его вердикт, принять решение. Даже если он согласится воспитывать чужого ребенка, что очень вряд ли, жить с ним дальше я не смогу, а ещё такой вариант не устроит Диму, зная его характер и отношение к детям. Он не станет долго терпеть этот идиотизм, когда ребёнок с рождения живет с чужим человеком, по итогу не понимая, кто его отец. И каждый раз, когда хотелось хотя бы на время забыть и не думать обо всем этом, мысли невольно возвращались назад, продолжая мучать и заставляя ненавидеть всё и всех. Я собственноручно загнала себя в тупик, а ведь могла его избежать или обойти. Никто и не догадывался, как я чувствовала себя внутри и что творилось со мной в одиночестве. Никто и представить не мог, как трудно выдавливать из себя улыбку во избежание дурацких вопросов, когда хочется выть от безысходности. Драма, по идее, кончилась, но так только казалось. На самом деле она была в самом разгаре, в самой обострённой форме с неизвестными последствиями. То ли это период в жизни такой, то ли я после родов стала такая сентиментальная, но последние несколько месяцев мне хотелось бесконечно рыдать, а на слезу пробивало всё, что только возможно. Это как последняя стадия отчаянья. Это как неизбежность, с которой ничего нельзя поделать. И плохо, и больно, и грустно, а ничего не исправить. Всё, что я могла сделать, я и так сделала, но развод... Рано или поздно всё равно случится. Мирным путём или с руганью и скандалами, но этого точно не миновать. - В следующем году хочу, чтобы мы гуляли уже вчетвером... - неожиданно сказала Лена, удерживая дочку за руку, - Ты со своей Тасей, я со своей. Но тот факт, что наших детей звали одинаково, никак не мог повлиять на события следующего года. Всё действительно будет по-другому, но тогда здесь не будет даже меня, не говоря уже о ребёнке. - Ну, до следующего чемпионата надо ещё дожить, - отозвалась я, не придавая её словам значения. - А ты умирать что-ли собралась? Увидеть Париж и умереть? - уточнила подруга, припоминая нашу поездку в Париж, откуда мы вернулись только вчера вечером. - Типо того... - хмыкнула я, несмотря на то, что в Париже была уже несколько раз. Один из которых был в компании Димы, но если вспоминать об этом сейчас, то нужно предварительно запастись ромашкой и коробкой салфеток. - Что-то ты какая-то неразговорчивая сегодня. Не выспалась? Антон сказал: Ваня уже какой день подряд куда-то уходит ночью и приходит под утро. Не знаешь, куда? - Наверное, наслаждается красотами ночной Германии, - ответила я, шмыгнув носом и развернувшись в другую сторону, отчего мы втроём сменили маршрут. - Не с тобой ли наслаждается? - ухмыльнулась Белова, а я на несколько сантиметров ушла в тот асфальт, став цвета помидора. - Лен, я понятия не имею, куда он там уходит и когда возвращается. Я по ночам предпочитаю спать, - отчеканила я, окончательно рассеивая все "подозрения" и лишая её какой-либо возможности возразить. - Да не заводись ты, я же шучу! Спать, так спать... А одна там или с кем-то, это уже не столь важно... - Да ну тебя, - наигранно фыркнула я, понимая, что все в курсе того, куда исчезает мой муж по ночам. И это странно, если совместить с моими словами о том, что развод неизбежен. Странно и непонятно, для чего я, собственно, распинаюсь на эту тему, продолжая удовлетворять физиологические потребности с человеком, которого не люблю?! Ну, это если говоря заумным языком и не переходя на личности... А так, все было, как на ладони. Весь этот год, даже больше. С этого всё и началось, потому что никаких чувств изначально не было. Есть ли они сейчас, сказать трудно, но на протяжении девяти месяцев Ваня был рядом со мной и терпел все мои капризы и гормоны. Он сделал для меня очень много, как и для ребёнка, поэтому я не имела представления о том, как все ему рассказать. А что я могла дать ему взамен, кроме поддержки на матчах и тех же физиологических потребностей? Любви? Нет. А в какой момент своей жизни я начала фактически "расплачиваться натурой" за свои же ошибки? Это ж когда я до такого скатилась? Хотя многое зависит от трактовки, кто-то другой наверняка назвал бы все это другими словами, но не я... Именно из этих соображений мною было принято решение ничего не говорить до конца лета. Ещё один семейный отпуск и будет моим подарком и утешительным призом. Весь год он работал и заслужил этот отдых, на который мы собрались всей семьёй, как только чемпионат закончится. Под семьёй подразумевались мы с Тасей и он, отчего было не так грустно. Мне не придётся расставаться с дочкой, а это плюс. Плюс, перекрывающий другие минусы. Грядущий развод не в счёт. Через месяц у нас годовщина свадьбы, которую мы обязательно будем праздновать, как начало нашей семейной жизни. И гости непременно пожелают нам отпраздновать ещё сто таких же годовщин, но эта будет последняя. Как бы того ни хотел Ваня, как бы нам того ни желали гости... Последняя... Будем считать, что я все решила заранее за нас двоих. Диму всегда жутко бесило, когда я принимала решения за двоих, и в скором времени я предоставлю ему возможность высказать мне всё, что он захочет, на этот счёт, но пока... Пока нужно немножко подождать. Часов в двенадцать ночи, проще говоря ровно в полночь в дверь раздался стук, который я могла бы и не услышать или хорошо сделать вид, что не услышала, но прекрасно знала, кто за дверью. Мой взмыленный муж выглядел так, словно пробежал кросс вокруг отеля перед тем, как заявиться ко мне. Секунды три я неотрывно смотрела на него и пыталась понять, а вот зачем я вообще... А потом эту мысль пришлось откинуть куда-нибудь за пределы номер, дабы не заставлять себя снова жалеть о сделанном выборе. - Я на пару минут, Поль... Сил нет никаких, нас так загоняли сегодня, что я еле дышу, - на секунду мне показалось, что он оправдывается, а потом стало ясно, что так и есть. Чуть не подавившись от негодования, я потом ещё несколько минут рассматривала себя в зеркале, дабы понять, неужели на мне прям написано, что я какая-то конченная нимфоманка. - Спокойной ночи? - уточнила я, нервно закусив нижнюю губу. - Я бы с удовольствием остался, но ты же понимаешь... - Вань, иди отдыхай, я же вроде не дура и всё понимаю, - пытаясь съехать с этой темы, сказала я. И сказать, что я вздрогнула, когда он привычно подался вперёд и потянулся к моим губам, не сказать ничего, потому что я буквально отшатнулась, сама удивившись. Можно было бы завести мою любимую шарманку на тему того, что на психологическом уровне мой организм отвергает законного мужа, и что я снова сама себя мучаю, но это было ни к чему. Взяв себя в руки, я сама приникла к его губам, вовлекая в поцелуй и вкладывая в него остатки сил и нежности, которой оставалось во мне всё меньше. Напоследок добавив не совсем внятное: "Люблю тебя", я закрыла за ним дверь и выдохнула. Подозрения были сняты, муж отправлен спать, а я решила незамедлительно воспользоваться мини-баром, чтобы снять стресс. Снятие стрессов таким образом приводит к алкоголизму. Это я ещё год назад успела понять, когда каждая наша встреча с Димой заканчивалась моей больной головой и похмельем. Честно говоря, сейчас меня это мало волновало, потому что ромашки, к сожалению, под рукой не оказалось, а заснуть у меня бы уже однозначно не получилось. И не то, что бы я весь этот год запивала своё "горе" всякий раз, когда в прямом смысле контактировала с мужем, просто до встречи с Димой пару дней назад меня так не колбасило при виде Вани. За год я сумела поубавить свой пыл и остыть, ведь когда не видишь человека, то привыкаешь, и становится проще. И пока я не видела Билана так близко, пока не чувствовала его объятий, в которых он меня успокаивал, мне жилось гораздо легче. Привычка вырабатывается за 21 день, разве за год я бы её не выработала? Да я бы свихнулась в таком случае. Сладкая, слишком сладкая, если не приторная жидкость, которую я одним махом влила в себя, неприятно обожгла рот и горло и заставила поморщиться. Несколько секунд проморгав, я поняла, что для моего неокрепшего и отвыкшего послеродового организма это было сильно, стоило начать с чего-то полегче. Благо выбор мини-бара был богат и многообразен, но к экспериментам я сегодня явно не была готова. Многочисленные бутылочки и баночки расплывались перед глазами, отчего рассмотреть их у меня не получалось. Щёки горели так, словно я опустошила, как минимум, половину имеющегося добра. Цвет лица менялся со скоростью звука, а мне почему-то становилось нехорошо. На название я, конечно же, не догадалась посмотреть, схватив первое, что попалось на глаза. По итогу 40 градусов мгновенно ударили по голове и не столько по разуму, сколько по состоянию, потому как держать это в себе хотелось с каждой минутой все меньше. Решив, что до выяснения обстоятельств, которые поспособствовали такой реакции моего организма на алкоголь, пить ничего крепче кофе мне не стоит, я пошла на балкон, дабы подышать свежим воздухом. Балкон был, пожалуй, единственным местом, где я проводила больше всего времени. С него открывался вид на город или на какую-то его часть, но сути это не меняло. Находиться там мне нравилось, куда больше, чем в самом номере и вообще в четырёх стенах. Особенно ночью, когда совсем темнело и зажигались огни и фонари, сидеть там было одно удовольствие. Время в Германии было на час назад от московского, но спать хотелось одинаково сильно, что в час ночи, что в два. Силы медленно покидали, несмотря на то, что здесь я должна была поддерживать мужа, менять обстановку и отдыхать от повседневности. Посидев на балконе ещё каких-то пару минут, я уже гораздо увереннее дошла до кровати, попутно прихватив с комода бутылку воды и сделав пару глотков. Завтра нас всех ждала очередная игра, которая многое решала в судьбе чемпионата, а в частности в дальнейшей судьбе нашей команды. Завтра очередная порция нервных клеток покинет меня, а голос наверняка точно сядет, как планировал сделать это ещё на прошлой игре, но на те три периода и два перерыва я перестану думать о том, что уже не просто гложило, а буквально выедало меня изнутри, не оставляя никаких шансов дожить хотя бы до середины лета.