Без тебя. Вернись и останься.

- Ну, ты же знаешь, что в независимости от места, которое вы заняли и с каким счётом проиграли, я в любом случае люблю тебя... - стоя на носочках и говоря всё это ему прямо в лицо, я выглядела очень убедительно. Ничего мне не ответив, Ваня прильнул к моим губам, настойчиво целуя и проталкивая меня вглубь комнаты. - Самолёт... - выставив руки вперёд и отстранившись, выпалила я. - Небо... Поиграем в ассоциации? - засмеялся он, а мне вот в четыре часа утра не хотелось ничего, кроме мягкой кровати и тишины. И здесь как бы тоже был намёк на мягкую кровать, но при других обстоятельствах, которые меня абсолютно не устраивали. Спать хотелось жутко, но не волновало это никого, так как рейс был через три часа, а ехать до аэропорта нам ещё час. Вчера после матча, в котором мы заняли третье место на чемпионате, наши полевые условия было благополучно прекращены, а мой муж мог законно ночевать со мной в одном номере, хоть и одну ночь. Вчерашний вечер закончился очень даже неплохо, потому что его мы провели исключительно вдвоём за ужином в каком-то ресторане, когда все остальные решили собраться и посидеть вместе. И нет, ничегошеньки за эти несколько дней не изменилось, как могло показаться. Я всё так же намерена разводиться в скором будущем, но Лена настоятельно порекомендовала именно сейчас, после матча дать понять, что это мелочи, и никакой чемпионат не заменит любимую семью. Ну, это если шаблонно, а вообще, я просто последовала примеру своих хоккейных подруг и не стала выбиваться из толпы, проявляя неслыханную ласку и любовь к своему пока ещё мужу. Всё та же моральная компенсация, ничего личного. Смягчаю падение при "посадке", протираю руку спиртом перед тем, как игла вонзится в кожу. Да, аллегория. Да, бред. Да, не поможет, а что ещё я могу сделать? Так, наверное, даже неправильнее, что я вселяю в него полную уверенность в то, что люблю и по идее ни за что не предам. Он не чувствовал в моих словах ложь, а в улыбке не видел сплошную фальшь. Он не помнил о том, что я, между прочим, ГИТИС окончила, так, на секундочку, и оттого было легко. Его друзья и товарищи по команде не сильно обиделись на нас, может быть, даже поняли, но есть вероятность, что поняли по-своему. Меня это настолько не волновало, что я не стала уточнять, кто и что думал по этому поводу. Ушли и ушли. Мы женаты, в конце концов. Это же оправдание?.. - Нет, Вань, серьезно, надо уже спускаться вниз, - убедительность рассеивалась в утреннем тумане, аргументы заканчивались, а поцелуи становились настойчивее. - Через каких-то семь часов мы уже будем в Москве, - заверила его я, волшебным образом отскочив от кровати, к который мы были так близки. - Это вечность, Поля, - вечность - это два месяца лета, которые мне необходимо прожить, а семь часов - это фигня. - Ужас какой! Бедненький! Даже и не знаю, как ты их переживешь, - наигранно удивлялась я, убирая в чемодан косметичку и окончательно закрывая его. - Хорош издеваться, - фыркнул мой благоверный, упав на кровать и распластавшись на ней в форме морской звезды. - Я, конечно, ничего против Германии не имею, но нашей дочери 4 месяца, и мне бы очень хотелось попасть домой сегодня, поэтому подъём. Нам ещё выселяться, - и только через несколько секунд до меня ме-е-дленно так доползло, что словосочетание "нашей дочери" произносить не стоило. Не стоило вообще упоминать, что дочь наша. Ну, просто дочь, есть и есть, правда? Не совсем. К слову, второй раз мне повторять не пришлось, потому что я была услышана с первого, после чего Ваня оперативно взял первые два чемодана и вынес их в коридор. В холле уже было полно журналистов, которым, по всей видимости, было не лень просыпаться в такую рань, дабы заснять таких же сонных нас, а в частности сборную. Совсем вылетело из головы, что "нас" тут, как раз-таки, снимать не хотели, и как певица, я вряд ли здесь кого-то интересовала. Исключительно как жена хоккеиста Ивана Телегина, между прочим. Между прочим, ненадолго. Мысленно отвесив себе пару десятков подзатыльников за то, что позволяла допускать такие мысли и как-то иронизировать на эту тему, я прошла прямиком на ресепшн, пытаясь ещё и разговаривать на английском в четыре-то часа утра. Мои извилины напряглись, а мозг рисковал закипеть. Матерям в декрете, увы, негде практиковать своё знание языка, поэтому могла чего-нибудь и забыть. Иронии и сарказма во мне было особенно много всё в те же четыре утра. В четыре утра в Германии... Вот здесь я промолчу, да. Благополучно выселившись из номера, где я успела воспользоваться всем, чем можно, начиная с мини-бара и заканчивая уборкой в номере и завтраками, заказными туда же. И пока все прощались друг с другом у автобусов в связи с тем, что с некоторыми нам не по пути, ведь команда сборная, я наслаждалась ознобом и краем уха слушала, о чём говорили девочки, стоящие рядом со мной. Домой хотелось очень сильно, потому что за эти шесть дней я безумно соскучилась по Тасе, да и по маме тоже. Впереди ждала неизвестность, ведь в тот вечер я пообещала Диме, что он увидит дочку до того, как я обо всем расскажу мужу. А это означало лишь одно: по прибытию мне нужно организовать ему встречу с ребёнком и сделать это, как можно скорее, потому как наш грядущий отпуск был близок. Возвращаться домой с гастролей или с отдыха всегда хотелось больше, чем куда-то уезжать. Странное чувство, когда тебя переполняют эмоции, и ты не можешь дождаться момента, когда заберёшь свой багаж и окажешься за пределами аэропорта. Правда работало такое только в том случае, когда было, к кому возвращаться. Когда тебя ждёт близкий человек, по которому ты скучал во время своего отсутствия, появляется огромное желание поскорее оказаться дома. Так было каждый раз, когда я находилась в отношениях и была вынуждена уезжать куда-то из Москвы. Сейчас, казалось бы, скучать не по кому, ведь я замужем, а мой муж летит вместе со мной, но всё зависит от чувств. Они либо есть, либо их нет. Третьего, увы, не дано. Я скучала по Диме и отрицать это бесполезно. Но я скучала по нему целый год, и от этого ничего не менялось. И логично, что сегодня он не позвонит и не скажет, что ждёт меня в машине, а встречать у входа не хочет, дабы не спалить всю контору. Палить нечего, кроме разве что наличия нашего общего ребёнка, которое я предпочла скрыть изначально. Всю дорогу до аэропорта я продремала на плече у мужа, мечтая побыстрее приехать и успеть позавтракать перед самолётом, потому что сделать этого в отеле у нас не получилось. Мысли мои были только о кофе и о том, что я буду врать, когда возьму ребёнка и повезу его на встречу с Биланом. Стоит сказать, что этого счастливого момента я-таки дождалась, и мы пошли завтракать в один из ресторанов немецкого аэропорта. Рейс наших друзей, что летели из Германии прямиком домой в Питер без пересадки в Москве, был только через полтора часа после нашего, а так как бОльшую часть времени без мужа я провела именно с Леной, то мною было предложено позавтракать всем вместе. И что-то мне подсказывало, что это наш последний завтрак в такой компании, как и встреча скорее всего. Я больше, чем уверена, что как только мы с Ваней разведёмся, наши друзья перестанут быть нашими и быстро окажутся по ту сторону баррикад. Это тот случай, когда мужская солидарность докажет, что женская дружба существует с маленькой вероятностью. Это и не была та дружба, которой я бесконечно доложила, если сравнивать с по-настоящему близкими подругами. И непонятно, зачем и для чего я сейчас пыталась себя уговорить и в чём-то переубедить, если общие друзья - это второстепенно. Меня разрывало на две странные части: "Дима не одобрит таких друзей" и "Да ему плевать на тебя и на всё, что с тобой связано, смирись!", и я не понимала, что в данной ситуации будет убедительнее и безболезненнее для меня. Эгоизм прогрессировал, я снова думала только о себе и о том, как мне будет лучше, и ничего но могла с этим сделать. Когда самолёт взлетал, Ваня крепко сжал мою руку, словно боялся, что что-то пойдёт не так. Тоже самое делала я, когда летала с Димой, но не от того, что очень страшно, а просто потому что так было спокойнее. За год я не сумела избавиться от привычки постоянно сравнивать то, как было с ним и то, как есть сейчас. И это меня губило, как и всё остальное, что с ним связано. Полёт прошёл отлично, а я даже умудрилась выспаться, что несвойственно мне и моему чуткому сну в самолётах. Три часа пронеслись, как один, и это не могло не радовать. В аэропорту было так же много журналистов, как и в отеле пару часов назад, и все они жаждали задать свои вопросы и взять интервью первыми. И их, кажется, не волновало и не интересовало, что люди устали и хотят поскорее домой к своим семьям, несмотря на то, что часть из них была вместе с ними. Я покорно ждала, пока Ваня ответит на все вопросы, касающиеся чемпионата, и мы, наконец, пойдём дальше. Меня тоже спросили что-то вроде "Как вы поддержали мужа?, а я ответила, что просто призналась ему в любви и сказала, что все ещё обязательно будет. Обязательно. А потом эти же журналисты будут перемывать наш развод и строчить свои дурацкие статейки. Это только дело времени. Первым делом нам нужно было заехать к маме и забрать Тасю, что всё это время была у неё дома, так как оставаться одна в огромном доме мама не захотела, а моя городская квартира уже долгое время пустовала. Впрочем, меня всё вполне устраивало, потому что жила она не в центре города и могла спокойно гулять с малышкой, не опасаясь, что кто-то может их увидеть и заснять. По ней и нельзя было сразу сказать, что она моя мама и гуляет с моей дочкой. Это вообще не было никому интересно, отчего спокойно было всем. Всю дорогу до маминого дома я едва не подпрыгивала на сидении, предвкушая, как заобнимаю и зацелую Тасю, которой сегодня исполнялось целых 4 месяца. Ваня смеялся надо мной, потому что на каждом светофоре я тяжело вздыхала и возмущалась, почему так медленно. А потом мы наконец-то приехали, и мне на минуту стало так хорошо и тепло, когда я крепко прижала дочку к себе и прикрыла глаза в надежде, что это поможет мне не расплакаться. Благо этого так и не произошло, видимо, сентиментальность потихоньку отступала. Мама достаточно оперативно сложила все Тасины вещи в сумку, с которой я ей её привезла, и мы уже собирались уезжать, отказываясь от предложенного ею чая в связи с тем, что я ещё не проголодалась, а дома хотелось оказаться раньше, чем начнутся дикие воскресные пробки. По пути домой я почему-то решила непременно сообщить Диме о том, что вернулась и готова встретиться с ним вместе с ребёнком. Ещё плохо представляла, как это сделать, но готова была. Мне не терпелось посмотреть на его реакцию при виде дочери, и предугадать её я снова была не в силах, но очень хотелось верить, что все будет хорошо. Как девиз по жизни на ближайшие два месяца. Отвечать он мне не спешил, а вот сообщение прочитал спустя две минуты. Дурацкая привычка. Наша общая дурацкая привычка. Долго думал над ответом или просто не хотел отвечать? Успел передумать за эту неделю и изменил своё решение или просто занят? Едет и не может написать сообщение или всё-таки не знает, как ответить, чтобы съехать? В моей голове пронеслось столько мыслей, что я чудом не упала в обморок, дождавшись его ответа. "Завтра не могу, давай во вторник, если ты не занята?" - гласило сообщение, а камень свалился с плеч и позволил вдохнуть полной грудью в чуть приоткрытое окно машины. - Вань, закрой окно, а то ещё продует, - тут же возмутилась я, повернув голову в сторону рядом стоящего детского кресла. Тася внимательно смотрела по сторонам и почти не капризничала, а как только начинала, я сразу же находила способ, как её успокоить. Мне было в радость заниматься собственным ребёнком, несмотря на то, что многие уже сдаются к четвёртому месяцу. Этот недельный перерыв дал понять, что сил во мне ещё много, и можно смело идти вперёд. Я всё ещё готова отдавать всю себя малышке, которую хотела больше всего на свете. Я чувствовала, что не ровен час, как я окончательно вернусь на сцену, а первое время придётся много работать, чтобы нагнать всё то, что уже успело забыться мною. Сначала репетиции несколько раз в неделю, затем гастроли, различные мероприятия, на которые наверняка начнут приглашать, узнав о том, что я вышла с декрета, и всё. Дальше ребёнок будет отходить на второе место, как бы мне там ни хотелось ставить её на первое. Времени мы будем проводить вместе едва-едва, но рано или поздно вернуться в любом случае придётся. Я не могу загадывать, что будет со мной к тому времени, но вряд ли все останется так же, как сейчас. И от этой неизвестности становилось очень-очень страшно...