Без тебя. Вернись и останься.

- То есть он не один? - ещё раз уточнила мама, явно не сомневаясь в моих словах. - По-моему, это вполне логично... Прошёл год, он же не останется на всю жизнь один из-за неудачных отношений со мной, - отозвалась я, делая глоток чая и окончательно теряя желание куда-то идти. Времени было около девяти, Тася заснула благодаря маме, не дождавшись меня, а я ничего не имела против. От Димы я ушла в семь часов, как и планировала, а к маме приехала только полчаса назад. И где был потерян ещё один час жизни, вряд ли кто-то догадается, потому что провела я его в гордом одиночестве, дабы проветрить мозги и поразмышлять о своём. Например, о каком-нибудь новом платье, о походе в кино или просто о встрече с подругой, но никак не о Диме и его девушке, и уж точно не о своём муже и раскрытии тайны года. Хотелось верить, что рано или поздно всё встанет на свои места, и мысли о новом платье станут посещать меня чаще, чем мысли о дальнейшей жизни. - Значит, причина только в этом? - усмехнулась мама, кажется, получая ответ на свой дневной вопрос. - Всё слишком сложно, мам... Но вернуть у нас уже ничего не получится, как бы грустно это ни звучало, - пожала плечами я, совсем поникнув. - Твоя проблема в том, что ты опять решаешь за всех. Только в этот раз не за двоих, а за троих: за него, за себя и за Тасю. И если ты говоришь, что он всё понимает по твоей реакции, то почему вы не можете просто поговорить? - предложила она, как будто это действительно так просто. Как будто кто-то из нас прямо скажет, что дело в тех, с кем мы вместе на данный момент. Дима и так прекрасно знал, что дело в его девушке, что в большинстве случаев я из-за неё не хочу обсуждать наши закончившиеся отношения. А смысл обсуждать их, если он спит с другой? О каких чувствах может идти речь, когда это уже фактически двойная измена? - Не о чем там говорить, он с ней, а не со мной и точка, - отчеканила я, будучи слишком категорична в своих взглядах на эту ситуацию. - Откуда в тебе столько эгоизма, моя дорогая? Почему год назад тебя не смущал собственный жених, а сейчас его девушка встала комом в горле? Как бы там ни было, ты не безразлична Диме, как и он тебе... - все в очередной раз были правы насчёт моего эгоизма, насчёт того, что Билан всегда всё делает правильно, а я опять плохая. Всегда, везде, во всем. - А разве, когда человек не безразличен, его уговаривают выйти замуж за другого? Разве сначала говорят, что любят, потом не любят, а затем снова любят? Я эгоистка, потому что целый год живу с человеком, которого не люблю, но меня, как обычно, никто не хочет понять. К чему вообще весь этот разговор, если я опять ужасная дочь/мать/жена и человек? - выплюнула я, махнув рукой и выйдя из-за стола. Усевшись на диван и обхватив плечи руками, я устало прикрыла глаза, медленно выдыхая. В очередной раз разрыдаться очень даже хотелось, потому как нервы потихоньку сдавали, но сил уже не было. Каждый такой разговор с мамой или Димой заканчивался одинаково, как будто их целью было довести меня до истерики, а потом сказать: "Ну, ты же сама виновата". Они считали меня эгоисткой, но никого из них не волновало, что я стала такой не от большой любви во всех смыслах. Год назад, когда я металась между двух огней, не зная, как лучше поступить, он всё решил за меня. И я не перекладывала сейчас вину на Билана, но и он ни разу не святой, если вспомнить его отношение ко мне. Наигранное равнодушие, моральное добивание, а потом сам же и приезжает снова, опять... зачем? Да, ему было, как оправдаться, ведь он же просил вернуться. Он же просил меня вернуться аж меньше, чем за сутки до свадьбы. А что мешало сделать тоже самое за два месяца до этого? Ответ прост: только в последний момент он вдруг понял, что вероятность потерять меня слишком высока, а до этого ему было наплевать. Ему не было никакого дела до меня с того момента, как я ушла после той ночи. Прошло больше месяца прежде, чем он позвонил и попросил приехать. И говорило за него тогда всё, что он выпил перед моим приходом, а не он сам. Где-то в глубине души, на подсознательном уровне он не хотел меня отпускать, но почему-то отпустил. Сейчас во всём этом уже не было смысла, потому что прошёл целый год. Целый год, который мы пережили друг без друга. Это показатель. Показатель того, что можно прожить и больше. В конце концов кто-нибудь из нас всё-таки не выживет, и проблемы испарятся сами собой. Можно прожить и больше. Разумеется, можно, но нужно ли? И если нужно, то кому? - Я не собиралась подводить тебя к тому, что ты ужасная, но нельзя же всё воспринимать в штыки. Странно, что ты ещё на людей не кидаешься, потому что тебе слово не скажи... - благо её пламенную речь прервал мой телефон, что зазвонил очень вовремя. Смерив её недобрым взглядом, я ясно дала понять, что к этому разговору мы ещё вернёмся, и ответила на звонок. - Да, Вань... у мамы, - отвечая на вопрос "Ты где?", проговорила я, - Знаешь, мы сегодня, наверное, здесь останемся. Тася спит, уже поздно, да и мама... что-то не хорошо себя чувствует! Аж подавившись от такого неожиданного поворота событий, она недоуменно посмотрела на меня. - Да, завтра утром приедем, и я тебя очень люблю, - с готовностью отозвалась я, в который раз практикуя вранье. - И давно ты не ночуешь дома, сваливая всё на мое плохое самочувствие? - поинтересовалась женщина, а я отложила телефон, убедившись, что разговор закончен. - Ни разу, - честно ответила я, до этого никогда так не делая. - Почему не хочешь всё рассказать? - Хочу, очень даже хочу, но пока не могу. - А разводиться вы планируете? - продолжала мама, вынуждая меня ей ответить. - Пока мы планируем поехать в отпуск, а дальше будет видно, - фыркнула я, нахмурившись. - Поговори с Димой перед отъездом, - сказала она, резко переводя тему. - Нам не о чем разговаривать, - вновь повторила я и тихо приоткрыв дверь в комнату, где спала Тася, вошла в неё. Единственный человек, который не отчитывал меня по поводу и без и не говорил, какая я плохая. Рядом с ней было нереально спокойно и хорошо, а все проблемы уходили на задний план. Само осознание того, что у меня уже есть этот маленький комочек, и никто никогда его не отнимет, вселяло невероятное количество уверенности. Именно поэтому тот факт, что с Димой у нас получится стать максимум хорошими друзьями, имеющими общего ребёнка, не печалил меня. Год назад он успокаивал меня на этой самой кровати, когда я предложила отменить свадьбу, а сейчас... сейчас у меня появился смысл жизни, который сладко сопел, едва заметно улыбаясь во сне. Человеку легче жить, когда не нужно думать о будущем. Жить моментом - это прекрасно, когда ничто не держит тебя и не приземляет. Я искренне верила, что ещё не всё потеряно, и я смогу жить так же, потому и принимала решения за всех. Это в некотором роде попытка быть свободной и ничем не обременённой. Каждая такая попытка заканчивалась безуспешно, потому что всегда находился кто-то, кто непременно упрекал меня в том, что я все решаю сама. За себя - да; за своего ребёнка до определенного времени - да. А как объяснить то, что я каждый раз пытаюсь все сделать так, чтобы Дима обязательно "похвалил" меня и задал свой любимый вопрос: "Это ты сама так решила?". И вот после этого вопроса обычно всё, что я сама решила, теряет свою силу. Всегда. Вне зависимости от наших с ним отношений и времени. Зато с Ваней в этом плане гораздо проще, так как решения в нашей семье принимает он, но с моей подачи. Например, о том, куда мы поедем в отпуск, он спросил меня месяца два назад, и только в начале мая сказал, что отдыхать мы будем на Мальдивах. Стоит ли говорить, что ляпнула я это, просто листая ленту "Instagram'а" в тот момент? А стоит ли говорить, что в большинстве случаев все было именно так? Это когда мужчина не хочет казаться бесхарактерным, но в то же время хочет оставаться любящим мужем. Позиция замечательная, но с Биланом такое не работает. Дима всегда всё решал за нас, даже если сначала что-то решала я. Это как решить задачу по математике и сделать это неправильно, а потом приходят родители и перерешивают её за тебя. Сегодня я была, как никогда, не настроена возвращаться домой и ночевать в одной постели со своим мужем. После встречи с Димой такое бывает всегда, только теперь о нём самое время забыть. Самое время вычеркнуть его из списка "возможные варианты" и мыслить более реально. Например, думать о том, в какую часть спальни моей квартиры удачно впишется детская кроватка. Хотя, наверное, самым оптимальным вариантом после развода будет уехать куда-нибудь подальше на время. Переждать грозу и вернуться, когда на небе появится радуга. Всю ночь я отчаянно пыталась заснуть, но попытки мои были тщетны, отчего и сон Таси был тревожным. Пару раз она порывалась проснуться, но как только чувствовала, что я рядом, тут же успокаивалась и продолжала спать. Из головы не выходил, разумеется, Дима, которому разум давно указывал на выход, а сердце как-то странно отнекивалось и уговаривало меня разрешить ему остаться там ещё на чуть-чуть. Хотя бы до рассвета. Стоит сказать, что и весь следующий день я провела в раздумьях на эту тему. Поговорить мы вполне могли бы, но нужно ли? Кому-нибудь из нас это действительно нужно? Этих разговоров было уже столько, что вряд ли ещё один хоть что-нибудь решит в нашей жизни. Всё это время я упорно старалась обходить тему "нас", полагая, что наш ребёнок важнее всего в этой ситуации. И вроде бы всем всё ясно и понятно, что делать дальше, но лично мне не очень. Лично мне не очень понятно, к чему идти. К разводу? К бесконечным обсуждениям того, что замуж я вышла за хоккеиста, а ребёнка родила от Билана? Хлеба и зрелищ? Разобраться во всём этом определённо стоило, и желательно раньше, чем вся страна вновь вернётся к обсуждениям нашей жизни. Откровенно говоря, я буду в полном ауте, если мой муж согласится дать интервью мне назло и расскажет всё, что так тщательно скрывалось от лишних глаз. Если будет именно так, значит, я все-таки не разбираюсь в людях и снова ошиблась. Но почему-то хотелось верить, что всё будет иначе. Надеяться на хороший конец, наверное, глупо, наивно и бесполезно, но внутри меня теплилась надежда, что кто-то Свыше сжалится надо мной или хотя бы над Тасей, и мы избежим этой участи. Загадывать было бессмысленно, потому что по итогу всё случится так, как случится. Предугадать реакцию Вани сложнее, чем реакцию Димы, но не страшнее. Страшно мне было в том отеле, когда Билан чудом сдержался и просто пожалел себя и меня, но сейчас... Сейчас было не столько страшно, сколько неожиданно. И этот не тот случай, где можно поставить себя на его место и предположить, каким будет итог. Если бы мне целый год врали, что ребёнок, которого я считаю своим, вовсе не мой, я бы свихнулась. Это слишком жестоко, даже для меня. Весь следующий день, в перерывах между мыслями о Диме, я провела за сбором вещей. Сомнительная романтика, где только я, гардеробная и чемоданы. Сама того не заметив, я невольно начала откладывать свои вещи в сторону, даже те, которые мне не понадобятся на Мальдивах. Где-то в моём подсознании уже поселилась мысль о том, что все свои вещи нужно потихоньку собирать и перевозить домой. Я, чёрт возьми, освобождала дом, ещё ничего толком и не решив. Отдых был явно необходим, потому как мозг начинал закипать от количества проблем и новостей, что гложили и не давали покоя. В принципе, мысль об успокоительных, которые можно было бы начать принимать вновь, проскакивала в моей голове с завидной регулярностью, но я старалась гнать её прочь. Разумеется, это помогает чувствовать себя спокойнее и расслабленнее какое-то время, но полезного в этом слишком мало, чтобы срываться, как те наркоманы. В любом случае поход ко врачу был отложен до начала бракоразводного процесса, до которого если я и доживу, то только с помощью ромашки. Уехать в город в тот же день я не могла, так как вещи были собраны только наполовину, а муж просто-напросто не понял бы, с чего меня так потянуло в Москву. Именно поэтому мною в энный раз было принято решение поговорить с Димой перед самым-самым отъездом в отпуск. Аргументы не тянули на железные, но выхода у меня не было. Заявив Ване, что мне необходимо съездить к маме, я сразу поняла, что сделать это будет не так-то просто. Он предложил отвезти меня и оттуда ехать прямо в аэропорт, а допустить этого я, мягко говоря, не могла, отчего пришлось врать вдвойне не убедительно. Кое-как уговорив его встретиться уже в аэропорту под предлогом "Так надо", я вызвала такси и вместе с Тасей, которую оставить с Ваней было просто невозможно, поехала в Москву. Посидеть с ней, пока я принимаю душ или готовлю ужин, он очень даже мог, но остаться один на один на несколько часов - нет. Это даже больше, чем просто нет. Это "нет" в кубе. И не потому, что родство между ними ни разу не кровное моими стараниями, а просто потому, что опыта в воспитании маленьких детей он ещё не успел набраться и не дошёл до того уровня, на котором я могла бы доверить ему ребёнка надолго. Подъезжая к дому Димы, я поняла, что отступать некуда, а в моём распоряжении всего два часа, после чего нужно срочно ехать в аэропорт. И что-то мне подсказывало, что отпуск уже начинается с весьма неутешительных приключений.