Без тебя. Вернись и останься.

Уже стоя в очереди на регистрацию на посадку, я понимала, что не хочу ни в какой отпуск, тем более с человеком, который кажется слишком чужим после встречи с Димой. С виду всё почти так же: мы разговариваем, шутим, смеёмся, вроде бы даже любим друг друга, но внутри пусто. Ничего не торкает, ничего не шевелится, никакой любви. Пройдя регистрацию, я предложила выпить кофе, потому как времени было ещё достаточно, но где-то в глубине души мне хотелось выпить далеко не кофе. Ваня был, на удивление, молчалив и безэмоционален, что обязательно насторожило бы меня в любой другой раз, но сейчас было слишком всё равно на происходящее и очень зря. Как только нам принесли наш заказ, к которому помимо кофе прибавился ещё и какой-то круассан в виде перекуса, он оторвался от телефона и стал гипнотизировать меня взглядом. - Что? - не понимая, в чем дело, уточнила я, даже посмотрев в экран телефона и убедившись, что со мной все нормально. По крайне мере внешне, а то, что внутренне, вряд ли кому-то видно. - Поль, а где ты была? - поинтересовался Ваня, а я чудом не поперхнулась своим кофе. - В смысле? - Ты сказала, что поедешь к маме, но у Светланы Геннадьевны тебя не было... И вот здесь случилась точка невозврата, когда меня хорошенько так встряхнуло прямо на том диване какой-то кофейни. Мое очередное враньё дало трещину и не увенчалось успехом. Стараясь не показывать своей реакции на его слова, я делала невозмутимый вид, будто бы все так и должно быть. - Это был сюрприз, - с трудом перебирая языком, сказала я. - Сюрприз, который заключается в том, чтобы соврать мне? - явно не разделяя моей радости, уточнил он. - У нас скоро годовщина свадьбы, и я просто хотела сделать сюрприз, - ответила я, чувствуя, как бешено стучит сердце, поднимаясь то вверх, то вниз. Переведя взгляд на Тасю, что сидела на высоком стуле во главе нашего небольшого стола и могла дотянуться до любого из нас, мне показалось, что она все понимала, несмотря на свои четыре с половиной месяца. И во взгляде её был некий укор, мол, я не могу сказать, но прекрасно понимаю, что ты творишь. Благо разговаривать она не умела, а значит, и моя ложь ещё какое-то время могла оставаться безнаказанной. - Прости, - выдохнул Ваня, накрыв мою руку своей, - Прости, Поль, я не хотел тебя обидеть, просто ты в последнее время какая-то скрытная, пытаешься избегать меня... Почему? - Наверное, я устала и мне тоже нужен отдых. Всё хорошо, Вань, ничего не случилось, - для убедительности добавила я, испуганно пробегаясь глазами по столу. А в чашке с кофе было мое отражение, которое выдавало всё и даже больше. Быстро добавив туда сливки, я перемешала содержимое и сделала один глоток, тут же зашипев от того, как больно обожгло рот и горло. Никак не прокомментировав мои действия, он сделал вид, что поверил. И мне не очень хотелось, чтобы до того момента, пока я сама ему всё не расскажу, он искал подвох в каждом моем шаге. Я знаю, что такое недоверие, и знаю, что за ним следует, когда человеку действительно есть, что скрывать. Не исключено, что такими темпами он сам обо всем узнает, не дождавшись моих объяснений и оправданий. У меня же, в свою очередь, не было ни того, ни другого. Я понятия не имела, как ему все рассказать, как вообще преподнести эту новость. Мол, прости, Вань, но я родила ребёнка от другого, а ещё я не люблю тебя, увы. Обрубить все концы одним махом я не могла, потому что это было чревато необдуманными поступками с его стороны, и пусть меня опять назовут эгоисткой, но за своё имя я бы ещё поборолась в надежде, что не все так безнадёжно с моей репутацией. Ни одного комментария на эту тему я не дала, даже словом не обмолвилась, но выводы уже сделаны, в глазах многих я уже год, как разлучница. Поэтому ещё один такой жизненный период я рисковала просто-напросто не пережить. Люди, как голодные львы, которым не сильно принципиально, кем подкрепиться. Им никто не давал права осуждать меня и мои поступки, но и запретить смаковать каждый мой шаг им никто не мог. А как там будут называться статьи о нашем разводе? "Недолго музыка играла"? Новая волна всего, чего только можно, выльется на нас с удвоенной силой. Это как бумеранг, который никоим образом не должен коснуться Тасю и Диму. И вроде бы пора привыкнуть, что ты публичный человек, что тебе тридцать один год и мнение окружающих - это последнее, что должно тебя волновать, но одна идиотская статья, основанная на чьих-то домыслах, как обычно, перечеркнет всё и доведёт до истерики. А что на этот раз? Молодой муж последовал примеру своей жены и ушёл к молодой любовнице? Семейный быт поглотил молодого хоккеиста, и тот сдался? Или, может, стоит вернуться к теме нашей разницы в возрасте и сделать акцент на этом? Вот хотя бы по этим причинам я и не могла оборвать все в один миг, во избежание громких заявлений своего мужа. Наш остров покорил меня с первых секунд, не говоря уже о вилле, но желания остаться там жить у меня точно не возникло, потому как даже в этом прекрасном месте проблемы не отпускали. По идее, они должны были остаться в Москве и не трогать меня до конца отпуска, но все пошло не так ещё с нашего разговора в том кафе. Ваня хоть и "поверил" в мои слова, но всё ещё не отличался огромной радостью на лице в честь долгожданного отпуска. Заглянув в мини-бар минуты через две после того, как мы заселились, я пообещала вернуться к той бутылке шампанского сразу, как только мой декретный отпуск сменится на обычный. И так как на Мальдивах время было на два часа вперёд от Москвы, то на дворе был глубокий вечер, и жители этого острова, да и страны в целом, уже готовились ко сну. Пока я разбирала наши вещи, Ваня охотно развлекал Тасю, что уже целых сорок минут должна была спать, но из-за перелёта её режим сбился. Впрочем, меня это почему-то нисколько не пугало, как и сон по два часа за ночь. Сейчас она была просто ангелом по сравнению с первыми двумя месяцами, когда мои круги под глазами освещали мне путь во тьме, когда голова раскалывалась на две половинки, а вдобавок ко всему мучала совесть. Постепенно, что, наверное, происходит с каждой нормальной матерью, я привыкла делать всё быстро и слаженно, и по ночам уже не возникало вопросов "Что делать?" вместе с бешеными метаниями по дому. Когда я кормила её грудью, было гораздо проще. Например, мой муж имел железную отмазку, мол, кормишь-то ты, а я не при делах... Но даже когда я перестала кормить её естественным путём, разумеется, не по своей воле, на его плечи не свалились подъемы посреди ночи и мои просьбы помочь. Я всё делала сама, потому что это изначально был мой ребёнок. Конечно, узнав о моей беременности, Ваня очень обрадовался, но вряд ли какие-то отцовские инстинкты могли проснуться в нём от нескончаемого детского плача по ночам. Вряд ли закрывая уши второй подушкой, он то и дело повторял, как сильно любит [нашу] дочь. А Дима... он просто сам иной раз не знал, как подступиться к ребёнку. Он хотел помогать, что было видно по его реакции и отношению, но в то же время боялся навредить и сделать что-то не так. Хотя, наверное, здесь его не стоит приплетать и как-то сравнивать. Он не жил с нами, чтобы я могла с уверенностью сказать, какой он отец. С ребёнком такого возраста не сильно разгуляешься, потому как много ему и не надо в данный момент. Все основные обязанности в любом случае лежат на плечах матери, которая не доверит ребёнка отцу, пока сама не научится всему, что нужно. Первые несколько недель я с замиранием сердца давала Ване подержать Тасю. Мне все время казалось, что одно неловкое движение может навредить этому крошечному человечку. И если посчитать, скольких детей за тридцать лет жизни я успела подержать на руках, не хватит ни рук, ни ног, но таких маленьких никогда... Своих - никогда, а это, по-моему, и перекрывает все остальные факторы. Со временем я уже могла спокойно доверить ему дочку на целых полчаса, пока принимала душ или занималась делами по дому. А что он мог, кроме того, как корчить смешные рожи, держать её на руках, улыбаться и веселить? Я не сказала ему ни слова насчёт того, что по большей части занимаюсь ребёнком сама, не считая мамы, что по началу часто помогала мне. Не сказала не потому, что мужчина должен приносить деньги в семью, а женщина быть домохозяйкой и заниматься детьми, а потому что огромную роль для меня играл тот факт, что она не его дочь. По сути он ничем ей не обязан, хоть и не знает об этом. Поэтому никаких упреков с моей стороны и быть не могло, а ведь я надеялась прожить так всю жизнь... Стоит сказать, что часов в двенадцать и два ночи по местному времени мы всё-таки открыли бутылку шампанского, на которую я положила глаз с самого начала. - За начало нашего отдыха? - предложил Ваня, протянув мне бокал. - За долгожданное тепло, - согласилась я, несмотря на то, что у меня имелись и другие, свои личные поводы. И я не знаю, что за шампанское было в той бутылке, но моего благоверного слишком быстро с него унесло или же не с него. В любом случае, когда кровь прилила к мозгу, встретившись там с выпитым нами шампанским, Ваня стал тонко намекать на полноценный отдых, который только начался. И это меня, как никогда, не радовало. Перед глазами всё от того же шампанского стоял Дима, и выкинуть его из головы мне никак не удавалось. Вся эта Санта-Барбара очень давила на меня и мое душевное состояние, учитывая ещё и тот факт, что всю эту неделю я удачно динамила своего мужа, обещая незабываемый отдых. Но кто ж знал, что перед этим "незабываемым" отдыхом я найду ответ на свой вопрос и фактически разрешу свою судьбу одним разговором. Я оттягивала время до последнего, нарочно медленно допивая шампанское и подумывая утопиться в Индийском океане, что находился в нескольких метрах от нашей виллы. И увы, я не могла, как в кино, ударить его бутылкой из под шампанского по голове и спастись бегством. Хотя бы потому, что нас связывал штамп в паспорте и общая фамилия, которую я взяла после свадьбы. Очередное увы и полный аут. - Может, спать? Сил нет вообще, - зевая, уточнила я, прям-таки дважды оканчивая ГИТИС. Посмотрев на моё уставшее выражение лица таким взглядом, Ваня, конечно, не мог взять меня силой, но ещё одно подозрение было получено мною в ту же секунду. - Спать, так спать, - разочарованно хмыкнул он, забирая бокалы и возвращаясь в дом. Запрокинув голову наверх, я встретилась с невероятно красивым ночным небом и тут же поспешила его запечатлеть и отправить Диме, что наверняка уже спал. - Господи, ну, почему всё так сложно? - прошептала я, тяжело вздохнув. Вздрогнув от звука открывающейся двери, я обернулась и увидела, что Ваня снова здесь. Вернувшись на скамейку рядом со мной, где мы и сидели все это время, он внимательно посмотрел на меня. - Поль, что не так? - снова начиная какой-то бессмысленный разговор, спросил он. - Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Я же тебе уже всё объяснила, - не в силах вести себя сдержанно, выпалила я и подскочила со скамейки. - А я не понимаю, что с тобой и почему ты так себя ведёшь? - поднявшись следом за мной, Ваня мгновенно стал на две головы выше, что напугало бы меня в любой другой раз, но не сейчас. Причинить мне вреда он не мог, в чем я была уверена абсолютно точно, зная, что разница в росте, как и разница в возрасте, не играла никакой роли в наших отношениях. Ни то, ни другое никак не сказывалось на наших взаимоотношениях. - Как я себя веду? - закатив глаза, поинтересовалась я. - Вот так... - развёл руками он. - Слушай, мастер объяснений, ты явно переборщил с шампанским, поэтому давай просто пойдём спать? - предложила я, совершенно не понимая, чего он от меня хочет. - Ты выпила столько же, а я вполне соображаю, что происходит. Сначала ты не ночуешь дома, потом куда-то уезжаешь, говоря, что едешь к маме, а в итоге врёшь и динамишь меня. Скажи честно, это ведь не измена? Ну, ты же не можешь так поступить? - больше напоминая мне подростка в переходный возраст, говорил Ваня. Не выдержав таких смелых заявлений, я со всего размаху проехалась по его щеке своей рукой, буквально закипая от негодования. - Что ты несёшь вообще? Какая измена? Просто заткнись, если не хочешь разругаться в первый же день, - выплюнула я, быстро удаляясь оттуда и возвращаясь в дом. Щёки горели вместе с ушами то ли от очередного вранья, то ли от перенапряжения. Умываясь холодной водой, я всеми силами пыталась смыть этот испуг со своего лица, потому что совсем не ожидала того, что услышала. Совсем не ожидала, что он придёт к выводу, что я ему изменяю. Но я сама же и подвела его к нему, когда врала, считая, что делаю это достаточно убедительно. С этим определённо нужно было что-то делать, иначе весь мой план благополучно полетит к чертям, а отпуск закончится, не успев начаться. Успев успокоиться за эти пару минут его отсутствия, я вроде бы даже выдохнула, но через секунды раздался громкий хлопок входной двери, а за ним послышался и Тасин плач. И выйдя из ванной, мне не составило труда догадаться, кто же её своими психами благополучно разбудил.