Без тебя. Вернись и останься.

Сидя в машине на парковке какой-то клиники, я выкуривал третью сигарету подряд за последние двадцать минут, никак не решаясь вскрыть конверт. В фильмах и сериалах это всегда делали так просто, резко, не боясь последствий, а я боялся. Верил, что все будет хорошо. Я знал, что Тася - моя дочь, знал, верил, был убеждён в этом, но чёртов конверт сводил меня с ума. А что, если нет? Что, если она ошиблась? Что тогда делать? Жить, как раньше, уже не получится. Вместо сердца останется огромная дыра, которую не залатать уже ничем и никогда. Вроде бы успокаиваясь на несколько секунд, я уже потянулся рукой в сторону этого несчастного конверта и снова замер. Стоит ли оно того? Стоит ли этот конверт того, чтобы я потерял всё, что не так давно обрёл? А если всё-таки нет? Если всё-таки отец ребёнка не я, а её муж? Как дальше жить? И что-то мне подсказало в тот момент созвониться с Полей, а та, на удивление, могла говорить. Звонок по видеосвязи был отличным вариантом, пока на экране не появилась она вместе с Тасей. И весь мой взгляд оказался прикован исключительно к ней, потому что я до последнего пытался увидеть в ней что-то своё и почему-то видел. Самовнушение, но видел. Видел в ней свой взгляд, свой хмурый вид, когда злился, видел в ней всё, что и должно быть от меня. Конверт предательски поглядывал в мою сторону, а я в свою очередь косился на него, зная, что ответ на мой вопрос есть только там. - Поль, а ты уверена, что Тася - моя дочь? - ляпнул я прежде, чем пожалел об этом. Возмущенное выражение лица Пелагеи сказало всё, чего не стоило произносить в присутствии ребёнка. - Нет, ты только ничего не подумай, я в это верю... - Да? И что же заставило тебя усомниться? - фыркнула она, недовольно глядя на меня. - Катя... Ну, то есть нет... - Катя? Ты рассказал об этом Добряковой? Дима, а можно это как-то согласовывать со мной? - Поль, послушай... - перебив её монолог, сказал я, - Я не хочу от тебя ничего скрывать, поэтому... Я сделал тест на отцовство. - Без ребёнка? - недоверчиво уточнила она. - Ты забыла у меня в машине Тасину пустышку, - едва успел пояснить я. - И ты побежал проверять, не придумала ли я все это? Дай угадаю, на эту мысль тебя тоже натолкнула Катя? Хотя можешь не отвечать, Дим, мне уже и так всё ясно. Я не знаю, что там показал твой тест, и знать, как ни странно, не хочу, но будь уверен, она твоя дочь! - выпалила Пелагея, не скрывая своей обиды на меня за такие вопросы. - Я не думал, что какой-то тест вызовет у тебя столько возмущения, - проговорил я, пытаясь хоть что-то объяснить. - Возмущения? Ты не доверяешь мне, о каком возмущении идёт речь? - Не надо выставлять это таким образом. Ты прекрасно знаешь, что я тебе доверяю и абсолютно уверен, что это наша с тобой дочь, но почему я не могу убедиться в этом? - А я все ждала, кто кого переплюнет и круче испортит мне настроение этим прекрасным летним днём. Поздравляю, сегодня ты превзошёл моего мужа! Всего доброго! - на одном дыхании высказала она, сразу же сбрасывая звонок и отключаясь. Спорить с ней было бесполезно, особенно сейчас, когда эмоции на пределе. Моих чувств ей всё равно не понять, а мне их, к сожалению, никак не передать. Может быть, я и зря ляпнул про этот тест, но отчего-то хотелось, чтобы она была в курсе именно от меня и именно сейчас, а не по возвращению. Я по-прежнему не решался вскрыть конверт и развеять все сомнения, но даже в запечатанном виде он уже начинал приносить мне неприятности. Говорят, что иногда лучше не знать правды, чем узнать и жить с этим всю жизнь. Но это был не тот случай, где я мог бы сжечь этот конверт, не открывая, и сказать, что он ничего не меняет. Я осознанно сдал анализы и отнёс пустышку Таси, а значит, отступать не было смысла. Просто хотелось раз и навсегда убедиться в том, что я и так знаю. Только и всего. Я хочу смело отвечать на вопрос "А ты уверен, что это твой ребёнок?". И если так, то конверт придётся открыть. Набрав полные лёгкие воздуха, я взял конверт в руки и почти не глядя, распечатал его. На ощупь доставая сложенную вдвое бумажку, я с закрытыми глазами развернул её перед собой, и оставалось только взглянуть и прочитать. Ещё раз глубоко вздохнув, я до боли стиснул зубы и устремив взгляд на листок, пробежался по нему глазами в поисках заветной фразы. Сердце намеревалось пробить грудную клетку и вырваться на волю, а руки тряслись так, словно я что-то принимал для такого эффекта. - Вероятность отцовства 99,9 процента... - вслух зачитал я, испугавшись, что мои глаза меня подводят. И я повторил эту фразу ещё раз пятьдесят, с каждым разом все громче и увереннее. Облегченно выдохнув, я хлопнул ладонью себе по лбу, понимая, что самый настоящий идиот. Не нужно никаких тестов, чтобы смотреть на этого ребёнка и видеть в ней себя. Я тут же поспешил перезвонить Поле, но на звонок она уже не ответила, видимо, обидевшись окончательно. Быстро напечатав смс-ку с текстом: "Прости меня, я идиот, что затеял весь этот бред с тестом. Она НАША и я в этом нисколько не сомневаюсь!!!!", я, наконец, расслабился. Ответ, как ни странно, не заставил себя ждать, что было совсем не похоже на Полю, когда она зла. "Не сомневаешься, потому что узнал результаты? Так проще всего, но мне ты не поверил, раз решил всё перепроверить. Знаешь, теперь я даже жалею, что тест подтвердился..." - а это не сильно отличалось от её привычного игнора в таком состоянии. Ничего не ответив, я знал, что скоро она сама отойдёт и напишет. Она же не может не понимать, что у меня были основания не верить ей с самого начала. Почему я должен взять и сразу поверить ей спустя год, что это мой ребёнок? За всю жизнь ко мне раз пять являлись такие личности со словами "Я родила от тебя сына!" спустя несколько лет, но ни один из сделанных тестов не подтвердился, а некоторые слились сразу, поняв, что верить кому-то на слово я не собираюсь. Благо со своим разгульным прошлым я давно завязал и Поле поверил с самого начала, но почему мне нельзя лишний раз убедиться в этом? Больше всего меня отчего-то радовал тот факт, что она была уверена в том, что Тася - моя дочь, даже когда я сказал про тест. И её эта фраза "Будь уверен, она твоя дочь" вселила в меня столько уверенности, что дрожащими руками вскрывая тот конверт, я подсознательно понимал, что уже не смогу никуда отпустить их, несмотря на результат. Отпуск Пелагеи проходил так же весело, как и мои будни. Она не скрывала от меня их ссоры с мужем, что продолжались уже четвёртый день, а я мысленно был с ней, заранее предупредив, чтобы в случае чего она не боялась ему всё рассказать прямо там. И сам того не осознавая, я держал руку на пульсе и был готов рвануть к ней на эти Мальдивы, если бы это было нужно. На ситуацию я, разумеется, никак не влиял, впрочем, как и на Полю, что всё ещё усердно предпринимала попытки помириться с мужем и нормально отдохнуть. И я молчал насчёт ревности, не нагружая её ещё и своими заморочками, но не значит, что не ревновал. Я снова, как и год назад, был вынужден делить её с кем-то ещё и ничего не мог сделать. Конечно, я был бы только рад, если бы она всё ему рассказала прямо сейчас и вернулась в Москву, но с моей стороны было дано обещание, что я не стану её торопить, а дам возможность самой найти подходящий момент. Сейчас мне меньше всего хотелось навредить ей и доставить ещё больше проблем, проще говоря, я жалел её и не давил, понимая, что ей и так трудно. И до сегодняшнего дня я всячески поддерживал Полю, переписываясь с ней целыми днями и по возможности созваниваясь, пока сам же и не раздобыл нам повод для ссоры. Может быть, время для такой новости было не самое подходящее, но хотелось, чтобы она обо всем узнала до того, как я открою конверт. Так действительно легче, когда она без всякого теста может заверить меня в том, что не ошиблась. В любом случае я ни капли не жалел о том, что всё ей рассказал, как и о самом тесте, который оказался положительным. Теперь, когда я полностью уверен в нашем родстве с Тасей, хотелось кричать от радости. Говорят, что осознание того, что мужчина стал отцом, приходит со временем, и, кажется, до меня только что окончательно дошло. У меня есть дочь от женщины, которую я люблю. Это факт, несмотря на внешние факторы. Чисто фактически всё так и есть, а это однозначно повод для радости. Если говорить о Ксюше, то за прошедшие четыре дня в наших отношениях изменилось многое. Наших отношений больше не существовало, как и моей любви в этих отношениях. Вернувшись домой той ночью, я не застал там ни её самой, ни её вещей. Никаких записок я тоже не обнаружил. Может, плохо искал, но, честно говоря, не искал вообще. Ключи от моей квартиры по-прежнему были у неё, никак по-другому она не смогла бы закрыть входную дверь, когда уходила. И я догадывался, что наша следующая встреча произойдёт очень скоро и неожиданно, но к разговору не был готов. Она прям-таки появилась из под земли следующим утром, зная, что вечером я улетал на гастроли. И не то, что бы меня накормили вкусным завтраком и спросили, как спалось, но первые несколько минут она пыталась делать вид, что ничего не произошло. Ну, да, просто захотелось уехать ночевать к себе домой, ничего не объяснив. Даже Пелагея так никогда не делала, а всё, что после неё, второй раз уже не впечатляет, поэтому Ксюше всё-таки удалось меня удивить. - Ты так мне ничего и не объяснишь? - наблюдая за тем, как я молча умываюсь и вытираю лицо полотенцем, поинтересовалась она. - А что ты хочешь услышать? - уточнил я, не зная, что именно стоит сказать. - Ты изменил мне с ней? - и я думал, что абсурднее примерно такого же вопроса, заданного Полиным мужем, ничего не может быть, но ошибся. Не сдержав смешка, я чудом не начал смеяться дальше, вовремя остановившись. - Что смешного? - Ксюш, измена - это самое простое, что я мог с ней сделать, - хмыкнул я, только через секунды вникая в смысл и понимая, как двусмысленно это прозвучало. А судя по реакции Ксюши, что от возмущения приоткрыла рот, это прозвучало чересчур двусмысленно. - Ты издеваешься, да? - Почему издеваюсь-то? Я просто говорю, что не изменял тебе. - Тогда где ты был весь вечер? - теряя логику в своих словах, спросила она. - Когда ты сдавала сессию и неделю не жила дома, я не говорил, что ты мне изменяла. Я что, не мог быть занят? - вообще не понимая этих необоснованных наездов, уточнил я. - Ну, конечно... Конечно, ты мог быть занят Пелагеей! - А тебе во всей этой истории покоя не даёт моя занятость или Пелагея? - Мне не даёт покоя твоё враньё. Неужели так сложно сказать обо всём прямо? - возмутилась Ксюша, вынуждая меня так и поступить. - Я не люблю тебя, Ксюш... Достаточно прямо? - просто-напросто разбивая ей сердце, выдал я. - Достаточно ожидаемо, - ответила она, опираясь о стенку. - Сразу было понятно, что ты её не разлюбил. Да по тебе же видно, что ничего, кроме неё, тебя не волнует. Прошёл год, а ты так и не смирился с тем, что она замужем. - Не смирился, - кивнул я, с трудом сдерживая улыбку, - И не смирюсь. - Тебе нравится страдать, я не пойму? - Никто не страдает... - Ей же на тебя плевать, Дима, - пытаясь донести до меня что-то своё, говорила Ксюша, а я даже не вслушивался. - Много ты можешь о ней сказать, если видела всего один раз в подъезде? - поинтересовался я, раз уж диалог наш затянулся. - И в тот один раз, хочешь сказать, ты мне не изменял? - снова переключаясь на свою волну, фыркнула она. Впрочем, ничего нового я тогда не услышал, кроме пары фраз о том, что она не ожидала такого. Но она не бросилась в слёзы после сказанных мною слов, а это уже сильно отличало её от Пелагеи. Та, конечно, тоже при мне не бросилась, зато неплохо компенсировала это следующим вечером. Ксюша же, кажется, держала себя в руках и не собиралась разводить сырость прямо у меня на глазах. Последнее впечатление должно быть красивым, по её мнению, поэтому вручив мне ключи от квартиры, она ушла с гордо поднятой головой восвояси. И для неё это было вполне логично, если опять же сравнивать с Полей, что никогда не уходила от меня молча. Хлопала дверьми, плакала, кричала, но никогда не молчала в такие моменты. И это было важно, потому что пока нет тишины - нет безразличия. Иными словами, пока она любит, она не будет молчать, даже если очень обидно. Таким образом тот самый разговор произошёл на следующий день после отъезда Поли, и в тот же день я сдал пустышку Таси и мазок своей слюны в лабораторию какой-то частной клиники, где всё было быстро и строго конфиденциально, а спустя два дня, то есть сегодня, забрал результаты, убедившись в том, что она моя дочь. И теперь дело оставалось за Полей, потому что дальше именно её очередь...